Эдуард Мартинович Скобелев
Необыкновенные приключения Арбузика и Бебешки

Скан и вычитка – RSI (http://rsi.by.ru/)
«Необыкновенные приключения Арбузика и Бебешки»: «ЮНАЦТВА»; Минск; 1985

Аннотация 

«Приключения Арбузика и Бебешки» впервые вышли в издательстве «Юнацтва».
«Приключения» были доброжелательно встречены юными читателями. Многие пожелали продолжения книги, ввиду чего автор постарался придать ей более законченный вид.
Настоящее издание включает как ранее опубликованные приключения Арбузика и Бебешки в стране зеленохвостых, так и новые приключения в стране Голубых Туманов.

Эдуард Скобелев
Необыкновенные приключения Арбузика и Бебешки

Часть первая
В СТРАНЕ ЗЕЛЕНОХВОСТЫХ

Давным‑давно, мой друг, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, на наш город напали невиданные чудовища. Они похитили трех мальчиков и двух девочек. Схватили их и утащили далеко‑далеко, в неведомую страну.
Ужасное происшествие потрясло весь город. Ты, конечно, можешь себе представить, как взволновались люди.
Однако лучше я расскажу все по порядку.

О НАШЕМ ГОРОДЕ

Наш город в ту пору нисколько не походил на нынешний. Десятка два каменных домов, остальные деревянные – вот и все, что называлось тогда городом. Ни трамвая, ни троллейбуса, ни автобуса. Даже кинотеатр был один‑единственный и назывался он «Носорог».
К городу подступал густой сосновый лес, где водились лоси, кабаны, зайцы и лисицы и было полным‑полно грибов и земляники. А через город протекала глубокая речка, где терпеливые рыбаки ловили окуней, лещей и зубастых щук. Ох, эти щуки! Порой они высовывали из воды свои щучьи морды, щурили свои щучьи глаза, чтобы подсмотреть, не идет ли купаться какой‑нибудь малыш. Случалось, щуки кусали зазевавшихся малышей за пятки, особенно если те приходили на речку без пап и мам и к тому же не умели плавать…
Наш город был известен в округе своим лесопильным заводом. Лесорубы валили в лесу деревья и обрезали сучья. Трактор притаскивал бревна на завод. На заводе их распиливали на доски и брусья. Доски шли на полы в домах и на кровлю, а брусья – на оконные рамы и стропила. Возле завода высилась целая гора желтоватых опилок. Пахло от них весенним лесом. По всем дворам растекался целебный, освежающий запах.
И жил в нашем городе на улице Красной Шапочки в доме номер семь дядя Ваня, механик лесопильного завода. Это был необыкновенный человек. Мастер на все руки, умелец, каких поискать.
К слову сказать, наш город вообще славился мастерами – отличными пекарями, сапожниками, плотниками, садоводами и школьными учителями. В городском Совете до сих пор хранится книга в красном кожаном переплете, где записаны биографии самых знаменитых мастеров…

ДЯДЯ ВАНЯ И АРБУЗИК СТРОЯТ РАКЕТОПЛАН

Приходя с работы, дядя Ваня ужинал и тотчас снова принимался за дело. Во дворе, в сарайчике, он устроил мастерскую. В мастерской у него хранились гвозди, проволока, разные колесики и винтики, краски, клей, куски жести, коробки с болтами и гайками и даже велосипедный насос. На полках в строгом порядке лежали пилы, отвертки, молотки, напильники, клещи, сверла и другие инструменты.
Дядя Ваня своими руками построил моторную лодку, собрал радиоприемник, соорудил телескоп – трубу со множеством стекол, так называемых линз. В телескоп дядя Ваня по вечерам наблюдал звезды и Луну. Однажды он увидел космический корабль и будто бы даже прочел его название – «Вселенная‑1».
В то время, о котором я рассказываю, дядя Ваня как раз строил ракетоплан – самолет, летающий при помощи реактивного двигателя. Конечно, не такой, какие мы подчас видим в небе, и к тому же гораздо меньший по своим размерам. Пожалуй, в нем мог поместиться всего один человек, да и то с трудом.
Мастерить удивительные вещи дяде Ване помогал сын Алеша. Алешу все называли Арбузиком, потому что фамилия его была Арбузов. Все привыкли к прозвищу – и мальчишки во дворе, и ученики третьего «А», в котором учился Алеша.
Однажды ребята пыхтели над устной задачкой про трех кошек, у каждой из которых было по три котенка, державших за хвостики по три мышки. Нина Константиновна, учительница, спросила! «Интересно, а сосчитал ли наш Арбузик, сколько мышек притащили котята?» Арбузик нисколько не удивился, что даже Нина Константиновна назвала его Арбузиком, и дал правильный ответ, потому что привык, помогая отцу, делать в уме куда более сложные подсчеты…
Люди у нас в городе, надо сказать, были все добрые, милые, простодушные, каждый знаком друг с другом чуть ли не с пеленок. Любопытство никем не осуждалось. И впрямь, как осуждать любопытство, если человек хочет все знать, все видеть и обо всем иметь свое собственное мнение?
Итак, дядя Ваня и Арбузик стучали молотками, сверлили, паяли и сваривали какие‑то трубочки и из старых будильников собирали сложный механизм. Из раскрытого окна мастерской временами вырывались клубы сизого дыма.
– И на что вам новая игрушка? – удивился однажды дядя Гоша, живший в каменном особнячке неподалеку.– Не дудка и не барабан, а что именно, непонятно.
– Это ракетоплан, – сказал дядя Ваня.
– Зачем вам ракетоплан? Какая от него польза? Уж лучше бы вы, товарищ, разводили кроликов или уток или выращивали в огороде лук и морковку!

– Лук и морковка – это, конечно, полезно и питательно, – ответил дядя Ваня.– Но сделать своими руками нечто, что полетит или поплывет, будто живое, – очень интересно.
– Не знаю, не знаю, – пожал плечами дядя Гоша.– Терять зря столько времени – какая выгода? Посмотрите, вы очень бледны, а ваш Арбузик на вид, как незрелый огурец. Червяк – и тот отдыхает. Подремать после работы или после уроков – совсем, совсем неплохо!
– Скучен день до вечера, коли делать нечего. Так гласит пословица. А я вдобавок считаю: кто часто лежит на боку, тот ничего не знает о жизни.
– Что вы, что вы! – засмеялся дядя Гоша.– Или мы не ходим в гости? Или не включаем телевизор? Да мы знаем все главные новости на свете! Скажите, например, сколько весит слон?
– Не знаю, сколько весит слон, – покраснев, ответил дядя Ваня.– Но я знаю, что слон весит во столько же раз больше комара, во сколько раз ступня слона больше комариной ножки.
– Ай‑ай, какую чепуху вы держите в уме, – изумился дядя Гоша.– Ну, а скажите, сколько звезд на небе?
Дядя Ваня пожал плечами.
– У меня есть кое‑какие догадки о том, из чего состоят звезды, а вот сколько их…
– Ха‑ха‑ха! «Из чего состоят звезды»? Разве можно звезду пощупать руками?…
Жители города восхищались дядей Ваней. Но находились и такие, которые считали его чудаком. Дядя Ваня, однако, ничуть на них не сердился и часто повторял своему сыну:
– Всегда старайся понять, что говорят люди. Но прислушивайся и к тому, что говорит тебе сердце. Если у тебя доброе и честное сердце, оно подскажет, как понять человека, и научит, как правильно поступить. Это очень важно в жизни – уметь понимать каждого человека и уметь приносить пользу всем людям…

ИСПЫТАНИЕ РАКЕТОПЛАНА

Наконец ракетоплан был готов. Сверкая свежей краской, он стоял на зеленой лужайке за домом, в котором жили дядя Ваня и Арбузик. Ракетоплан был выкрашен в яркий оранжевый цвет.
Кабина его закрывалась колпаком из голубого небьющегося стекла. По виду ракетоплан напоминал стрекозу, только крылья у ракетоплана были складные.
– Ты разрешишь мне полетать на ракетоплане? – спросил Арбузик отца.
– Вряд ли это возможно, – нахмурясь, ответил отец.– Ракетоплан все же слишком мал. Мы будем управлять им по радио.
Многие пришли посмотреть на ракетоплан и полюбоваться мастерской работой. По правде говоря, кое‑кто чуточку завидовал.
«Фи, – думал такой человек про себя, – если б не лень, можно было бы построить точно такой же ракетоплан, а может, и гораздо лучше…»
Городские пожарники в блестящих касках тоже собрались на лужайке. Дядя Ваня крепко пожал руку Главному пожарнику.
– Отныне вам уже не придется трудить ноги, – сказал он.– Не нужно будет бегать по городу или по лесу, искать, где пожар. Ракетоплан поднимется в небо и оттуда обнаружит дымок.
– Превосходно, – обрадовался Главный пожарник.– Где дымок, там и огонек. А где огонек, там может быть пожар. А всякий пожар должен быть потушен, не правда ли?
Дядя Ваня взглянул на часы и крикнул:
– Внимание! Приготовиться к старту!
Арбузик замахал флажком, прося зрителей отойти в сторону. Круг расширился. Арбузик присоединил электрический провод к двигателю ракетоплана и тут же поспешил укрыться в глубокой яме со ступеньками. Эту яму Арбузик и его отец выкопали лопатой. Аккуратно обложили ее изнутри кирпичом. В яме устроили командный пункт. Разместили там приспособления и приборы, необходимые для управления полетом ракетоплана по радио.
Дядя Ваня расположился на командном пункте. Он был серьезен и не спускал глаз с приборов.
– Включить двигатель! – скомандовал дядя Ваня.– Старт!
Кое‑кто из зрителей тотчас присел на корточки, а некоторые даже залегли в траву, опасаясь, что какие‑нибудь неполадки приведут к взрыву.
Двигатель, однако, не включился. Откуда‑то выскочила лохматая собачонка и с громким лаем помчалась к ракетоплану. Она задела по пути за электрический провод, контакт нарушился, и горючая смесь не воспламенилась.
Из командного пункта выглянул обеспокоенный дядя Ваня.
– Уважаемые граждане, – обратился он к зрителям, – прогоните собаку и немедленно подсоедините провод!
Все молчали, не двигаясь с места, и даже лохматая собачонка, испугавшись внезапной тишины, взвизгнула и спряталась за свою хозяйку.
– Кто же нам поможет? – спросил дядя Ваня.
После этих слов все повернулись к Главному пожарнику. Главный пожарник тотчас приказал, чтобы его облили водой с головы до пят, – на случай пожара. Пожарники бросились к помпе и стали качать воду. Увидев струи воды, какой‑то нервный человек закричал: «Пожар! Горим!» И бросился прочь с зеленой лужайки.
Чтоб быстрее бежать, человек на бегу сбросил ботинки. Огромные желтые ботинки. По этим ботинкам потом узнали беглеца. Им оказался Мухоморов, точильщик ножей.
Никто не обратил внимания на Мухоморова, все смотрели на Главного пожарника. Ведь не зря же он велел облить себя холодной водой. Но Главный пожарник, вообще‑то человек храбрый, больше привык иметь дело с огнем, чем с ракетопланом. Не мудрено, что на этот раз он оплошал. Совершив короткий бег на месте, он присел за высоким камнем и поглубже надвинул на голову блестящую медную каску, что, конечно же, вызвало веселые улыбки и даже смех.
– Бебешка! – позвал Арбузик.
И тотчас на помощь Арбузику бросился его друг, русоволосый мальчик с конопатым носом – Артемка Бебешкин, ученик того же третьего «А». У Бебешкина была плохая память. Учился он неважно. Но все однокашники любили его, потому что он был справедливым и никогда не унывал.
– Что я должен сделать? – спросил Бебешка.
– Подсоедини провод, – объяснил Арбузик.– Скорее, не то придется отложить пуск двигателя!
«Подсоедини», – повторил Бебешка, почесывая затылок.– Это же, наверно, надо знать, что с чем соединять…
– Прыгай‑ка лучше сюда. Скорее! – заторопил его Арбузик.– Здесь тебе тоже найдется дело!
И оставив Бебешку на командном пункте, Арбузик сам побежал к ракетоплану. В одну секунду он восстановил контакт и помчался назад.
Люди, что теснились по сторонам зеленой лужайки, рассуждали:
– Каков Арбузик, а? Сразу видно, из мальчишки выйдет толк. Во‑первых, соображает, что к чему, во‑вторых, смел, а в‑третьих, довольно осторожен…
И тут сверкнуло пламя. Раздался грохот. Вся лужайка окуталась клубами дыма – запахло пригорелым молоком.
Постепенно дым рассеялся. Дядя Ваня, Арбузик и Бебешка пристально смотрели в небо. А на краю лужайки лежали желтые ботинки. Со следами сажи и копоти. Лохматая дворняжка, тоже перепачканная сажей от носа до хвоста, громко лаяла, обнюхивая ботинки, и рыла лапами землю.
– Это ботинки Мухоморова! – испуганно закричала женщина по фамилии Дудкина.– Бедный, несчастный Мухоморов!…
– Не волнуйтесь, уважаемая гражданка, – отозвался за ее спиной сам Мухоморов. Никто не заметил, когда он вернулся.– Я жив и здоров. А ботинки можно почистить…
Это маленькое происшествие почти не отвлекло публику от захватывающего зрелища. Оставляя за собой серебристый след, все выше и выше в небо поднимался ракетоплан. Дядя Ваня, глядя на экран маленького телевизора, управлял полетом ракетоплана по радио.
– На какой высоте мы летим? – с улыбкой осведомился у дяди Вани Главный пожарник. Он делал приседания, потому что был мокрый и ему было холодно.
– Сейчас ракетоплан летит на высоте шести километров.
– Не видят ли приборы пожара?
– Справа от города густой дым, – сказал дядя Ваня.
– Значит, справа пожар! – заключил Главный пожарник, поправил каску и посмотрел направо.
И все люди, собравшиеся на лужайке, посмотрели направо. Вдали поднимался столб темного дыма.
– Будет где посушиться! – воскликнул Главный пожарник и, потирая руки, сел в пожарную машину и уехал со своими пожарниками.
– А теперь на какой высоте летит ракетоплан? – обратилась к дяде Ване женщина по фамилии Дудкина. Под мышкой она держала свою лохматую собачку.– Я надела очки, но ничего не вижу.
– Еще бы, – отвечал ей дядя Ваня, – ракетоплан на десятикилометровой высоте.
– И что‑нибудь можно оттуда разглядеть?
– Слева от города, – дядя Ваня склонился над светящимся экраном, – да, слева от города река вышла из берегов. Получился затор и образовалась запруда…
В это время на дороге показались возбужденные люди. Они размахивали руками и кричали:
– Беда! Близится наводнение! Скорее на расчистку реки!
Все, кто был на лужайке, наспех поздравили дядю Ваню с запуском всевидящего ракетоплана и побежали расчищать русло реки.
А дядя Ваня осторожно спустил ракетоплан на землю. Вместе с Арбузиком и Бебешкой закатил его в сарай и сарай закрыл на замок.
Испытания были успешно завершены. Дядя Ваня заставил Арбузика и Бебешку хорошенько вымыть лицо и руки, а затем угостил их молоком и пирожками со сладкой яблочной начинкой.

ТРЕВОГА

Главный пожарник со своими пожарниками быстро потушил лесной пожар, а жители города расчистили русло от затонувших деревьев и успокоили реку. Угрозы наводнения больше не существовало.
Все вернулись в город и на радостях решили отметить свою победу, тем более что была суббота.
Городской оркестр играл не переставая. Люди весело танцевали. В небе распускались гроздья ракет. Все поздравляли Главного пожарника. А он важно ходил по площади в начищенной до блеска каске и рассказывал каждому, кто соглашался послушать, будто при тушении пожара пожарники потеряли от жары половину своего веса. Вскоре об этом знал уже весь город. Городской голова распорядился срочно отправить пожарной команде сорок банок грушевого и сорок банок вишневого компота.
В честь Главного пожарника прогремел салют. Дяде Ване объявили благодарность и преподнесли букет прекрасных роз…
А на следующий день случилась беда: из города исчезли два мальчика и одна девочка.
Первой хватилась своей дочки, семилетней Ляльки, женщина по фамилии Дудкина. Обыскав дом и соседние дворы и не найдя Ляльки, Дудкина прибежала в милицию. Следом за ней в слезах пришел печальный Главный пожарник, у которого исчез сын – второклассник Пантелеймон. Едва Начальник милиции очинил карандаш и записал фамилии и имена пропавших, как в кабинет ворвался растрепанный человек в огромных желтых ботинках. В каждой руке он держал по острому ножу. Это, разумеется, был Мухоморов.
– Помогите! – закричал он, рыдая, с порога.– Жизнь моя разбита, как точильный камень! Помогите, иначе я умру от разрыва сердца!
– Гражданин Мухоморов, – строго сказал Начальник милиции.– Как вам не стыдно бегать по городу в таком растрепанном виде? Возьмите себя в руки, уймите нервы, положите ножи и расскажите все по порядку!
Дудкина подала плачущему носовой платок, а Главный пожарник вежливо поставил перед ним перевернутую каску, чтобы слезы не капали на стол Начальника милиции. Ведь на столе лежал список пропавших в городе детей. Список был написан химическим карандашом, и от слез буквы могли расплыться.
Мухоморов вытер платком глаза.
– Утром я позвал своего сына Борьку. «Мухоморчик, – говорю, – вставай, есть одно дельце…»
– Какое именно дельце? – переспросил Начальник милиции.– Вы, пожалуйста, рассказывайте все по порядку и без утайки!
– Разве можно по порядку рассказать о беспорядке? С какого конца ни начинай, а смысл выходит один и тот же… Так вот, зову я: «Мухоморчик!» А сын не откликается. Подхожу к его кроватке, а кроватка – пуста…
Тревожная весть об исчезновении детей сразу облетела город. В догадках и предположениях не было недостатка. Одни полагали, что дети ушли в лес и заблудились. Другие утверждали, что детей унесла буря, хотя в тот день не было никакой бури. Третьи подозревали, что в несчастье повинен злой волшебник. Кое‑кто возражал: «Помилуйте, о волшебниках вообще ничего не слыхать уже более ста лет! Все умные люди сомневаются, что на свете когда‑либо жили волшебники!» Но упрямцы твердили свое: «Жили или не жили, мы точно не знаем. А что, если живут?»
Положение осложнялось. Улики не обнаруживались. Начальник милиции созвал своих подчиненных на совет. Они заперлись в кабинете и совещались без перерыва десять часов подряд. Все по очереди вспоминали, был ли в их жизни подобный случай. Оказалось, подобного случая не было.
Все беспомощно разводили руками. Никто не знал, кто преступник и где его искать…

ЗЕЛЕНОХВОСТЫЙ

В конце концов, Начальник милиции приказал милиционерам разойтись по улицам города и вести наблюдение, сообщая обо всем, что покажется странным или подозрительным.
В ожидании сообщений прошла неделя. Жители города волновались и беспрестанно звонили друг другу по телефону.
Почти каждый посчитал своим долгом навестить Главного пожарника, Дудкину и Мухоморова, чтобы выразить им свое сочувствие и высказать надежду, что все образуется. Но родители пропавших детей были безутешны. Главный пожарник, чтобы не поддаться отчаянию, каждый час обливался холодной водою. Дудкина наголо остригла свою лохматую собачонку и баюкала ее на руках, завернув в пеленку. Мухоморов, плача от горя, бесплатно точил ножи…
В воскресенье утром дворник Печенкин заметил на улице Трех Поросят незнакомца. Он был в зеленом пальто и в низко надвинутой на лоб зеленой шляпе. Лицо у незнакомца было вытянутое, как у крокодила, и ядовито зеленое, будто вылепленное из пластилина. В руках незнакомец держал зеленый мешок. Но самое главное – у незнакомца был… хвост! Шершавый и толстый, похожий на крокодилий, он торчал из‑под пальто, свисая почти до самой земли.
Заподозрив недоброе, дворник спрятался за свою метлу и стал наблюдать за зеленохвостым, жалея, что поблизости нет милиционера.
Оглядевшись по сторонам, зеленохвостый закинул мешок за спину и быстро вошел во двор дома номер тринадцать. Как раз в это время из подъезда выскочил Витька Ушастик, второклассник, про которого рассказывали, что он часто забывал дома портфель, а однажды явился в школу с ужом в кармане.
Оказавшись во дворе, Ушастик протяжно свистнул и помчался к рыжему коту Кузе.
Подняв хвост трубой, Кузя важно пересекал двор. Бродячий уличный кот уважал себя. Он терпеть не мог мягких и пушистых домашних кошек, которые обычно подсматривали из окон вместе со своими хозяйками. Хозяйки, разумеется, ругали Кузю последними словами как обманщика и плута. Кузя знал об этом, и это ему очень не нравилось. Он считал себя единственным солидным котом в городе и потому так высоко держал хвост.
Ушастику были неведомы чувства рыжего Кузи. Он подскочил к коту и попытался поднять его за хвост. Но прежде чем Ушастик протянул руку, Кузя понял, что излишняя гордость может унизить его достоинство. Особенно в глазах противных домашних кошек. Особенно в глазах дымчатой Муськи из первой квартиры.
Кузя выгнулся и зашипел, оскалив зубы, прыгнул на дерево и в одно мгновение забрался на самую макушку. Витька скосил глаза, отыскивая палку подлиннее…
Кашлянув, зеленохвостый негромко позвал:
– Эй ты, подойди‑ка сюда! – И поманил пальцем в зеленой перчатке.
Всякий другой на месте Ушастика обязательно бы насторожился, увидев странного незнакомца. Пожалуй, даже отбежал бы в глубину двора или под окна своей квартиры, чтобы в случае чего позвать на помощь отца или мать. Но Ушастик был не из робкого десятка и считал, что всякие там предосторожности не для него.
– Ты что, сорванец, оглох? – сказал зеленохвостый.– Оставь кота и подойди сюда. Я покажу тебе кое‑что поинтересней.
Ушастик остановился в двух шагах от незнакомца.
– Что у вас?
– Хочешь, я угощу тебя настоящей жевательной резинкой? – вкрадчиво спросил незнакомец, и при этом в глазах у него запрыгали огоньки.
Ушастик принял независимый вид.
– Буза эти резинки! Не терплю. Жуют, как верблюды. У меня, когда жую, пропадают в голове мысли.
– Глупый! Глупышечка! Глупышок, – сказал зеленохвостый.– Жевательная резинка для того и придумана, чтобы жевать и ни о чем не думать.
– А мне неинтересно жевать и ни о чем не думать!

– Ну, хорошо‑хорошо, – сказал зеленохвостый.– Я угощу тебя настоящей шоколадной конфетой. На, возьми!… Чего же ты испугался?
– А чего мне пугаться? – сказал Ушастик.– Я вообще никого не боюсь. Ни капельки. Даже отца после родительского собрания в школе. Но я не люблю конфет. От сладкого портятся зубы.
– Это как у кого, – пропел зеленохвостый.– У меня, например, от сладкого не портятся. Мои зубы так и чешутся, желая сла‑день‑ко‑го…
Незнакомец шагнул к Ушастику. Руки в зеленых перчатках затряслись от нетерпения.
– Посмотри, какой у меня щенок, сладенький мальчик. Если хочешь, можешь взять его себе. Я дарю щенка. Как говорят, отдаю совсем бесплатно.
С этими словами зеленохвостый снял с плеча мешок и раскрыл его.
– Щенок? А какой? – любопытный Ушастик приблизился еще на шаг. Теперь он стоял так близко, что у зеленохвостого задергалась нижняя челюсть и заклацали зубы.
– Щенок на дне мешка, сла‑день‑кий мальчик!
В мешке было темно – ничего не разглядеть. Ушастик вытянул шею. И тотчас зеленохвостый схватил его за рубашку, затолкал в мешок и, озираясь, бросился бежать по улице.

– На помощь! Хватайте негодяя! – закричал на всю улицу дворник Печенкин, выскочив из‑за своего укрытия.
Он смело погнался за зеленохвостым. Тот убегал скачками. Мешок на его спине раскачивался и подпрыгивал. В мешке, вероятно, бился и кричал перепуганный Ушастик, но плотный мешок не пропускал ни единого звука.
– Держите негодяя!
Печенкин чуть не плакал от досады: расстояние до преступника не уменьшалось, а на улице не было никого, кто мог бы помочь храброму дворнику: жители города не любили рано вставать по воскресеньям.
Зеленохвостый свернул в переулок Семерых Козлят и юркнул во двор пустующего дома.
Этот дом дворник знал хорошо. Всех жильцов переселили оттуда еще весною. Дом обветшал и пришел в негодность. Он подлежал сносу. Но заборы во дворе были высокие и крепкие. Дворник рассчитывал, что они задержат зеленохвостого.
Держа метлу наперевес, дворник вбежал во двор. Он полагал, что теперь уже наверняка настигнет преступника. Но увы, он увидел только вспышку ослепительного света и услыхал как бы удар грома. Что‑то блестящее, похожее на ракету, унеслось в небо.
Клубился дым. Медленно оседала пыль. Зеленохвостого и его мешка нигде не было…

ВОЛНЕНИЯ И ДОГАДКИ

Перепуганный дворник прибежал к Начальнику милиции и подробно рассказал обо всем, что видел.
Начальник милиции, наморщив лоб, заходил взад‑вперед по кабинету. У него была такая привычка – ходить взад‑вперед по кабинету, когда он обдумывал план действий.
Тем временем перед домом милиции собрались встревоженные горожане. Некоторые из них привели с собой детей. Все ждали, что скажет Начальник милиции. Наконец он вышел на крыльцо.
– Значит, так, – сказал он.– Прошу всех успокоиться. Зеленохвостый – постороннее лицо в нашем городе. Если верить показаниям дворника Печенкина, это пришелец. Но более вероятно – прилётец. Он прилетел на ракете. Многолетний опыт подсказывает мне, что в преступлении могут быть замешаны жители другой планеты. Какой, я затрудняюсь пока сказать. Этот вопрос мною уточняется. До полного выяснения всех обстоятельств я приказал расставить милиционеров на улицах и в переулках, а также во дворах…
Вежливо пожелав всем спокойной ночи, Начальник милиции ушел к себе в кабинет. Горожане стали расходиться, обсуждая его слова.
– Зеленохвостые непременно пожалуют к нам опять, – говорили одни.– Вон сколько уволокли уже детей. Надо, чтоб поисками преступника занялся непосредственно городской голова. Он человек мудрый и что‑нибудь придумает…
– Наш голова не специалист в этих тонких делах, – возражали другие.
– А может, где‑нибудь произошли людоеды? – предположили третьи.– Ведь если человек произошел от трудолюбивой обезьяны, почему от ленивого человека не может произойти какая‑нибудь хищная горилла или двуногий крокодил? И потом, заметьте, – хвост. Это же просто так не бывает. Без причины даже чирей не садится.
– Не надо делать из мухи слона, – замечали четвертые.– Достаточно, на всякий случай, недельку не выпускать детей на улицу…
А Банан Бананович Бананов, городской парикмахер, человек с пылкой фантазией, вдруг решительно потребовал закрыть город и всем переехать на другое место. Люди посмеялись над его предложением. «Эх, Банан Бананович, – с укором сказали ему.– Построить новый город – это вам не усы сбрить». И это было справедливое замечание. Построить всего лишь дом – нужны месяцы. А город строят многие десятки лет…
Как помочь беде, никто не знал. Вопрос вставал за вопросом: кто такой этот Зеленохвостый? Откуда он взялся? Где искать пропавших детей? Живы ли они или уже погибли?
Все надеялись на Начальника милиции. Но проходил день за днем, а он, похудевший от беспокойства, все ходил из угла в угол по кабинету и, кажется, тоже на кого‑то надеялся…
Через пять дней после злодейского похищения Ушастика пропала девочка, без спросу отлучившаяся из дому.
Хотя все улицы были под усиленным наблюдением, люди не заметили, как утащили девочку. При внимательном обследовании возле дома, где она жила, обнаружили расплавленный песок и странные следы. Дворник Печенкин поклялся, что это следы той же самой ракеты, на которой зеленохвостый увез Ушастика.
Однако Начальник милиции не спешил делать выводы.
– Возможно, – сказал он, качая головой, – но возможно и нечто иное…
Эти неопределенные слова вызвали в городе новые догадки. Равнодушных не было. Все перепугано спрашивали друг друга: что, если на город нападет целая армия зеленохвостых?…

ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ

– Бедные, бедные, – вздыхал Бебешка о похищенных детях.– Особенно жаль Витьку Ушастика. Просто плакать хочется.
И он заплакал.
– Жаль ребят, – сказал Арбузик.– Все они были слишком неосторожны и неосмотрительны… На свете немало умных людей. Кто пропускает мимо ушей их добрые советы, тот рано или поздно попадает в беду.
– Я с ним очень дружил, с Ушастиком, – сказал Бебешка, утирая слезы.– Мы за одной партой сидели. Шесть, нет, семь раз он угощал меня бубликами с маком. Очень вкусные бублики.
– Ты все забыл или перепутал, – сказал Арбузик.– Бублики с маком приносил тебе Саня Картошкин. Ты с Картошкиным сидел за одной партой, а не с Ушастиком. Ушастик из второго «Б»!
– Ах, верно, с Картошкиным, – согласился Бебешка.– Но бублики с маком все равно были очень вкусные…
Друзья выключили в комнате свет и смотрели в окно – ожидали дядю Ваню. Вместе с другими взрослыми он дежурил на улице.
В небе вспыхивали белые и красные сигнальные ракеты. Если жители города брались за какое‑либо дело, то выполняли его очень усердно.
– Не пойму, отчего ты плачешь, – сказал Арбузик, – тебе жаль Ушастика или хочется бубликов с маком?
– Конечно, жаль Ушастика, – ответил Бебешка.– Но и свежие бублики с маком никак сейчас не помешали бы.
– Как ты думаешь, поймают преступника или не поймают? – спросил Арбузик.
– А мне нравится, что у нас каникулы, – сказал Бебешка.– Что хочешь, то и делаешь. Целых пять дней мы не ходим в школу и не учим уроков, и нам за это ни капельки не влетит. Школу‑то закрыли. «Чрез‑вы‑чай‑ное положение»! Это значит, случилась беда и еще может случиться…
– Лентяй ты, Бебешка! Как можно не любить школу, где тебя учат? Человек без знаний – это, это…
– Знаю, это книжка без картинок, – сказал Бебешка, шмыгая носом.
– Нет, это книжка, в которой вырвана половина страниц, – поправил его Арбузик.– Читать ее – неинтересно… Я не хочу дружить с лентяем. Если ты сейчас же не скажешь, что сморозил про школу глупость, я с тобой раздружусь.
– Как это раздружишься?
– А так. Не буду больше с тобой играть. И ты не будешь приходить к нам. А запускать ракетоплан мы будем с кем‑нибудь другим. Хотя бы с Кучерявочкой. Она смелая девчонка.
– Она пискля! – рассердился Бебешка.– Чуть тронешь, она жалуется своей бабушке, а бабушка выскакивает с веником и гоняется, как за паутиной… И вовсе не нужна нам Кучерявочка! А про школу, конечно, у меня не то вырвалось. Не то я сказал. Наоборот, я хочу, чтобы поскорее открыли школу. И еще, чтобы поскорее поймали зеленохвостого. И чтобы все украденные дети вернулись домой…
Часы на стене пробили одиннадцать. Бебешка звучно зевнул:
– Мама разрешила мне остаться у вас. Я хочу спать.
– Ложись, если хочешь, – сказал Арбузик.– Я буду ждать отца. Он сегодня охраняет город. Ходит по улицам с настоящим ружьем… Он не боится зеленохвостого. Преступнику не поздоровится, если он сейчас вздумает напасть на детей. Отец стреляет без промаха.
Бебешка опять зевнул, сел на кровать и попытался стряхнуть с ног ботинки. Но они не стряхивались. Тогда он нагнулся, чтобы развязать шнурки.
– Если бы я был изобретателем, – кряхтя, сказал Бебешка, – я изобрел бы робота, который завязывал и развязывал бы шнурки. Раз – и готово! И чтоб снимал и надевал ботинки и «пожалуйста» говорил… А еще было бы неплохо придумать какую‑нибудь штуковину, которая бы отвечала за тебя. Твоим голосом. Вызовет, например, на уроке Нина Константиновна, а ты потихоньку нажал на кнопку и только рот раскрывай. А потом неси дневник и получай пятерку… Гулять выйдешь, машинку – за шкаф. Мать из кухни крикнет: «Ты тут?» Машинка ответит: «Тут, мам». А сам на улице гуляешь, лоботрясничаешь, дышишь свежим воздухом…
Бебешка забрался в кровать, по самый нос натянул одеяло. Глаза его закрылись, но потом вновь засветились в темноте.
– Арбузик, – шепотом спросил Бебешка, – а если зеленохвостый выстрелит в твоего отца? Если у него есть ракетный корабль, то, конечно же, есть и пистолет. А если есть пистолет, он непременно выстрелит. Ему же никого не жаль: он же не человек, а зеленохвостый…
Арбузик не ответил. Он вглядывался в глубину темной улицы. Улица будто бы растягивалась, когда над нею взлетала осветительная ракета, и быстро сжималась, едва ракета устремлялась к земле.
– Послушай, Бебешка! А ты бы не испугался, если бы тебе встретился зеленохвостый?
– Конечно, нет, – ответил Бебешка.– Утром, если я хорошенько высплюсь, меня никто не догонит.
– Давай с тобой разыщем зеленохвостого, – вдруг предложил Арбузик.– Найдем, где он прячется, и освободим детей. Тогда опять в городе будет спокойно, и будет работать школа.
– А что? – сказал Бебешка.– Давай, если хочешь. И найдем, и освободим, если постараемся. Только я немножечко боюсь. Взрослые найти не могут, а мы все‑таки меньше ростом.
– Причем тут рост? Мы обязательно найдем. Кто ищет, тот всегда находит. Мы будем искать лучше всех.
Бебешка хихикнул.
– Где?… А если зеленохвостый не один? Если их много?
– Трус, – сказал Арбузик.– Оставайся дома, я сам пойду искать зеленохвостого. Или с Кучерявочкой… Мы вместе с нею полетим на ракетоплане. Именно полетим.
– На ракетоплане? Да твоя Кучерявочка пискля, – обиделся Бебешка.– Кто разрешит вам полететь на ракетоплане?
– Мы сами себе разрешим. Нужно спасать похищенных детей? Нужно! – И подумав, Арбузик добавил: – В ракетоплане вполне можно уместиться вдвоем. Он не такой уж игрушечный, как кажется. А управлять я умею.
Бебешка откинул одеяло и сел на кровати. Глаза его стали круглыми.
– Зачем тебе Кучерявочка? Зачем? Мы полетим вдвоем – ты и я… Только меня мама не отпустит. Сколько ни проси, не отпустит. Она говорит, я несамостоятельный. А я все умею… И суп варил в каникулы, и картошку жарил… Надо что‑то придумать…
– Я уже придумал, – сказал Арбузик.– Твоей матери и моему отцу мы оставим письма. Напишем, что полетели на выручку ребят.
– Напишем! – закричал Бебешка.– Полетим! А твоему отцу и моей матери сообщим, что улетели сражаться с зеленохвостыми. Сражаться!
И друзья трижды крикнули «ура». Это означало, что они твердо решили лететь и не отступят от своего решения.
– Завтра, завтра же полетим!
– Тс‑с! – Арбузик приложил палец к губам.– Запомни, все это – военная тайна. Никому ни слова, понял? Поклянись!
– Клянусь, – сказал Бебешка.– Никому ни словечка, а Кучерявочке, этой пискухе, ни полсловечка!
– Тогда спать, – сказал Арбузик.– Летчики должны быть сильными и бодрыми. В кабине уже не поспишь. Нужно внимательно следить за приборами. Чуть отвлечешься, случится беда…

ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ПОЛЕТУ

Арбузик и Бебешка проснулись очень рано. Перед ними стоял дядя Ваня.
– Вставайте, детки, – улыбаясь, ласково сказал он, – завтрак уже готов. Но его нужно заработать. Почистить зубы и обтереться холодной водой – раз. Проветрить комнату и сделать зарядку – два. Быстро одеться – три. Убрать постели – четыре. После завтрака вымыть и вытереть посуду – пять. И, наконец, хорошенько выучить уроки.
– Мы все сделаем, папа, – сказал Арбузик.– Но я сегодня очень голоден и хочу поесть поплотнее. Яйцо, сыр, яблоко и два стакана чаю. И еще жареной картошечки. И еще кусочек колбасы.
– У тебя прекрасный аппетит, – похвалил отец.– А как Бебешка? Или он питается только манной кашкой и вишневым вареньем?
Вялый Бебешка, сидя на кровати, 'моргал глазами, не соображая спросонок, отчего это он не у себя дома и почему о завтраке спрашивает его не мать, а дядя Ваня.
Арбузик незаметно подмигнул Бебешке: давай, мол, и ты нагрузись, как океанский пароход перед выходом в кругосветное плаванье.
Но Бебешка не понял.
– А я есть вообще не хочу, – кисло заявил он.– Я по утрам пью только молоко. Козье.
Арбузик подскочил к нему и зашептал на ухо:
– Мы улетаем, надо хорошенько подкрепиться и кое‑чем запастись на дорогу!
– Куда это мы улетаем? – громко переспросил Бебешка.
Арбузик оглянулся на отца. Но отец как раз вышел в коридор, где зазвонил телефон, и, к счастью, кажется, не расслышал слов Бебешки.
– Ты ведь дал слово хранить тайну!
– Какую тайну? – удивился Бебешка.– У меня сроду не было никаких тайн.
– Как это никаких? Ты что, забыл, что мы улетаем на поиски зеленохвостого?
– Этого еще не хватало, – сказал Бебешка, шевеля пальцами ног и припоминая, где он оставил свои ботинки.– Ага, они зашвырнулись под кровать… Завидую первобытным людям, – ни кроватей тебе, ни обуви, ни посуды. Накинул шкуру леопарда и пошел на завтрак в джунгли. Раз – и съел насорога!
– Или носорог тебя, – сказал Арбузик.– Так хозяин ты своему слову или нет?
– Ни на какие поиски я не полечу. Зеленохвостые, бесхвостые – какое мне дело? Откуда ты взял, что я должен лететь?
– Мы же с тобой договорились! Ты же обещал!
– Ну, обещал. Обещал вчера. А сегодня не обещаю. Это ведь преступник, понял? Еще утащит в мешке куда не надо!
Арбузик от возмущения и обиды сжал кулаки.
– Вот что, Бебешка, – сказал он, – я тебе больше не товарищ и сидеть с тобой за одной партой больше не буду!
В это время в комнату вошел дядя Ваня. Он был очень взволнован.
– Поторапливайтесь, ребята. Мне нужно уходить.
– Куда? – спросил Бебешка.
– Тяжело заболел Главный пожарник, – объяснил дядя Ваня.– Только что мне позвонили. Я поеду за опытным доктором в другой город. Может, этот доктор спасет Главного пожарника… Человек умирает от тоски по сыну. И другие родители похищенных детей плачут с утра до ночи… Ах, если бы найти зеленохвостого разбойника!… Был бы ракетоплан немножко побольше, я обязательно разыскал бы, где прячется негодяй. Уж я ни с чем не посчитался бы…
– А мы, знаете, мы тоже, дядя Ваня, – начал Бебешка, но Арбузик так решительно погрозил ему кулаком, что Бебешка закрыл себе рот ладонью.
– Что, Бебешка? – спросил дядя Ваня.– У тебя зубы болят?
– Очень жалко Главного пожарника, – сказал Бебешка.– Если он умрет, ми уже никогда‑никогда не увидим его в блестящей медной каске…
Когда мальчики, позавтракав, вымыли посуду, Бебешка вздохнул и сказал Арбузику:
– Неси теперь два листа чистой бумаги. Один мне, другой себе.
– Зачем? – хмуро спросил Арбузик. Он очень сердился на Бебешку.
– Напишу матери, что улетаю на ракетоплане. Терпеть не могу, когда меня ищут там, где меня нет.
– Ты все‑таки летишь со мною?
– Конечно, – сказал Бебешка.– Это я, знаешь, проверял тебя, хочешь ли ты лететь на самом деле.
– Врунишка, – улыбаясь, сказал Арбузик.– Так и быть, прощаю! Но если струсишь еще раз, пощады не жди!
Друзья принялись собираться в дорогу. Прежде всего они запаслись едой. Взяли десяток яиц, коробку атлантической сельди в томатном соусе, кольцо копченой колбасы, пачку сливочного масла, несколько яблок, большую луковицу, а также буханку хлеба и две бутылки минеральной воды.
– А дядя Ваня не рассердится, что мы взяли все это без спросу? – забеспокоился Бебешка.– В холодильнике‑то, кроме холода, ничего не осталось.
– Нет, – сказал Арбузик, – отец не рассердится. Наоборот, когда узнает, что мы взяли с собой запасы воды и пищи, он убедится, что мы уже не маленькие и понимаем, что поиски зеленохвостого – не забава и не баловство…
В кабину ракетоплана уложили дорожную сумку с провизией, теплое байковое одеяло и топор.
Окончив приготовления, мальчики написали письма. Грустно вздохнули.
Арбузик написал: «Дорогой папочка! Не беспокойся. Я и Бебешка решили во что бы то ни стало найти зеленохвостого злодея и освободить похищенных детей. Мы хотим, чтобы наш город вновь жил спокойно и чтобы работала школа. До скорой встречи!»
Письмо Бебешки было совсем коротким: «Мама, я улитаю. Не ищи мой дневник, я его спрятал под матраз. Там три двойки, я их исправлю, когда вернусь. Кребко целую. Бебешка».
Трех ошибок в своем письме он, конечно, не заметил…

ПОТРЯСАЮЩАЯ ВЕСТЬ

В середине дня милиционеры, дежурившие на улице Красной Шапочки, увидели на лужайке за домами вспышку яркого света. Вслед за тем они услыхали грохот: в небо взлетел какой‑то предмет, быстро набрал высоту и исчез в просторах неба.
Дежурные милиционеры немедленно сообщили об этом по телефону Начальнику милиции. Начальник быстро примчался на место происшествия.
На лужайке уже толпились любопытные горожане. Никто не сомневался, что милиционеры видели летательный аппарат зеленохвостых. Начальник милиции обратился к горожанам с просьбой как можно скорее пересчитать своих детей. Пока взволнованные родители, беспрестанно сбиваясь со счета, исполняли эту просьбу, он рассматривал через увеличительное стекло землю в том месте, откуда взлетел неизвестный ракетный корабль.
– Ясно… Ясно, – приговаривал он.– Все, как на тарелочке…
По его виду, однако, совсем нельзя было сказать, что ему все ясно.
Точильщик ножей Мухоморов, желая помочь Начальнику милиции, важно откашлялся и вежливым басом спросил:
– Простите, а не мог зеленохвостый улететь на ракетоплане известного вам товарища?
Так он спросил.
Все удивились. Кое‑кто засмеялся. А кое‑кто напомнил, что ракетоплан дяди Вани игрушечный, в него не влезут даже ботинки Мухоморова.
– Предположение нелепо, – строго сказал Начальник милиции.– Но все предположения должны быть проверены. У меня такое правило.
В это время на лужайке показался дядя Ваня. Он выглядел усталым, но радостным: Главный пожарник, утром еще лежавший без сил, пошел на поправку. Дядя Ваня привез из соседнего города опытного доктора. Массаж и уколы сделали свое дело. Пошатнувшееся здоровье Главного пожарника было восстановлено.
Едва встав с постели, Главный пожарник пожелал немедленно ехать со своей пожарной командой тушить пожар. Но поскольку пожара нигде не было, Главный пожарник согласился денек посидеть дома, потребовал себе зубного порошка и стал до блеска начищать свою каску, говоря, что дисциплина начинается с аккуратности…
– Как здоровье Главного пожарника? – спросил дядю Ваню Начальник милиции.– Кажется, вы ездили за доктором?
– Да, я привез доктора. И теперь Главный пожарник уже почти здоров.
– Благодарю вас за приятное известие, – сказал Начальник милиции.– А теперь, пожалуйста, покажите, где ваш ракетоплан.
– В сарае. Где же ему еще быть?…
Все люди пошли вслед за дядей Ваней и Начальником милиции. Дядя Ваня открыл сарай – пусто. Тогда он кинулся в дом – никого.
– Арбузик, сынок! – закричал дядя Ваня.– Арбузик, где ты?
И тут он увидел на столе два письма.
Через минуту, сдерживая слезы, как и подобает всякому мужественному человеку, дядя Ваня протянул оба письма Начальнику милиции.
– Я сам во всем виноват, – горестно бормотал он, – это я навел их на мысль, что можно полететь на ракетоплане…
Начальник милиции важно надел очки и вслух прочитал оба письма…
Когда жители города узнали об отважных мальчиках, отправившихся на поиски зеленохвостых, их охватила тревога и вместе с тем гордость. А городской поэт Филофей Огромный мгновенно сочинил запоминающиеся строки:

Арбузик и Бебешка улетели,
как будто гнезда в парке опустели.
О поскорей вернитесь к нам, герои,
мы радостную встречу вам устроим!
Сыграем туш, дадим салют из пушек,
затем подарим множество игрушек,
преподнесем живого попугая,
но за непослушанье отругаем!

Поэт читал стихи, взобравшись на пустую бочку. В городе не было ни парка, ни пушек, ни попугая. Но все отлично понимали, что это поэтическая вольность. Споры вызвала только последняя строка о непослушанье. Сторонники строгого воспитания детей предлагали, даже если все обойдется хорошо, всыпать Арбузику и Бебешке по первое число, чтобы другим неповадно было.

Дядя Ваня стоял среди спорщиков. Он очень беспокоился за Арбузика и Бебешку: куда они полетели? Сумеет ли Арбузик управлять ракетопланом? Вернутся ли мальчики обратно? Не попадут ли в лапы зеленохвостых?… Вдруг перед носом дяди Вани замелькали кулаки.
– Вот он, погубитель моего Бебеши! Смотрите на него хорошенько, вот он! – кричала разъяренная мать Бебешки – тетя Муза, билетер городского кинотеатра «Носорог». Люди хватали ее за руки и просили успокоиться, но тетя Муза, наскакивая на дядю Ваню, еще громче кричала и топала ногами. Ей казалось, кто громче кричит, тот и прав.– Этот противный человек построил ракетоплан! Он и его сынок сманили моего сына! О где ты, где ты, мой милый Бебеша?…
И тетя Муза, постелив афишу, опустилась на землю, закрыла лицо носовым платком и зарыдала.
Глядя на нее, кое‑кто стал осуждать дядю Ваню.
– В самом деле, – сказал дядя Гоша, – почему некоторым больше всех надо? Разводили бы себе кроликов или сеяли горох, и не было бы никаких случаев. А теперь эта одинокая женщина бьется, точь‑в‑точь как выброшенная на песок рыба. Что же получается? Форменное безобразие!
– Позвольте, – робко возразили ему, – если бы не ракетоплан, мы бы вовремя не заметили пожара в лесу. Город затопила бы река. Наконец, на чем полетели бы Арбузик и Бебешка спасать похищенных детей? Или, может быть, вы лично заменили бы Арбузика и Бебешку?
– Позвольте, позвольте, – защищался дядя Гоша.– Я вам про Фому, а вы мне про Ерему! Всякому овощу свое время! Или вы не согласны, что где тонко, там и рвется?…
– Вот что, – внезапно спокойно сказала тетя Муза, вставая с земли.– Я хорошенько проучу изобретателя ракетопланов! Сегодня же я поселюсь у него в квартире и буду жить до тех пор, пока он не вернет мне Бебешку! – И тетя Муза решительной походкой направилась в дом дяди Вани.
– Все что угодно, – вскричал дядя Ваня, – только не это! Она разрушит мою мастерскую! Она погубит меня своими упреками!…
Дядя Ваня порывался броситься вслед за тетей Музой, стать перед ней на колени и упросить ее отказаться от своего намерения. Но жители города крепко держали дядю Ваню, советуя примириться с решением сердитой билетерши, раз уж так все получилось.
Наконец в квартире дяди Вани вспыхнул свет, отодвинулась штора, и в окно выглянула тетя Муза.
– Где он? – спросила она.– Отправьте его домой! Пора чай пить!
И дядя Ваня, вздохнув и опустив голову, поплелся домой.
У подъезда кто‑то тихонько окликнул его. Дядя Ваня обернулся. Это была Кучерявина Лена, по прозвищу Кучерявочка. Она жила на втором этаже, над квартирой дяди Вани, и тоже училась в третьем «А» – вместе с Арбузиком и Бебешкой.
– Дядя Ваня, – виноватым голосом сказала Лена, – я видела, как Арбузик и Бебешка садились в ракетоплан. Я знала, что они летят сражаться с зеленохвостым. Но я дала честное слово, что никому не скажу об этом.
– Конечно, Кучерявочка, – сказал дядя Ваня, ласково обняв девочку за плечи.– Слово, которое даешь, должно быть крепче всего на свете… Каждое слово должно украшать нашу жизнь.
– Как это украшать?
– А так: каждое слово должно быть правдой…

В НЕВЕДОМЫЙ КРАЙ

Ракетоплан летел на большой высоте. Мальчики с интересом поглядывали на землю.
Но как было отыскать, где укрылся зеленохвостый преступник? Сгоряча последовав зову сердца, мальчики совсем не подумали об этом. «Наверно, мы не нашли бы сейчас даже своего родного города, если бы повернули обратно», – с грустью подумал Арбузик.
Бебешка еще не догадывался, какие трудности подстерегают его и Арбузика. Он смотрел на землю, весело смеялся и беспечно грыз яблоко.
Арбузику было не до смеха. Он тревожился все больше и больше: в баке ракетоплана кончалось горючее: стрелка‑указатель подползала к нулю. Нуль – значит все горючее уже израсходовано. А без горючего ракетоплан теряет скорость, падает и разбивается вдребезги.
Арбузик нажал на педаль, и ракетоплан круто пошел на снижение.
– Что случилось? Почему мы летим вниз? – спросил Бебешка.
– У нас кончается горючее!
– Подумаешь, – сказал Бебешка.– Мы нальем в бак бензина, а бензин возьмем у первого встречного шофера. У нас же ведь целая коробка порошка, что превращает бензин в топливо, нужное для ракетоплана. Ты сам говорил об этом. Узнав, что мы летим сражаться с преступником, ни один шофер не пожалеет для нас несколько литров бензина.
– «Летим сражаться», – вздохнул Арбузик.– У нас есть сабли, пистолеты, пушки?
– Не нужны нам ни сабли, ни пистолеты, ни пушки. Все это пустяки. У тебя, Арбузик, умная голова. А это посильнее пушки. Разве не голова придумала пушку?… Ты что‑нибудь придумаешь…
– «Придумаешь», – проворчал Арбузик.– Тебе кажется, что голова набита придумками, как подсолнух семечками?
– Вовсе нет, – сказал Бебешка.– Придумать что‑нибудь умное – это не кляксу поставить. Я знаю. Порой думаешь‑думаешь, решая задачку, аж голова трещит, из ушей искры, а ничего не придумывается… В одной книжке написано, – позавчера утром сам читал: «Все, что окружает людей, – это умные мысли. И мороженое – умная мысль. И бублики с маком…»
– Это не из книжки. Это учительница нам говорила. Только и говорила ведь иначе: «Все, что создали люди и чем они дорожат, – это умные мысли, превращенные в умные дела», – сказал Арбузик.– Но превратить мысль в дело – это требует груда и труда…
Ракетоплан быстро снижался. Арбузик хотел поскорее приземлиться. Каждая секунда промедления грозила бедой. Ракетоплан вот‑вот мог потерять управление и упасть на землю.
Нужно было быть очень внимательным, чтобы отыскать для посадки ровное, без бугорков и кочек местечко. Вокруг тянулись болота и озера. И все же Арбузик в самый последний момент присмотрел отличный островок. Хотя он зарос густым кустарником, в середине его был небольшой, но ровный лужок. На этот лужок и направил ракетоплан Арбузик. Сели удачно. Если бы Арбузик хоть немного ошибся, ракетоплан проскочил бы остров и упал бы в глубокое озеро…

НЕОБЫКНОВЕННАЯ ВСТРЕЧА

Едва мальчики выбрались из ракетоплана, Бебешка зевнул, потянулся и сказал:
– Первое, что нужно сделать, – хорошенько поесть. А потом поспать. От еды и от сна еще никто не умирал.
Он взял сумку и мигом вытащил оттуда колбасу и хлеб.
– Эх, Бебешка, – упрекнул его Арбузик, – прежде всего, нужно хорошенько осмотреться, узнать, не затаились ли где враги, не угрожает ли нам опасность. Вот с чего нужно начинать. Подумай: а если здесь дикие звери? А если зеленохвостые?…
– Хорошо‑хорошо, – оглянувшись по сторонам, сказал Бебешка, – только я не понимаю, зачем вдвоем думать об одном и том же?
Он положил колбасу и хлеб обратно в сумку, успев, однако, отщипнуть горбушку, которую тотчас же и запихнул себе в рот…
Тщательно осмотрев лужок, мальчики приблизились к кустам, что росли по берегам острова.
Была середина теплого погожего дня. По синему небу плыли белые облака. Порхала коричневая бабочка, парами летали голубые стрекозы. Пахло цветами и травами.
И вдруг ребята услыхали звуки, похожие не то на тихое пение, не то на приглушенное рычание. Звуки доносились из кустов. Арбузик молча показал Бебешке на кусты. Бебешка от страха сразу присел в траву, но Арбузик поднял его и потащил за собой, словно говоря, что при опасности надо действовать, побеждая свой страх.
Мальчики на цыпочках пошли на звуки: впереди Арбузик, а за ним, отставая на несколько шагов, Бебешка. Сомнений быть не могло: в кустах кто‑то спал и при этом храпел, не боясь, что будет услышан.
Храбрый Арбузик осторожно раздвинул кусты. На низкой березке висело уютное гнездышко из сухой травы. Гнездышко было пустое. Но храпение, посапывание и сладкое бормотание раздавались именно из гнездышка. Гнездышко даже растягивалось в такт храпению, будто дышало. Друзья переглянулись и пожали плечами.
– Эй, кто здесь? – громко спросил Арбузик.
Храпение тотчас же прекратилось.
– Ой, кто здесь? – дрожащим голосом спросил Бебешка.– Кто? Я никого не вижу…
– Вот я вам задам сейчас трепку, – послышался хриплый, недовольный голос.– Зачем разбудили? Чего надо?
– Мы никого не видим, – сказал Арбузик.– Извините, кто вы и как вас зовут?
– Как меня зовут? – сказал голос. – Меня зовут Чих. Вот цапну за ваши носы, сразу узнаете! «Мы никого не видим!» Зато я вас вижу превосходно! Зачем меня разбудили?
– Извините, уважаемый Чих, – сказал Арбузик.– Мы попали в беду и ваш храп приняли вначале за рычание тигра.
– За рычание тигра? – невидимый Чих весело рассмеялся.– Разве здесь, среди болот, водятся тигры? Эх вы, садовые вы головы! Здесь очень тихо и спокойно. Я и забрался сюда, потому что здесь можно хорошенько отоспаться. У людей бывают отпуск, воскресенье, каникулы, только бедный Чих трудится зимой и летом – круглый год. Надоело! Чихайте без меня, если вам хочется!…

КТО ТАКОЙ ЧИХ

Мальчикам сразу понравился Чих‑невидимка. Они тотчас нашли с ним общий язык и подружились. Вскоре они уже знали, кто такой Чих. Конечно, они очень удивились, потому что нигде в книгах не написано про Чиха. Ничего про Чиха им не говорили ни учителя, ни родители…
У каждого, кто рождается на свет, свои заботы. Все хотят получше выполнить долг своей жизни и ради этого много трудятся. Рыбка без устали плавает, птичка целыми днями летает, а цветок усердно цветет, радуя всех, кто смотрит на него, и потихоньку приготовляет целую горсточку семян, из которых потом вырастают цветочки‑детки, в точности похожие на своего родителя. И люди рождаются на свет, чтобы выполнить свой долг: на славу потрудиться, вдоволь полюбоваться красотой земли, защитить справедливость и помочь общему счастью.
Чих родился на свет с одной заботой – предупреждать о недомогании маленьких шалунов и неосторожных взрослых. Если в дождь или в стужу слабенький, плохо закаленный малыш выскочит из дому без шапки или без носков, Чих тут как тут – цап этого малыша! Влезет к нему в нос и давай щекотать. Мальчик, понятно, начинает чихать. Это Чих ему подсказывает: глупенький, ты простыл, немедленно лечиться! Немедленно выпить горячего чаю с малиной, теплее одеться, попарить ножки, иначе не миновать болезни!
Знайте же отныне, если кто‑либо из взрослых или из детей заболел гриппом, ангиной или воспалением легких, он просто вовремя не послушался доброго Чиха…
В конце концов Чиху ужасно прискучило бегать от одного забывчивого человека к другому. Никто не слушается с первого чиха. В холод выходят полураздетые, в дырявых ботах шлепают по лужам, комнаты не убирают и не проветривают, вещи аккуратно не складывают, – кругом пыль и грязь. Чих настойчиво вразумляет беззаботных и неопрятных чиханием, да только мало толку.
Утомился Чих от растяп, грязнуль и нерях. Взял и улетел на недельку отдохнуть в пустынные места. Тут и довелось Арбузику и Бебешке повстречать его.
– Скажи, Чих, а ты не будешь забираться в меня или в Арбузика? – осторожно спросил Бебешка.– Я что‑то боюсь.
– Еще как буду, – сказал Чих.– Если один из вас, разогревшись на солнышке, сразу полезет в холодную воду, я заставлю его прочихиваться до тех пор, пока он не закричит: «Ой, папочки‑мамочки, больше не буду!»
Мальчики пригласили Чиха пообедать, но Чих вежливо отказался.
– Кто вечный, как я, – сказал он, – тот никогда ничего не ест. Спасибо за приглашение, я посижу рядом с вами.
Проголодавшиеся мальчики принялись уписывать за обе щеки копченую колбасу с хлебом, запивая минеральной водой.
– Послушай, дружище Чих, – спросил Арбузик, – а есть ли у тебя голова?
– Конечно, – обиделся Чих, – хотя и не такая, как у тебя. Как можно об этом спрашивать? Или я невообразимо глупый?
– Нет, Чих, напротив, мне кажется, ты очень умный. Но я хотел бы подарить тебе вот эту красную панамку. Нам с Бебешкой непривычно разговаривать с тем, кого мы не видим. Когда ты наденешь панамку, мы будем как бы видеть тебя.
– Ладно, – сказал Чих.– Поскольку я на отдыхе, так и быть, влезу в вашу панамку. Только, чур, с условием: при опасности мне придется бросить подарок. Рук у меня нет, и носить с собой вещи я не могу.
Мальчики положили на траву красную панамку. Разговаривая с Чихом, они смотрели на панамку, зная, что в ней сидит их невидимый друг…

ЧТО УЗНАЛИ МАЛЬЧИКИ

После обеда Арбузик и Бебешка рассказали Чиху про дядю Ваню и про зеленохвостого. Чих выслушал мальчиков со вниманием.
– Пожалуй, я могу вам помочь, – сказал Чих.– Зеленохвостые – свирепые и злые существа.
– Свирепые и злые? – переспросил Бебешка.
– Да, – сказал Чих, – если вы попадете к ним в лапы, уже вряд ли выберетесь на свободу.
– А ты что, был в стране зеленохвостых?
– Нет, – сказал Чих.– Я не был в этой стране.
Но я слыхал о ней от старшего брата. Это ужасная страна. Это остров в океане.
– Значит, придется лететь на остров! – восхищенно воскликнул Бебешка.– Как интересно! Я никогда не видел океана. Только в школе на географической карте. Но на карте нет волн!…
– Подожди, Бебешка, – перебил его Арбузик.– Не забегай вперед, не заклеивай конверта, не написав письма, или, как говорили в старину, не ставь телегу впереди лошади! Чтобы полететь на остров, нужно горючее, а где его взять в этих пустынных местах?
– Ой, я совсем забыл, что у нас кончилось горючее.
Чих не знал, что это такое. Арбузик объяснил Чиху, что такое горючее и как, сжигая его, движется ракетоплан.
Чих сразу все понял. Не мог понять он только одного: зачем ракетоплану взлетная и посадочная площадка? Ему, Чиху, летавшему со скоростью звука, совершенно не требовалось никакой площадки. Он мог сразу останавливаться и сразу набирать большую скорость, потому что у него не было никакого веса. Даже воздух имеет вес, только мы этого не чувствуем, а Чих был совсем невесомый.

БЕССОННАЯ НОЧЬ

На ночлег Чих расположился в своем прежнем гнездышке. Как это ни удивительно, Чих ужасно боялся простуды и потому попросил, чтобы его накрыли красной панамкой.
Арбузик и Бебешка вначале влезли в ракетоплан, но быстро замерзли в его тесной и неудобной кабине.
Тогда мальчики решили переночевать под открытым небом. Но провести ночь на голой земле – очень непросто для тех, кто не имеет ни закалки, ни сноровки. Дома, читая книги о путешественниках, мальчики не представляли себе, как это не просто – ночевать без крыши над головой.
Мало того, что ночь выпала прохладная, – не давали покоя назойливые комары. Они слетались целыми полчищами, нетерпеливо гудели, и каждый комар жаждал до отвала насосаться свежей крови.
– Если мы заснем и перестанем отгонять комаров, – сказал Арбузик, – к утру они высосут из нас всю кровь.
Арбузик говорил правду. Когда зазевавшегося Бебешку укусил болотный комар, Бебешка чуть не заплакал от зуда и тут же предложил всю ночь жечь костер, чтобы дымом отгонять комаров.
Так и поступили. Нарубленная еще днем подстилка из веток ивняка пошла в огонь. Его ловко разжег Арбузик, надергав сухой травы.
Мальчики попытались спать по очереди, но сон к ним не шел. И дело было не в комарах, сердито круживших рядом. И не в том было дело, что возле костра было жарко и дым выедал глаза. Дело было в том, что предстоящий день не обещал мальчикам ничего утешительного. Они оказались пленниками заболоченного острова и не знали, что делать дальше. Пожалуй, в их положении растерялся бы даже бывалый человек.
– Давай бросим ракетоплан и пойдем пешком, – предложил Бебешка.– Здесь мы погибнем. Как бы мы ни экономили, нам надолго не хватит взятой с собою пищи.
– Бросать ракетоплан никак нельзя, – возразил Арбузик.– Ракетоплан без горючего мертв. Но без ракетоплана нам из этих болот не выбраться. Когда мы садились, я внимательно осмотрел местность. Вокруг на десятки километров – сплошные озера, непроходимые болота. А нужно еще перебраться через океан. Теперь мы знаем, где искать зеленохвостых. Чих покажет дорогу. Нам очень повезло, что мы встретили Чиха.
– Да, он добрый‑предобрый, – сказал Бебешка.– Жаль только, что он невидимка. Так хочется поиграть с ним в какую‑нибудь игру…
Перед рассветом над озером поднялся густой туман. Арбузик и Бебешка все еще не спали. От усталости у них слипались глаза, но беспокойство было сильнее усталости.
– Как же вы сможете сражаться с зеленохвостыми, если не заснули до самого утра? – послышался хриплый голос Чиха.– Только крепкий сон обновляет силы. Все мужественные и храбрые люди умеют крепко спать.
– Не беспокойся о нас, – зевая, сказал Бебешка.– Мы как‑нибудь…
– Друзья всегда беспокоятся друг о друге, даже если их об этом не просят, – сказал Чих.– Поступим так: я посижу у костра, а вы поспите. Комаров я умею гонять не хуже вас. Только подбросьте в костер сучьев, чтобы было теплее…
Мальчики послушались Чиха и вскоре крепко уснули.

КАК РАЗДОБЫЛИ БЕНЗИН

Едва туман рассеялся и проглянуло утреннее солнышко, раздались громкие выстрелы. Бах! Бабах! Арбузик и Бебешка испуганно вскочили на ноги. Они не понимали спросонок, что происходит.
– Чих, Чих, – закричал Арбузик, – узнай, пожалуйста, кто это здесь объявился!
– Хорошо, – отозвался Чих.– А вы просушите пока мою панамку. Она отсырела за ночь. Пожалуй, из нее выйдет хорошая постелька…
Чих умчался.
Прогремело еще несколько выстрелов. Показалась стая уток. Они летели низко‑низко над землей, со свистом рассекая воздух.
– Охотятся на уток, – догадался Арбузик.– Кто же забрел сюда, в эти глухие места?
Одна из уток вдруг отстала от стаи, перекувырнулась в воздухе и упала возле кустов. Бебешка бросился к ней. Утка лежала на боку. Она не испугалась Бебешки, потому что умирала. Крыло у нее было перебито, из темного клювика капала кровь.
Бебешка поднял пестренький безжизненный комочек. Слезы невольно полились из его глаз. Ему было жаль уточку. За что ее убили? Кому она причинила вред?
Арбузик подошел к Бебешке, тронул его за рукав.
– Все плохие люди считаются только со своими собственными желаниями, – сказал он.– Поэтому каждый, кто считается только со своими желаниями, – плохой человек. А его слезами никак не проймешь…
Выстрелы между тем прекратились. Над болотами и озерами вновь установилась тишина. Но вскоре ее нарушили странные звуки. Будто залаяли собаки.
– Ребята, – послышался веселый голос Чиха, – я уже здесь! Там, на большой моторной лодке, три человека с ружьями. Они приготовили сорок мешков. И каждый мешок хотели наполнить убитыми утками. Я знаю точно, в этих местах не разрешают охотиться.
– Это не охотники, это браконьеры, убийцы животных! – воскликнул Бебешка.– Они нарушили закон! Их нужно судить!
– Пока я заставил их как следует почихать, – сказал Чих.– Браконьеры валяются в лодке, не в силах вымолвить ни слова. Они побросали ружья и сами готовы броситься хоть на дно озера.
– Ты это здорово придумал, – обрадовался Арбузик.– Лодка у них моторная. Значит, мы раздобудем горючее и полетим в страну зеленохвостых. Ура, выход найден!

– У браконьеров нужно отнять все ружья и весь бензин! – возмущенно крикнул Бебешка, – Это будет справедливо!
– Ничего нет проще, – сказал Чих.– Вы еще не знаете, какие штуки может проделывать Чих. Подождите меня немного.
Мальчики снова остались одни.
– Давай похороним убитую уточку, – предложил Бебешка.
В песке вырыли небольшую яму. Дно ямы устлали ветками, на них положили уточку. Засыпали ее песком. Бебешка накатил на могилу круглый камень.
Грустно шумел ветер. Но вот вдали послышался шум моторной лодки. Наконец среди зарослей камыша показалась и сама лодка. Она дергалась то влево, то вправо, но в общем довольно быстро подплывала к берегу, где стояли Арбузик и Бебешка.
Мальчики сразу догадались, каким образом управлял лодкой смышленый Чих.
В лодке было трое мужчин. Двое валялись на дне лодки и стонали от изнурительного чихания. Третий мужчина сидел за рулем, выпучив глаза, и дрожал от страха, будто ожидая уколов то с левой, то с правой стороны. И в самом деле, если лодка отклонялась в левую сторону, Чих щекотал левую ноздрю рулевого, и тот чихал до тех пор, пока не поворачивал руль вправо. Если же лодка забирала вправо, Чих щекотал правую ноздрю рулевого, и яростное чихание заставляло браконьера повернуть руль влево.
Едва лодка ткнулась носом в низкий берег, рулевой упал навзничь. Он не мог унять чихания, его схватывали судороги.
– Молодчина, Чих, – восхитились мальчики.– Здорово проучил браконьеров! Так им и надо!
– Не теряйте времени, – сказал Чих, – они уже чуть живы. Если я заставлю их почихать еще четверть часа, они, пожалуй, протянут ноги.
– Я не плакал бы от горя, – сказал Бебешка.– Это жадные и безжалостные люди!
– Когда кто‑либо поступает плохо, – возразил Арбузик, – нельзя отвечать тем же, потому что от зла никак не получится добро. Ведь даже плохие люди могут раскаяться и сделаться хорошими…
– А если враг? – сердито перебил Бебешка.– Враг никогда не станет добрым! С врагом надо сражаться, не давая ему пощады! Правильно, Чих?
– Если ты говоришь о зеленохвостых, они не поймут ни добрых слов, ни добрых поступков…
Мальчики забрались в моторную лодку. Их поразило, что Чих находился с ними рядом, а браконьеры то и дело корчились и чихали. Неужели Чих умел разделяться на части? Или, может быть, он испускал какие‑то необыкновенные лучи? Я не знаю, да, может быть, этого не знает никто. Это осталось тайной Чиха…
Бебешка нашел под тентом на носу лодки три ружья и ящик патронов.
– Бросим в болото?
– Ружья и патроны ни в чем не виноваты, – сказал Арбузик, наморщив лоб.– Они опасны только в руках злодеев. Давай погрузим ружья и патроны в ракетоплан. Авось пригодятся.
Мальчики так и сделали. Найденную в лодке канистру с бензином тоже отнесли к ракетоплану, залили пустой бак и добавили в бензин особый порошок из коробки.
Вскоре возле ракетоплана объявился Чих.
– Браконьерам придется хорошенько попотеть, прежде чем они доберутся домой! Дойти на веслах до ближайшего города будет нелегко.
– Это послужит им хорошим уроком, – сказал Арбузик.
Чих засмеялся.
– Я слышал, все трое поклялись, что больше никогда не станут охотиться на уток…

МАЛЬЧИКИ РАССТАЮТСЯ С ЧИХОМ

Осмотрев еще раз ракетоплан и убедившись, что рули, подача горючего и все приборы работают исправно, Арбузик объявил, что пора улетать. Он достал карту мира и попросил Чиха показать, как добраться до страны зеленохвостых. Но Чих не разбирался в картах. К тому же, как выяснилось позднее, на картах эта страна пока не обозначена.
– Видите там вдали гору?
– Видим, – сказали мальчики.
– Летите в сторону этой горы. Потом увидите океан, а потом большой‑пребольшой остров. Там живут зеленохвостые…
Настала пора прощаться. Бебешка прослезился.
– Милый Чих, – сказал он, – мы будем без тебя очень, очень скучать. Мы полюбили тебя. А когда мы возвратимся в школу, непременно расскажем о тебе ребятам.
– Да‑да, – сказал Чих, и в голосе его тоже послышались слезы, – только не забудьте, пожалуйста, добавить, что мне больше нравятся сильные и смелые ребята. Пусть бегают, прыгают, занимаются спортом, а самое главное – пусть по утрам обливаются холодной водой и почаще проветривают комнату. Кто дышит чистым воздухом, тот всегда здоров. Без пищи люди могут жить пять дней, а без воздуха они погибают через пять минут.
Мальчики удивились:
– Откуда ты это знаешь?
– Иногда я прячусь в табакерку и слушаю, как беседуют бывалые и умные люди, – гордо сказал Чих.– Я люблю сильных, смелых и честных людей. Их всегда интересно послушать. Как бы ни было им трудно, они непременно добиваются поставленной цели. Захотят, становятся изобретателями и строят необыкновенные машины. Захотят, становятся моряками и бороздят моря и океаны. Захотят, пашут землю, рисуют картины, пишут книги и сочиняют музыку…
– Дорогой Чих, – сказал Арбузик, – мы с тобой быстро подружились. Без тебя нам будет очень грустно. Но нам нужно торопиться, ведь злодеи могут погубить похищенных детей… Позволь нам подарить тебе что‑нибудь на память.
– Дружба – самый лучший подарок. Так что не нужно мне ничего дарить, – сказал Чих.– Я буду помнить о вас. Мне будет без вас тоже очень грустно.
– Чих, а Чих, поехали с нами, – попросил Бебешка.
Чих не отвечал.
– Что же ты молчишь? – Бебешка плакал, размазывая по лицу горькие слезы.– Ну, Чиху‑лечка?
Бебешка гладил рукою воздух, воображая, что гладит Чиха. Он был уверен, что Чих похож на лесного гномика – крошечный, добрый человечек с белой бородой и в красном колпачке.
Арбузик прощался, сурово нахмурясь. Он сохранял решительность и твердость, – ведь предстояла встреча с зеленохвостыми. Арбузик знал, что будет очень трудно освободить похищенных ребят.
– Пора, – сказал Арбузик Бебешке, запуская двигатель.– Прощай, Чих!
– До свиданья, Арбузик! До свиданья, Бебешка! Будьте осторожны и осмотрительны!
Заливаясь слезами, Бебешка сел на свое место и закрылся колпаком из небьющегося стекла.
Раздался грохот, и ракетоплан взмыл в небо…

ПРИБЫТИЕ В СТРАНУ ЗЕЛЕНОХВОСТЫХ

Арбузик развернул ракетоплан в направлении высокой горы и увеличил скорость. Далеко внизу тускло светились озера, темнели редкие леса. Возделанные поля, поселки и города встречались все реже и реже.
И вот окончилась земля и начался великий океан. Где‑то в необозримой дали скрывалась таинственная и страшная страна зеленохвостых.
Мальчики были невеселы. Они хмуро глядели на огромные океанские корабли – с большой высоты корабли казались маленькими черточками со светлыми треугольничками следов на синей поверхности океана. Потом корабли исчезли, океан изменил свой цвет. Видимо, там, внизу, разыгралась настоящая буря…
Бебешка крепко уснул. Арбузику тоже хотелось спать, но он настойчиво гнал от себя сон, – нужно было управлять ракетопланом, следить за стрелками приборов. Он хорошо усвоил от своего отца: когда делаешь какое‑либо дело, нужно быть предельно внимательным и собранным. Малейшая оплошность часто грозит непоправимой бедой. Кто не старается изо всех сил, тот никогда не достигает успеха.
И все‑таки Арбузик не мог не думать об отце, о школе и школьных товарищах, о Кучерявочке, которая тоже хотела полететь на поиски пропавших детей. Арбузик вспомнил о Главном пожарнике и о добром и бескорыстном Чихе…
Наконец вдали показалась темная полоса. Она расширялась, постепенно охватив весь горизонт. Арбузик догадался, что эта страна зеленохвостых, и стал снижаться. Да, это был большой‑пребольшой остров. Волны яростно бились о прибрежные скалы. Сверху была хорошо заметна светлая полоса прибоя.
Арбузик высмотрел песчаную площадку сразу за скалами и довольно ловко посадил ракетоплан. Выключил двигатель и прислушался. Тишину нарушал лишь отдаленный гул прибоя да сонное сопение Бебешки.
Арбузик разбудил его.
– Почему так тихо? – удивился Бебешка.– Или это мне снится?
– Не снится, – сказал Арбузик.– Мы уже прилетели в страну зеленохвостых. Скорей выбирайся из ракетоплана. Кто знает, может быть, нас уже заметили. Нужно поскорее уйти от берега. Но прежде необходимо спрятать ракетоплан. Без него нам не вернуться домой…
Мальчики торопились – опасность подгоняла их. Они достали из кабины ракетоплана ружья и патроны, отнятые у браконьеров, и сложили их в незаметное углубление под скалой. Туда же, к скале, похожей на гриб, вокруг которой росли колючие кусты, они подтащили ракетоплан и забросали его ветками, хорошенько приметив место.
Взяв с собой запасы пищи и топор, Арбузик и Бебешка двинулись в глубь острова. Они не знали дороги и совсем еще не представляли себе, как спасти похищенных ребят, но были уверены, что победят в схватке с зеленохвостыми. Справедливость была на стороне мальчиков, и это придавало им силы…

ЧУТЬ НЕ ПОГИБЛИ

Арбузик и Бебешка шли без остановок несколько часов кряду. Унылые песчаные холмы постепенно исчезли. Взорам открылась пустынная равнина, кое‑где поросшая колючим кустарником и густой травою. Несколько раз мальчики замечали вдали шустрых сусликов, а в одном месте наткнулись на шкуру гигантской змеи.
– Надо соблюдать осторожность, Бебешка, – предупредил Арбузик, осматриваясь по сторонам.– Будем избегать кустарников и высокой травы. Встреча с гигантской змеей не сулит ничего хорошего. Тут уже не поможет ни ум, ни смекалка. Мы оба попадем в пасть змеи, прежде чем увидим зеленохвостых.
К вечеру мальчики поднялись на высокую скалистую гору. Гора круто обрывалась к реке, за которой сразу же начинался сплошной мрачный лес.
– Может, переночуем на горе? Мне что‑то боязно спускаться, – признался Бебешка.– Да и ноги требуют отдыха.
– Нет, Бебешка, – твердо сказал Арбузик, – на горе оставаться нам нельзя. В случае опасности здесь негде укрыться. А опасность велика. Видишь эти следы? Это следы крупного хищника, волка или даже тигра. Следы очень четкие. Зверь шел неторопливо и уверенно. Значит, он здесь хозяин и никого не боится.
Мальчики спустились с горы, намереваясь перейти реку. Река была неглубока. Где по щиколотку, где по пояс. Правда, течение было довольно сильное. При неосторожности оно могло сбить с ног и унести в бурлящую неподалеку справа теснину. Там оба высоких берега сходились очень близко. Реке было тесно, и потому воды ее неслись как бешеные.
Мальчики разделись и уже хотели было переходить реку вброд, держа в руках одежду, запасы еды и топор, как вдруг Арбузик вспомнил пословицу: «Не ведая броду, не суйся в воду». Пословица призывала к осторожности.
– Подожди меня на берегу, – сказал Арбузик Бебешке.– Прежде чем что‑либо сделать, нужно хорошенько подумать. Семь раз отмерь, один раз отрежь – далее когда все кажется знакомым и привычным.
Вспрыгнув на выступавший из воды камень, Арбузик вгляделся в полупрозрачные воды реки. Ему показалось, будто в кустистых водорослях мелькают какие‑то серые тени. Он попросил Бебешку подать с берега палку, кусочек колбасы и крепкую нитку. Привязав ниткой колбасу к палке, он сунул палку в воду. И тотчас, вскрикнув от неожиданности, выдернул палку из воды. На берег плюхнулась крупная рыба с острыми, как иглы, зубами. Ее зубы впились в палку. Вода в том месте, куда упала колбаса, будто вскипела. Это подняли драку за добычу страшные, острозубые рыбы.
– Что такое? – испугался Бебешка.
– Если бы мы вошли в воду, от нас остались бы голые косточки. Вот что это такое. Нам просто повезло. От этих чудовищ нас спасла пословица. О, эти рыбы! Я читал о них. Они пожирают быка, если он забредет в реку. Они разрывают иногда даже крокодила.
– Что же нам делать?
– То, что делают в подобных случаях, – перейти реку по мосту.
И, взяв топор, Арбузик принялся рубить высокое дерево у самого берега. Когда Арбузик уставал, Бебешка сменял его и продолжал работу.
– Рубить следует с точным расчетом, – повторял Арбузик.– Иначе наш труд окажется напрасным. Чтобы перебраться на другую сторону реки, дерево нужно свалить так, чтобы его ствол упал – видишь? – вон на тот высокий камень. У него плоская, как у стола, поверхность. Он послужит опорой. Получится мостик, и мы переберемся на другой берег, не боясь, что нас разорвут хищные рыбы.
Если же ствол упадет мимо камня, дерево окажется в воде, и все труды пропадут даром…
Надвигалась ночь. Быстро темнело. Хотя мальчики старались изо всех сил, срубить толстое дерево было не так‑то просто. Хорошо еще, что Арбузик и Бебешка ловко обращались с топором. Неумека может рубануть себя по ноге и остаться на всю жизнь калекой. Другое дело – умелый человек. Он в конце концов справится с любой работой, какой бы тяжелой и трудной она ни казалась. Умелый человек без всякой помощи способен построить дом и даже корабль. Вот что значит умение.
Мальчики подрубили дерево до середины, когда из‑за леса выкатилась круглая зеленая луна. Она повисла в небе – будто чей‑то глаз уставился на Арбузика и Бебешку.
Вдали зарычали и завыли звери.
Бебешка вздрогнул. Топор в его руках стал торопливым и неточным. Звеня, он отскакивал от плотной древесины.
– Э, так не пойдет, – упрекнул Бебешку Арбузик.– Кто плохо делает свою работу, тот потом переделывает ее трижды. А у нас нет времени начинать все сначала.
И Арбузик взял топор. Чем страшнее выли дикие звери, которым надвинувшаяся ночь обещала добычу, тем тщательнее нацеливался Арбузик, тем точнее были удары топора.
В прохладном, влажном от реки воздухе проносились неизвестные птицы. Птицы казались необыкновенно крупными. Бебешка с опаской поглядывал по сторонам. Он терял терпение и вот‑вот готов был расхныкаться.
Наконец дерево пошатнулось, затрещало и стало падать. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. С невероятным шумом и грохотом оно рухнуло поперек реки.
Арбузик рассчитал верно: верхняя часть ствола угодила как раз на высокий камень, так что действительно получился мостик.
Но нижние ветви дерева оказались в воде, и течение сразу потащило их за собой. Ствол стал медленно сдвигаться с камня, на котором лежал. Еще минута, и дерево обрушится вниз, и его унесет потоком – ребята не смогут перебраться через реку.
– Скорее, скорее! – закричал Арбузик и, подхватив вещи, первым полез по шаткому стволу.
За ним полез Бебешка. Дерево, поскрипывая, толчками подвигалось к краю плоского камня. Все ближе и ближе. Внизу шумела река. Упасть в воду – это означало неминуемую гибель.
Арбузик добрался уже до середины реки, когда будто кто‑то сильно дернул за ветви дерева. Ствол покачнулся. Чтобы не потерять равновесия, Арбузик покрепче ухватился за сучья и при этом нечаянно выронил сумку с едой. Остатки колбасы и хлеба с плеском упали в воду и, подхваченные течением, исчезли в темноте.
Было страшно. Чуть оступись – и сорвешься вниз. Но Арбузик не растерялся.
– Не торопись, – подбадривал он друга.– Крепче держись за сучья!
Мостик мог обрушиться каждую секунду: вода, упираясь в нижние ветви дерева, понемногу, но безостановочно тащила его «а собой.
Достигнув противоположного берега, Арбузик попытался остановить скольжение дерева. Но он был гораздо слабее мощного течения реки: вот уже ствол на самом краю камня. Зеленая луна осветила коварные воды.
– Бе‑беш‑ка!…
Бебешка понял опасность и тотчас прыгнул на камень. Он был хороший прыгун, и это спасло его. Арбузик подхватил друга в воздухе, и в этот момент дерево свалилось в реку…
Мальчики стояли на камне ошеломленные, боясь пошевелиться. Они не верили, что спаслись. Первым пришел в себя Арбузик.
– Чудом миновали беду, – сказал он.– Теперь скорее в лес! Только там мы найдем надежное убежище!…

НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ БЕСПЕЧНОСТЬ

Мальчики вошли в лес. Здесь царила непроглядная темнота. Свет луны ярко освещал верхушки деревьев, а до земли почти совсем не доставал.
– Нужно поскорее залезть на дерево, – дрожащим голосом предложил Бебешка.
– Ни в коем случае, – сказал Арбузик.– Дикие звери хорошо видят в темноте. К тому же они отлично лазают по деревьям. Лучше всего устроиться на полянке и разложить костер. У нас сохранился коробок спичек. Огонь будет отпугивать зверей.
– Зачем же мы тогда перебирались через реку? – рассердился Бебешка.– Сами чуть не погибли и всю еду погубили! Разве нельзя было разложить костер на горе?… Ты, ты виноват во всем!
– На горе повсюду сухой кустарник, – спокойно объяснил Арбузик.– Он горит очень быстро. Чтобы поддержать огонь, нам пришлось бы всю ночь рубить ветки, все дальше и дальше уходить от костра. Кто знает, не напали бы на нас в темноте хищники? Но самое главное – на горе нас легко могли заметить зеленохвостые. В лесу же костер как бы спрятан. И сучьев легко напасти на всю ночь. Так что наберись терпения и не ищи виноватых…
Вскоре под высоким деревом заплясал веселый огонек. Зверей мальчики не боялись, потому что звери остерегаются огня. Мальчики боялись зеленохвостых. Им все время казалось, будто кто‑то подкрадывается к ним. Ночной лес полон всяких звуков, и сохранять спокойствие и невозмутимость могут только отважные и бывалые люди.
Мальчики грелись у костра, подбадривая друг друга. Было жутковато. Ухал филин. В траве шуршали змеи. Жалобно кричали или свирепо рычали какие‑то звери. Метались ночные птицы.
За день Арбузик и Бебешка изрядно устали и переволновались. Как они ни напрягались, сон одолевал их все больше и больше. Сами собой закрывались глаза – мальчики видели зеленую луну, сверкающие воды реки и зубастых рыб.
Но обоим одновременно спать было нельзя. Когда уснул Бебешка, Арбузик раскаленным угольком прижег себе палец. Палец болел, но спать все равно хотелось ничуть не меньше, чем прежде.
Перед рассветом Арбузик растолкал Бебешку:
– Твоя очередь посидеть у костра, покараулить. Будь настороже. А я немного посплю.
Проснулся Арбузик, когда солнце поднялось уже над лесом. Костер догорел и подернулся пеплом. Бебешка спал на спине, прикрыв голову руками. Возле него ползали крупные рыжие муравьи. Арбузик никогда до этого не видел таких больших муравьев. Просто удивительно, что они не напали на мальчиков. Почему‑то их больше интересовал топор. Возможно, их привлекал запах железа или олифы, которой было покрыто топорище.
Арбузик разбросал угли костра и загасил их. Он хорошо знал: пожар в лесу губит тысячи деревьев и тысячи животных. Иногда погибают редчайшие деревья и редчайшие животные, которые больше нигде не водятся. Вся Земля сразу становится намного беднее. А Земля – наш общий дом, в котором каждый честный человек хозяин…
– Вставай, вставай, Бебешка! Заснуть обоим – какая непростительная беспечность! А что, если бы подкрались зеленохвостые?
– Не знаю, как получилось, – оправдывался Бебешка.– Честное слово, мне казалось, что я не сплю, что будто совсем не хочу спать и бдительно сижу у костра.
– Вот и доверяй такому нерадивому часовому, – упрекнул Бебешку Арбузик.– В следующий раз я уже не стану полагаться на тебя…
На деревьях возле костра мальчики обнаружили плоды, по вкусу напоминавшие дикие яблоки. Арбузик съел для пробы один такой плод. Бебешка не утерпел и слопал их больше десятка да еще и с собой прихватил полные карманы.
К счастью, сорванные плоды оказались съедобными и подкрепили силы мальчиков, не имевших другой пищи.

СНОВА ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

– Жаль, что мы не взяли с собой компаса, – сказал Арбузик.– Он бы пригодился теперь.
– Я плохо помню, как пользоваться компасом, – сказал Бебешка.– Но мне кажется, компас нужен только тому, у кого есть карта.
– Не совсем так. Но ты угадал мою мысль, – сказал Арбузик.– У нас нет карты этой страны. Она должна у нас быть. Если даже нам не удастся освободить похищенных детей, другим будет уже намного легче сделать это. Ведь у них будет карта с нашими пометками.
Он сел на землю, достал из кармана лист плотной бумаги, разорвал его пополам и по памяти нарисовал карту местности, по какой прошли мальчики со времени приземления на ракетоплане. Память у Арбузика была превосходной, и карта получилась неплохая. Конечно, она была весьма приблизительной, неточной, но с ее помощью уже можно было довольно уверенно вернуться к прибрежным скалам, где были спрятаны ракетоплан и ружья.
Весь день мальчики пробирались сквозь лесные заросли. То тут, то там путь преграждали поваленные бурями деревья. Часто встречались грибы и ягоды. Но неизвестные грибы и ягоды нельзя есть. Многие из них ядовитые. Поэтому Арбузик строго‑настрого запретил Бебешке даже прикасаться к ним.
Несколько раз мальчики видели клыкастых диких кабанов ростом с корову. Попадались им и гигантские змеи. Змеи отдыхали на деревьях, но, к счастью, их было легко заметить издалека. Обвившись хвостами вокруг ветвей, змеи свисали почти до самой земли. Треугольные головы их тихонько раскачивались. Наверно, змеи были сыты, поскольку не обращали на перепуганных мальчиков внимания.
К вечеру Арбузик и Бебешка почувствовали приближение грозы. Стало душно, воздух уплотнился, небо заволокли тучи. Вдалеке пророкотал гром.
Нужно было поскорее отыскать какое‑либо укрытие. Мальчишкам повезло: на небольшой поляне лежало вывороченное с корнем дерево. Поднявшиеся вверх корни вместе с остатками земли и травы образовали подобие шатра. Мальчики облюбовали себе местечко под корнями, натаскали туда сучьев и развели огонь.

Бебешка притащил откуда‑то странную, пупырчатую тыкву. Он уверял, что это плод хлебного дерева. „Пахнет хлебом, – радостно повторял он.– Понюхай хорошенько“.
Арбузик нашел, что пупырчатая тыква пахнет не хлебом, а мылом. Тем не менее, голодные мальчики разрезали ее и с помощью заостренных палочек поджарили несколько ломтиков на огне. Отведав тыквы, Арбузик разрешил и Бебешке заморить червячка.
Между тем совсем потемнело. Обрушился сильный ливень. Сверкали молнии, раскаты грома сотрясали землю. Порыв ветра вышвырнул на дождь горящие сучья. Костер погас.
Мальчики забились в дальний угол своего укрытия. Туда не проникал ни дождь, ни ветер. Зато была опасность, что вывороченное дерево, подмытое ручьями, повернется и придавит мальчиков своей тяжестью.
Ночью дождь ослабел, а затем и вовсе прекратился. Гроза утихла. Тучи быстро рассеялись, и на чистом небе заблестели звезды.
И тогда завыл волк. Сначала один, потом другой. После грозы хищники вновь вышли на охоту.
Чтобы предотвратить их нападение, нужно было поскорее разжечь костер. Едва Арбузик достал коробок спичек, спрятанный от дождя на груди, вблизи выросли тени. Мелькнули две пары сдвоенных огоньков. Арбузику пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не закричать от страха. И все же он не закричал, чтобы не разбудить уснувшего Бебешку. „С волками как‑нибудь справлюсь я сам, – подумал он.– Вот зеленохвостых будет одолеть гораздо труднее…“
Волки не спешили нападать, уверенные, что добыча от них не ускользнет.
Малейшее промедление могло стоить жизни, и Арбузик поднес к зажженной спичке последний лист бумаги, на который хотел позднее перерисовать карту.
„Быстрее! Быстрее!“ – мысленно торопил он слабое пламя. Бумага вспыхнула, и зверь с оскаленной пастью, сунувшийся было в убежище к мальчикам, испуганно отпрянул в темноту. Судя по его злобному рычанию, он готовился к новой атаке.
Бумага горела быстро, а припасенные сучья были сырыми. Но разве можно было дать погаснуть огню? Спасаясь от волков, нетерпеливо щелкавших зубами, Арбузик поджег сучья и листья, на которых сидел. Затрепетав и чуть не задохнувшись, огонь занялся и, треща, побежал по охапке сухих листьев.
– Пожар! – завопил проснувшийся Бебешка.
Арбузик не ответил ему. Сидя на корточках, он раздувал пламя, подкладывая в него тонкие веточки. Дым слепил глаза, но Арбузик был озабочен только одним: чтобы не погас огонь…
Всю ночь мальчики жгли костер, а волки кружили рядом, завывая от злости…

СТРАННАЯ РЕКА

На рассвете волки убежали. Мальчики умылись в прозрачном ручье, уже без опаски поджарили по ломтику „хлебной тыквы“, найденной Бебешкой, пожевали пахучих листьев мяты и, загасив костер, отправились снова в путь.
Арбузик старательно заносил на карту главные ориентиры пути: лесное озеро, гряду гранитных скал, ущелье, усеянное белыми костями неизвестных животных, может быть, даже доисторических ящеров.
Пройдя лес, мальчики увидели широкую реку, а за рекой – унылую степь с развалинами каких‑то построек. Видимо, на той стороне реки уже жили зеленохвостые.
– Как странно, – недоуменно сказал Арбузик, когда мальчики подошли к реке.– Смотри, вода зеленая и тягучая, будто варенье. В такой воде вряд ли могут жить какие‑либо существа.
– Мне тоже не нравится река, – опасливо сказал Бебешка.– Нам не следует переправляться на тот берег. Я не боюсь, но было бы лучше не рисковать.
– А кто выручит из беды ребят? Кто узнает правду о зеленохвостых? – рассердился Арбузик.– Как можно останавливаться почти у самой цели?… Настоящий человек никогда не отступает. Уж если настоящий человек ставит перед собою благородную цель, то непременно достигает этой цели. Он отдает ей все силы. Ничего не жалеет. И поэтому одерживает победу.
– У всякого дела своя подходящая цена. И я не хочу переплачивать, – прищурился Бебешка.– Сколько стоит, столько и заплачу. Если конфеты стоят рубль, я не стану платить за них ни копейки больше. Если дело требует слишком много сил, я, пожалуй, откажусь от него.
– И зачем только я взял тебя с собою? – пожалел Арбузик.– Люди, которые всему ищут подходящую цену, никогда не оценят самых важных вещей – вещей бесценных. Они не оценят ни добра, ни правды… Ну, сколько, например, стоит справедливость?
– Не придирайся к словам, – примирительно пробурчал Бебешка.– Я, знаешь, пошутил. У меня вылетают порой совсем не те слова, какие я хотел сказать. Когда мы решили лететь на ракетоплане, я ведь не о себе думал. Я думал о ребятах…
И желая показать, что он не трус. Бебешка зачерпнул ладонью воды из зеленой реки. Ладонь тотчас же окрасилась в зеленый цвет. Сколько ни оттирал ее Бебешка платком и песком, кожа на руке оставалась зеленой. Бебешка совсем приуныл.
– Не горюй, Бебешка, – подбодрил друга Арбузик.– Что бы ни случилось, мы все равно победим… Помнишь, Нина Константиновна говорила: „Всегда побеждает правда. При условии, если люди мужественно сражаются за правду и знают, что она бесценна, как земля, как солнце, как воздух…“
Мальчики решили построить плот. Это была нелегкая задача. Поскольку у реки деревья не росли, пришлось отойти довольно далеко от берега. К тому же у дерева, которое начал рубить Арбузик, оказалась твердая древесина. Но недаром говорится: терпение и труд все перетрут.
К полудню мальчики свалили дерево, очистили ствол от сучьев и разрубили его на три части. Бревна перенесли к реке. Гибкими прутьями связали бревна вместе. Арбузик вытесал из сучьев два весла.
Итак, все было готово к переправе. Разумеется, пришлось немало повозиться и в воде, прежде чем мальчики забрались на плот. И ноги и руки сделались у них зелеными, а у Бебешки позеленел и нос.
Это было забавно – видеть зеленый нос. Но мальчики не смеялись и не шутили, предчувствуя беду. Странный вид ленивой реки и ее липкая зеленая вода скрывали тайну. К этой тайне было даже не подступиться.
Весла опустились в воду – плот отчалил от берега…

ВЕРТОЛЕТ

Мальчики добрались уже до середины реки, когда послышалось тарахтение. Вдали показался вертолет.
– Зеленохвостые! – испугался Бебешка.– Что делать?
– Скорее в камыши! – решил Арбузик.– Спрячемся в камышах!
Мальчики гребли изо всех сил. Но плот двигался медленно. Тягучая вода сдерживала движение.
Вертолет приближался.
– Прыгай в воду! – приказал Арбузик. И первым прыгнул с плота.
Бебешка растерялся. Он слишком хорошо помнил о хищных острозубых рыбах. Но что было делать?
Закрыв глаза, он бултыхнулся в воду.
Плот покачивался среди густых зарослей камыша.
– Нас все равно увидят с вертолета, – сказал Арбузик.– Когда скажу, набери в грудь побольше воздуха, ныряй и сиди под водой как можно дольше.
Арбузик внимательно следил за вертолетом.
– Пора!
Оба мальчика ушли под воду.
С вертолета, конечно же, заметили плот среди камышей. Но возле него никого не было, и вертолет полетел дальше…

ТАЙНА ЗЕЛЕНОЙ РЕКИ

Когда мальчики вынырнули, вертолет был уже далеко. Немного переждав, Арбузик и Бебешка взобрались на свой плот и благополучно доплыли до берега.
Едва они высадились на берег, отвратительная зелень с рук, ног, лица и одежды исчезла сама собою. Это было настоящее чудо. Как будто странная река только того и хотела, чтобы через нее перебрались…
Но это было не единственное чудо.
Арбузик беспомощно покрутился на месте и, к удивлению Бебешки, пробормотал:
– Зачем мы перебрались через реку? Что теперь делать? Я будто в тумане, все забыл, ничего не помню.
– Странно, – сказал Бебешка, пожимая плечами.– Я все время послушно следовал за тобою, не зная, куда мы идем и где отыщем пропавших детей. А теперь наступила восхитительная ясность. Теперь я знаю, куда идти и что делать.
– А я не знаю, – печально сказал Арбузик.– У меня совершенно исчезли мысли. В голове темно и пусто… Как грустно жить, когда в голове темно и пусто!
– Да‑да, – сказал Бебешка, – когда ничего не знаешь о других, и о себе ведь ничего не знаешь. И как радостно, оказывается, жить на свете, когда все понятно, когда столько добрых желаний, столько прекрасных мыслей! Хочется сделать и то и это, и ясно, как сделать то и как сделать это!
– Я, наверно, болен, – сказал Арбузик.– Я, наверно, очень болен. Все во мне переменилось… Вот трава. Вот цветок. Вот небо… Прежде между всем этим была какая‑то связь. Где она теперь?
– Была и есть, – ответил Бебешка.– Я, например, хорошо чувствую эту связь… Все вещи существуют друг для друга. Поле – для травы, трава – для цветка, цветок – для неба. На небе солнце. Потом идет дождь. И снова зеленеет трава, и снова поднимается цветок. Так было и так должно быть, потому что это красиво.
– Я не понимаю тебя, – сказал Арбузик, – я плохо понимаю тебя…
Бебешка с жалостью посмотрел на своего друга. Кажется, какая‑то догадка осенила его.
– Сейчас все проверим, – сказал Бебешка.– Сейчас, сейчас… Вот твоя же задачка. Любопытно, что ты ответишь… Допустим, на весы поставили ведро с водой. А затем в ведро бросили железную гайку. Увеличится ли вес ведра с водой?
– Не знаю, – ответил Арбузик.– Наверно, увеличится.
– Так, – сказал Бебешка.– А если вместо железной гайки опустить в ведро живую рыбу? Изменится ли вес ведра с водой?
– Наверно, нет, – неуверенно ответил Арбузик.– Рыба ведь плавает…
– Так, так, – Бебешка даже лоб наморщил, наблюдая за Арбузиком, – Я вижу, что и ты плаваешь… Последний вопрос. А если в ведро опустить железную гайку на нитке со штатива, изменится ли вес ведра с водой?
– Не знаю, – на глазах Арбузика появились слезы.– Я не в своей кастрюле…
– Да, ты не в своей тарелке, – кивнул, волнуясь, Бебешка.– Я убежден, эта зеленая река – волшебная. Самая настоящая волшебная река: каждый, кто переберется через нее, на этом берегу делается совсем другим. Мне кажется, я вдруг здорово поумнел. А ты, может, наоборот… Может, и еще что‑то в нас переменилось… Но ведь наша цель осталась тою же – это самое главное. И теперь я смогу помогать тебе, как ты помогал мне. Когда же мы освободим детей и выберемся из этой страны, все вернется к прежнему: Арбузик снова преобразится в вундеркинда, а Бебешка – в забываку и растяпу. Но все‑таки мы оба будем уже лучше, чем прежде. Ведь тогда ты постараешься стать настоящим мудрецом. Ну, а я не захочу остаться прежним ленивцем. Я понял, как это чудесно – многое знать и многое уметь, и всякое дело делать с удовольствием!
Арбузик, разинув рот и моргая глазами, смотрел на Бебешку.
– Да‑да, – сказал он, – надо поскорее спасти детей и выбраться из этой ужасной страны!…
Мальчики отправились в путь.
Вскоре они убедились, что догадка Бебешки была верной. Оба они действительно изменились: забывчивый, неуклюжий, плаксивый Бебешка стал трудолюбивым и настойчивым, ловким и серьезным. На его лбу пролегла даже глубокая морщинка. Напротив, рассудительный и собранный Арбузик сделался довольно рассеянным и очень жалостливым. Чуть что, он уже расстраивался и проливал горючие слезы. Он был готов спорить по любому пустяку и всякий раз очень горячился. Но Бебешка нисколько не обижался на своего изменившегося друга. Он любил его даже еще больше, понимая, что никакой вины Арбузика в том нет.

ВСТРЕЧА С ЗЕЛЕНОХВОСТЫМИ

Мальчики шагали по равнине, поросшей густой и жесткой травой. Изредка попадались высоченные кактусы. Колючек на них было мало, но они были большие и крепкие. Чтобы осмотреть местность, Бебешка дважды взбирался по колючкам на вершину кактуса, где, кстати, нашел несколько ароматных и сладких плодов величиной с дыню.
Жарко палило солнце. Чтобы избежать солнечного удара, мальчики прикрыли головы пучками травы.

Утомившись идти по жаре, Арбузик и Бебешка расположились на отдых в тени кактуса. Подкрепились кактусовыми плодами. Пока Арбузик дремал, Бебешка не терял времени даром. В кармане у него нашлась катушка ниток. Бебешка отломил от кактуса острую колючку и с помощью другой колючки просверлил в ней ушко. Получилась неплохая игла. Этой иглой Бебешка ловко заштопал свою рубашку, а затем починил порванную курточку Арбузика.
Ребята собирались продолжить свой путь, когда услыхали ужасный рев. Осторожно выглянув из‑за кактуса, Арбузик и Бебешка увидели антилопу. Бедное животное стрелой мчалось по степи, высоко перепрыгивая через кусты. За антилопой, окружая ее, гнались два льва.
Если бы разъяренные львы заметили Арбузика и Бебешку, пожалуй, они могли бы отказаться от антилопы. Момент был очень опасным. Затаив дыхание, мальчики наблюдали из‑за кактуса за охотой львов.
Но самое страшное, оказывается, было впереди. Откуда ни возьмись появилось несколько всадников. Нахлестывая черных коней, они скакали наперерез львам. Приглядевшись, мальчики узнали… зеленохвостых! Если бы не безобразные хвосты, издали всадников можно было бы принять за людей.
Как только львы заметили зеленохвостых, они тотчас бросились наутек, оставив в покое антилопу. Арбузик и Бебешка ожидали, что зеленохвостые станут стрелять из ружей или из пистолетов. Но оказалось, что они обходятся дубинками.
Догнав льва, зеленохвостый ударил его дубинкой и прыгнул прямо с коня на спину зверя. Оба покатились по земле, подняв тучи пыли. Когда пыль рассеялась, мальчики увидели, что зеленохвостые уже снимают шкуру с убитого льва.
– Да, – прошептал хмурый Бебешка.– Справиться с этими чудовищами будет нелегко.
Между тем зеленохвостые поймали антилопу. Они связали ее, взвалили на запасного коня и поскакали прочь, громко распевая песню. Песня походила на лай собаки и кваканье лягушек. Это была отвратительная песня, от которой кровь стыла в жилах…

СЕРЫЕ ОВЦЫ

Едва ускакали зеленохвостые, мальчики пустились в путь. Опасаясь засады, они еще внимательнее смотрели по сторонам.
К вечеру Бебешка и Арбузик наткнулись на ветхие постройки из прутьев, обмазанных глиной. Это были загоны для скота. Поодаль, кучками и порознь, стояли медлительные, будто бы очень больные серые овцы. Не двигаясь с места, овцы наблюдали за мальчиками умными глазами.
Бебешка и Арбузик заглянули в первый попавшийся загон. На земле рядами лежали охапки прелой соломы. На одной из них умирала овца. Она жалобно стонала. Бока у нее раздулись, шерсть висела клочьями.
– Мне кажется, серые овцы – заколдованные жители этой страны. Они нам не причинят никакого вреда. Наверняка зеленохвостые – их враги, – прошептал Бебешка.
Арбузик подошел к овце, ближе всех стоявшей к мальчикам.
– Ты заколдованный человек? Овца молчала.
– Ты заколдованный человек?
Овца молчала, неотрывно глядя на Арбузика. Чувствительный Арбузик заплакал. Немного успокоившись, он закричал:
– Эй вы, несчастные заколдованные серые овцы! Если вы понимаете, что вам говорят, то скажите, где прячут зеленохвостые украденных детей?…
Арбузику никто не ответил. Овцы молча глядели на мальчиков глазами, полными слез.
Это было невыносимое зрелище.
Повздыхав, мальчики снова пошли своей дорогой. Они не оборачивались – знали, что их провожают печальные взгляды. Но чем они могли помочь странным существам, живущим непонятною жизнью?…

РАЗГОВОР О СПРАВЕДЛИВОМ И НЕСПРАВЕДЛИВОМ

На ночлег Арбузик и Бебешка забрались в низкую пещеру у подножия каменистого холма. Точнее сказать, в широкую щель, образованную под скалой водой и ветром. Мальчики заложили щель камнями, оставив узкий лаз. Внутрь натаскали сухой душистой травы. Теперь можно было наконец спокойно выспаться, не опасаясь диких зверей и зеленохвостых.
На ужин мальчики съели оставшиеся плоды кактуса. Конечно, это не утолило голода. Но, по крайней мере, немного ослабило его.
В сумерках перед входом в пещеру Бебешка разложил небольшой костер. Арбузик рассердился.
– Зачем этот глупый костер? Огонь виден издалека. Теперь надо бояться не диких зверей, а зеленохвостых!
– Рано или поздно нам придется встретиться с зеленохвостыми, – сказал Бебешка.– Так что не стоит любой ценой уклоняться от встречи. Конечно, мы не будем торопиться и постараемся сначала побольше разузнать о наших противниках. Я не думаю, что они всесильны. У каждого есть свое слабое место. Есть оно и у зеленохвостых…
Мальчикам не спалось, хотя впервые за все дни странствий они расположились на ночлег в довольно удобном и безопасном месте.
Сам собою разговор зашел о серых овцах.
– Если это заколдованные люди, – сказал Арбузик, – наш долг – помочь им. Они страдают от несправедливости… Почему вообще одни обижают других?
– Как правило, обидчики не хотят трудиться, – сказал Бебешка.– Они хотят жить за счет чужого труда. Чтобы заставить других работать на себя, они обижают их.
– Значит, справедливость – когда берут только то, что честно заработано, и помогают тем, кто трудится?
– Так‑то оно так, – сказал Бебешка.– Но обидчики всегда говорят, что они все честно заработали. Даже если отняли силой.
– Значит, справедливость – бороться с несправедливыми, – твердо сказал Арбузик.– И не верить лживым словам…

НОВАЯ ВСТРЕЧА С ЗЕЛЕНОХВОСТЫМИ

Мальчики отправились в путь до восхода солнца. Теперь карту местности рисовал Бебешка. Оказалось, Арбузик начисто забыл все условные знаки. На карте ведь не рисуют лесов или гор, как рисуют их художники, а все изображают условными знаками. Например, чтобы показать на карте лес, ставят условный знак дерева, а лесной участок обводят тонкой сплошной чертой. Реку изображают линией со стрелочкой, показывающей, куда течет река. Болото отмечают короткими параллельными штрихами, и понимающий сразу видит: топкое, опасное место…
Вскоре мальчикам встретился новый загон из прутьев, обмазанных глиной. На этот раз возле загона бродили серые кролики. Они были так же медлительны и грустны, как и серые овцы. Мальчикам показалось, что и это – заколдованные люди.
– Тут что‑то произошло, на этом острове, – задумчиво сказал Бебешка.– Много бы я дал, чтобы узнать всю историю…
– Эй, серые кролики! – закричал Арбузик.– Идите сюда, да поживее! Мы не обидим вас!
– Напрасная затея, – покачал головой Бебешка.– Они немы как рыбы.
– Пусть знают, что мы ненавидим зеленохвостых и готовы сразиться с ними!
Серые кролики не спускали с мальчиков внимательных, умных глаз. На серых мордочках блестели слезы.
– Эй, кролики! – вновь закричал Арбузик.– Мы прилетели в вашу страну, чтобы освободить детей, похищенных зеленохвостыми в нашем городе! Помогите нам! Скажите, где эти дети?…
Кролики молчали. Мальчики переглянулись и пошли своей дорогой. С трудом взобрались на вершину холма, поросшего густым лесом.
– Этак ведь, без еды, и ноги протянешь, – сказал Бебешка.– Давай хорошенько поищем в лесу что‑нибудь съедобное. Я где‑то читал, что лес может накормить человека в любое время года…
После долгих поисков мальчики набрели на ореховое дерево. Арбузик мигом взобрался на него и нарвал орехов. Орехи были спелые и сладкие. Скорлупа у них была настолько тонкая, что легко ломалась руками. То‑то начался пир!
Вдруг послышался шум машин. На дороге у подножия холма показались два грузовика. Они мчались на большой скорости.
Машины направились к загону, возле которого толпились серые кролики. С вершины холма было хорошо видно, что кролики издалека заметили грузовики. Все они повернули мордочки в сторону машин и равнодушно ожидали, что будет дальше. Ни один кролик не побежал прочь, ни один не сделал попытки спрятаться.
Грузовики остановились. Из кабин выскочили зеленохвостые. Они хватали серых кроликов, связывали им ноги и бросали в кузов. Нагрузив машины, зеленохвостые поехали обратно.
– Я не могу видеть всего этого! – в гневе закричал Арбузик.– Смерть зеленохвостым негодяям!
– Тс‑с, замолчи, – остановил его Бебешка.– Еще не время вступать в открытую схватку. Но погоди, они ответят за все преступления!…
Зеленохвостые проехали мимо. Черная, как дым, пыль стлалась за грузовиками.

БОМБОКО

Если прежде, ориентируясь по солнцу, мальчики шли на запад, то теперь они несколько изменили свой путь, стараясь не упускать из виду дорогу, по которой проехали зеленохвостые.
Прошел час. И другой. И третий. Мальчики все шагали. От усталости у них заплетались ноги. Но они пересиливали усталость. Им не терпелось поскорее спасти похищенных детей.
Арбузик и Бебешка знали, что зеленохвостые не отдадут детей по доброй воле, и жалели, что не прихватили с собой ружей, отнятых у браконьеров.
– Нас ожидают горячие денечки, – сказал Арбузик.
– Кто ищет справедливости, не рассчитывает на легкую жизнь, – кивнул Бебешка.– Но я верю в нашу победу. Как‑нибудь исхитримся одолеть зеленохвостых. Важно побольше разузнать об их жизни, тогда многое прояснится.
Мальчики пересекли долину. За нею открылась новая гряда холмов. Опять пошли спуски и подъемы, потянулись кустарники и лесные рощи. Но день был на исходе. Стало быстро смеркаться. Мальчики взяли в сторону от дороги, не желая подвергаться лишней опасности.
Неожиданно показались развалины какого‑то города. Вероятно, город погиб много лет тому назад, потому что на развалинах выросли уже большие деревья.
– Заночуем среди развалин, – предложил Бебешка.– Уже поздно. Хищники вот‑вот выйдут на охоту.
Между тем совсем стемнело. Мальчики то и дело спотыкались о камни.
Впереди высились колонны полуразрушенного дворца с куполообразной крышей. Вверх вели выщербленные ступеньки, хорошо заметные при свете луны. По бокам лестницы, оскалив морды, лежали белые мраморные львы.
Часть дворца сохранилась. Но мальчики не торопились входить внутрь. Они уже по опыту знали, что в заброшенных помещениях селятся летучие мыши и ядовитые змеи, и в нерешительности остановились.
Но вот в темном провале дворца блеснул огонек. Арбузик и Бебешка, как по команде, бросились на землю и затаились.
Послышались гулкие шаги. Из‑за колонн вышел небольшого роста человек. Бебешка и Арбузик готовы были поклясться, что это не зеленохвостый.
Человек держал над головой факел. Видимо, он хорошо знал развалины, потому что ступал уверенно и быстро. В нужных местах ловко перешагивал через камни.
– Вот кто нам нужен, – прошептал Бебешка.– Именно этот человек поможет нам. И оба мальчика выступили из темноты.
– Эй, товарищ! – негромко позвал Арбузик. Человек остановился, выхватил кинжал и закричал грозно:
– Защищайтесь, хвостатые твари! Живым я не дамся!
– Успокойтесь, – сказал Бебешка.– Разве вы не видите, что перед вами не зеленохвостые негодяи, а обыкновенные люди?
– Теперь вижу, – удивленно сказал человек.– Кто вы такие и как очутились в нашей стране?
– Нам лучше поговорить обо всем в более укромном месте.
Человек повел мальчиков под своды разрушенного дворца.
По гранитным ступенькам все трое вошли в огромный зал. Незнакомец высоко поднял факел, чтобы было светлее, и вежливо предложил Арбузику и Бебешке сесть на скамью у самой стены.
При свете факела мальчики рассмотрели наконец незнакомца. Он сам или его предки были, вероятно, родом из Африки: человек был темнокожим. Светились только белки глаз да зубы, когда человек улыбался. А улыбался он постоянно. Он был добрым и отважным. Это было сразу понятно даже тому, кто впервые видел его. Звали человека Бомбоко.
Когда Арбузик и Бебешка рассказали о себе, Бомбоко, кивая головой, заулыбался еще доверчивей.
– Чтобы победить хвостатых негодяев, нужно знать историю нашей страны, – сказал он.– Предвидеть грядущее способен только тот, кто хорошо знает прошлое и настоящее. Поэтому, прошу, наберитесь терпения и внимательно выслушайте меня.
И Бомбоко поведал мальчикам историю своей страны…

О ЗЛОМ ДУЛЯРИСЕ, ПОГУБИВШЕМ ДОБРОГО ВОЛШЕБНИКА УГЛЕВАНА

Страна, в которой теперь хозяйничают зеленохвостые, некогда была процветающей и свободной. В ней жили и белокожие, и темнокожие люди. Все они жили вместе в мире и согласии. Правил страной в ту пору добрый волшебник Углеван.
Добрый волшебник давал каждому жителю страны дом и поле, плуг и пару быков. Никто не имел права продавать или дарить свой дом, свой плуг и свое поле. Когда умирали отец и мать, дети не получали в наследство ни вещей, ни денег. В наследство им оставалась только память о родителях, их доброе имя да обычай справедливого отношения к людям.
В те времена жизнь была свободной и радостной. Люди были равны между собою, а равные, понятно, состязаются лишь в добрых делах. Даже когда случалась беда, люди не были одиноки. Немощных кормила вся деревня. Жители деревни помогали старым, слабым и сиротам. Они заботились о здоровье друг друга, потому что чем больше было здоровых людей, тем богаче и счастливее жилось всем.
Однажды морские волны пригнали к берегу бочонок. В бочонке рыбаки нашли красивого мальчика. Рыбаки, разумеется, не знали, что это злой волшебник Дулярис, побежденный великим волшебником Оргисом из страны Синих Гор. Дулярис, отвратительный, волосатый карлик, последними остатками своей волшебной силы превратил себя в мальчика. Он надеялся обмануть людей и как‑либо снова добиться власти.
Оргис из страны Синих Гор предсказал: если Дулярис совершит новое преступление, он будет наказан страшной болезнью. Болезнь будет длиться до тех пор, пока люди будут помнить о преступлении Дуляриса.
Найдя в бочонке мальчика, рыбаки известили об этом своего повелителя Углевана. Добрый Углеван, не подозревая ничего плохого, взял умиравшего от голода и жажды мальчика к себе во дворец и сделал своим слугою. Он жалел мальчика и не обременял его непосильной работой. Все обязанности слуги заключались в том, чтобы чинить гусиные перья для Углевана, Этими перьями волшебник писал книги о временах, когда не станет волшебников, потому что все люди будут мудрыми и смогут сообща трудиться ради единой цели.
Дулярис весьма искусно притворялся скромным и вежливым слугою. На самом деле он ждал удобного случая, чтобы погубить Углевана.
Углеван видел людей насквозь. Но он любил своего скромного и вежливого слугу и впервые не поверил своим глазам, которые говорили ему, что Дулярис злодей и подлый обманщик. Но кто не верит глазам, расплачивается сердцем.
Воспользовавшись случаем, Дулярис набросился на Углевана и пронзил его мечом. Разумеется, Дулярис тотчас же заболел, как и предсказал великий Оргис. Ужасные язвы покрыли Дуляриса с головы до пят. Язвы набухали и лопались, причиняя преступнику нестерпимую боль.
Но коварный Дулярис вознамерился перехитрить великого волшебника Оргиса и избавиться от мучительной болезни. Он решил любой ценой заставить народ забыть об убийстве Углевана. Да‑да, если бы народ забыл о гнусном убийстве, Дулярис избавился бы от своей болезни!
Дулярис объявил себя королем, властелином страны. Но люди ненавидели убийцу. Что только не делал самозванец, чтобы люди забыли о его преступлении: раздавал подарки, показывал фокусы, устраивал бесплатные цирковые и театральные представления, – ничего не помогало.
И тогда Дулярис стал натравливать белокожих на темнокожих, чтобы тех и других ослабила глупая взаимная вражда и чтобы те и другие искали заступничества у него, Дуляриса, врага белокожих и темнокожих. „Чем больше будет у людей ссор, бед и несчастий, тем меньше будут они вспоминать о смерти Углевана“, – рассудил Дулярис. Сотни тайных сыщиков подслушивали под окнами домов, что говорят о короле люди. Сыщики доносили на честных людей, проклинавших Дуляриса. Этих людей бросали в тюрьмы. Тюрьмы переполнились. С утра до позднего вечера палачи казнили несчастных. И все равно Дулярису не хватало ни тюрем, ни палачей.
Ропот в народе не утихал. Люди подбадривали друг друга и объединялись. Они не хотели покориться мучителю и смело говорили правду. Гибель честных и мужественных людей пробуждала в других людях честь и мужество.
Дулярис изнемогал от беспрерывной войны против народа. Злоба его росла. Прослышав о том, что на далеком острове у края земли живут свирепые двуногие крокодилы, Дулярис послал на остров корабль и привез оттуда в свое королевство несколько зеленохвостых чудовищ. Каждый день им бросали на съедение ни в чем не повинных людей – противников злого короля. Зеленохвостые быстро расплодились. Дулярис научил их человеческой речи, и они стали беспрекословно исполнять его приказы.
Но все это не помогало Дулярису избавиться от тяжелого недуга. И Дулярис совершил новое злодеяние.
Среди льдов и снегов Антарктиды жил великий мудрец Антаркт. Зеленохвостые обманом захватили его, заковали в цепи и доставили к Дулярису.
Дулярис приказал Антаркту сделать так, чтобы жители королевства потеряли память и напрочь забыли о том, кто убил доброго волшебника Углевана.
Долго отказывался мудрец Антаркт исполнить преступную волю. Но в конце концов согласился при условии, что Дулярис отпустит его на свободу. Дулярис поклялся, что отпустит. Тогда Антаркт построил необыкновенную машину, испускавшую чудесные лучи. Мало кто из слуг короля знает, где находится эта машина. Это самая большая тайна всего королевства. Едва лучи направили на людей, люди тотчас забыли о смерти Углевана и преступлении Дуляриса.
О, как обрадовался Дулярис! Он заплясал от радости, потому что сразу же исцелился от болезни. С его тела пропали гниющие язвы.
Согласно уговору, Дулярис должен был отпустить мудреца Антаркта на свободу. Однако он не торопился исполнить свое обещание. Боясь, как бы люди снова не вспомнили о смерти Углевана, Дулярис дал Антаркту новое приказание: превратить жителей королевства в домашних животных.
Понял Антаркт, что его обманули! Но чтобы вырваться на свободу и отомстить Дулярису, он все же согласился выполнить и этот приказ злого короля. Жители страны были заколдованы. Одни превращены в серых кроликов, другие – в серых овец.
Дулярис был доволен: отпала нужда в необыкновенной машине, на которую приходилось тратить громадные средства. Уж кто‑кто, а кролики и овцы вели себя безукоризненно: не сопротивлялись, когда их ловили для съедения.
Кроликам и овцам не нужны были ни дома, ни школы, ни дороги. Они ели траву, которой хватало повсюду, и жили под открытым небом, благо на острове никогда не случалось морозной и снежной зимы.
Города и деревни вскоре разрушились, книги порвались или были сгрызены мышами, а дороги заросли дикими колючками.
Но Антаркт превратил в серых овец и в серых кроликов не всех жителей королевства. Часть людей он тайно спрятал в глубоких пещерах, надеясь со временем спасти их.
Увы, он не представлял себе, как опасен Дуля‑рис. Злой король и hp собирался отпускать Антаркта на свободу, давно замыслив погубить его.
Слуги Дуляриса коварно набросились на Антаркта и смертельно ранили его.
Там, где погиб мудрец, возникла волшебная река. Ее называют Гуникс. Воды этой реки зеленые и липкие. Всякий, кто коснется зеленых вод Гуникса и переберется на другой берег, превратится в свою противоположность: умный станет глупым, веселый – печальным и так далее. И только перед мудрым, добрым и красивым бессильны воды реки.
Тут Бебешка перебил Бомбоко:
– Нам это уже известно. У Арбузика в голове была целая библиотека, а теперь у меня, у бывшего двоечника Бебешки, полно отличных мыслей!
– Да‑да, – подтвердил Арбузик, – во всяком случае больше, чем игрушек на городской елке!
– Я счастлив, что встретил вас, уважаемые Бебешка и Арбузик, – с поклоном сказал Бомбоко.– Мы будем, конечно, вместе сражаться с зеленохвостыми. Но дослушайте, пожалуйста, до конца историю нашей бедной страны. Самое драгоценное, чем владеет человек, – это память. Память питает все надежды. Кто лишен памяти, тот не способен ни трудиться, ни защищать правду…

ГУНИКС

– Итак, – продолжал Бомбоко, – волшебная река Гуникс изменяет всякого, кто переберется через ее воды. Мне кажется, это была уже месть мудреца Антаркта. Он подстроил все это на случай, если коварный Дулярис не сдержит своего слова…
Зеленохвостым под страхом смертной казни запрещено подходить к реке Гуникс. Любой из них, коснувшись ее вод, может превратиться в обыкновенного человека. И сами зеленохвостые боятся этого как огня. Ведь каждый из них знает, что обыкновенного человека в стране Дуляриса ожидают преследования и неминуемая гибель.
Зеленохвостые не подпускают к реке Гуникс и заколдованных жителей. Серые кролики или серые овцы, переплыв реку, вновь станут людьми, и к ним вновь вернется память о прошлом. Боясь этого, зеленохвостые день и ночь кружат на вертолете над рекой Гуникс. Они тщательно следят за тем, чтобы ни один заколдованный житель нашей бедной страны не приблизился к волшебной реке.
– Да‑да, – сказал Арбузик.– Мы видели этот вертолет, когда перебирались через Гуникс. С большим трудом нам удалось остаться незамеченными. Мы нырнули и сидели под водой, пока вертолет не пролетел мимо.
– Серым кроликам и серым овцам спрятаться от зеленохвостых гораздо труднее. Они ведь не могут нырять, а ночью боятся выходить из своих загонов… Больше всех боится реки Гуникс злой король. Дулярис вообще всего боится, чувствуя, что ему не уйти от расплаты. Вот отчего он заперся в своем дворце…
– А далеко ли до дворца? – нетерпеливо спросил Арбузик.
– Полдня пути, – сказал Бомбоко.
– Полдня пути, и мы сразимся с Дулярисом! – воскликнул Арбузик, хлопая в ладоши.
– Подождите радоваться, – сказал Бомбоко, печально качая кучерявой головой. – Вам еще не все известно о своих противниках. Они гораздо опасней, чем вы думаете…
После смерти мудреца Антаркта жители страны, прятавшиеся в подземелье, стали выходить наверх. Они хотят видеть солнце и дышать свежим воздухом. Видеть солнце и дышать свежим воздухом – право каждого, кто рожден. Дулярис не признает этого права.
Едва люди выбираются из подземелья, тело злого короля вновь покрывается ужасными язвами. Ведь о его преступлениях хорошо помнят все, кто не заколдован.
Разъяренный Дулярис вновь запустил волшебную машину мудреца Антаркта. Он разослал зеленохвостых во все концы королевства с приказом хватать каждого человека, которого они найдут. Теперь зеленохвостые обшаривают каждый кустик, заглядывают под каждый камень, караулят возле каждой норы. Горе тому, кто попадется им в лапы…
Голос Бомбоко задрожал от волнения.
– Наш отряд совсем поредел, – с грустью сказал он.– Осталось всего восемь человек. Пятеро из них больны или ранены. Как раз сегодня ночью я должен встретиться с командиром другого отряда. Этот отряд прячется в горах недалеко отсюда. Мы хотим объединить силы. У нас нет оружия, нет йода и бинтов, чтобы перевязывать раны. А у тех, что прячутся в горах, есть, говорят, пулемет и медикаменты. Командир горного отряда хочет командовать и нашим отрядом. Пусть себе командует, мне не жаль уступить ему. Но признаюсь: что‑то я не очень доверяю этому командиру.
– Коварный Дулярис может подослать шпиона, чтобы заманить ваш отряд в ловушку и уничтожить, – сказал Бебешка.

– Да, такая опасность есть, – кивнул Бомбоко.– Может, вы согласитесь пойти со мною на встречу с человеком, который называет себя командиром? Честный он человек или бесчестный? Я боюсь ошибиться. Нельзя добиться победы, если плохо думать о хорошем человеке. Но ведь нельзя победить и в том случае, если верить лгунам…

ФАБРЕО И БЕСУМА

Вместе с Бомбоко мальчики тотчас отправились на место встречи с командиром горного отряда.
Бомбоко надел на факел приспособление, напоминавшее абажур настольной лампы. Под колпаком огонь был менее заметен со стороны.
Бомбоко шел очень быстро. Он хорошо знал все тропинки в разрушенном городе, бывшей столице Углевана. Мальчики перелезли через кучу битого кирпича, протиснулись в узкую щель сохранившейся городской стены. За стеной валялись каменные плиты. Бомбоко сдвинул в сторону одну из них – открылся подземный ход. Все по очереди забрались в него.
Узким коридором, согнувшись, прошли около километра, потом долго поднимались по ступенькам и наконец очутились в горах, среди скал.
Сияла полная луна. Дул легкий ветерок.
Бомбоко завыл шакалом. Со стороны отвесных скал ему ответили таким же воем.
– Он здесь, – шепнул Бомбоко.– Все в порядке. Следуйте за мной.
Через пять минут мальчики вошли в просторную пещеру. Бомбоко снял с факела колпак. Тревожный свет озарил лица двух незнакомцев – темнокожего, по имени Бесума, и белокожего, по имени Фабрео. Этот Фабрео и называл себя командиром горного отряда.
Все пожали друг другу руки.
– Эти люди, – сказал Бомбоко, указывая на Арбузика и Бебешку, – прилетели из далекой страны, чтобы выручить похищенных детей. Они согласны помочь нам в борьбе против зеленохвостых. Мы должны принять их в объединенный отряд.
– Какие храбрецы! – усмехнулся Фабрео.– Да знают ли они, где теперь похищенные дети? Они давно в желудке короля Дуляриса!
– Неправда, – твердо сказал Бебешка. Он не верил, что зеленохвостые похитили детей, чтобы съесть их. Рассказ Бомбоко убедил его, что дети нужны Дулярису для чего‑то другого.
– Дети живы, и мы спасем их, – сказал Арбузик.
– Откуда вы знаете, что они живы? – спросил Фабрео.– У вас есть доказательства?
– Не будем отвлекаться, – вмешался в спор Бомбоко.– Ночь уже на исходе. Нам предстоит ответить на два вопроса: где достать оружие? Кто будет командовать объединенным отрядом повстанцев?
– Командовать должен я, – сказал Фабрео.– У меня нет на этот счет никаких сомнений. Во‑первых, у меня крупнее отряд. Во‑вторых, у меня белая кожа. В‑третьих, я самый несчастный и больше всех ненавижу короля Дуляриса.
– Это почему же вы самый несчастный? – удивился Арбузик. Ему сразу не понравился Фабрео, вертлявый человечек с настороженными глазками.
– Вы знаете, как я жил раньше? До того, как король Дулярис обратил живых людей в полуживых баранов и кроликов? Я жил хорошо, я жил припеваючи. Рыбаки приносили мне рыбу, а я рассказывал им сказки.
– Сказки?
– Да, именно сказки, – гордо сказал Фабрео.– Я утешал бедных рыбаков богатыми сказками. И за это получал много рыбы. О, какая это была вкусная рыба!… Я поведу объединенный отряд на Дуляриса. Я буду главным командиром. Я рожден быть командиром, потому что еще моя бабушка говорила: „Фабрео, ты должен быть самым главным командиром!“
– Так, – важно сказал Бебешка.– Утрите слезы, Фабрео. Что скажете вы, Бомбоко? Тот тяжко вздохнул:
– Прежде я был рыбаком. Как мой отец, дед и прадед. Утром я уходил в море, а возвращался поздно вечером, когда садилось солнце. Но никогда я не ел рыбы досыта. Я не видел ничего, кроме слез и горя. Но я люблю свою страну. Здесь родились мой отец и моя мать, мой дед и мой прадед. Я люблю свой народ и буду сражаться за его свободу и счастье!…

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Пока Бомбоко говорил, Фабрео что‑то шепнул на ухо Бесуме. Тот кивнул и, отступив в тень, неслышными шагами, на цыпочках, стал пробираться к выходу из пещеры.
Этого не заметили ни Бебешка, ни Бомбоко. Но это заметил Арбузик и потому тотчас же последовал за Бесумой.
Миновала уже середина ночи. Луна светила вовсю.
Выйдя из пещеры, Арбузик тотчас увидел Бесуму. Тот быстро и ловко взбирался на скалу.
„Куда это он так торопится?“ – подумал Арбузик. Его охватило нехорошее предчувствие, и он полез вслед за Бесумой.
Взобравшись на высокую скалу, Бесума зажег факел и стал размахивать им.
„Вот оно что! – догадался Арбузик.– Бесума зовет зеленохвостых, подавая им сигнал! Он и Фабрео – шпионы и предатели!“
Арбузик спрыгнул со скалы. Но неудачно: сильно ударился о камни и исцарапался до крови. Не обращая внимания на боль, Арбузик доковылял до пещеры и закричал:
– Спасайтесь! Фабрео шпион и предатель! Сюда бегут зеленохвостые!
Услыхав крик Арбузика, Фабрео выхватил у Бомбоко факел и тут же погасил его. Пещера погрузилась в непроницаемый мрак.
– Фабрео шпион и предатель! Держите его! – Арбузик пытался загородить собою выход из пещеры.
Но Фабрео, сбив с ног Арбузика, выскочил наружу, громко вопя:
– Скорее, сюда! На помощь! Тут все они, все их командиры!…
Издалека уже доносились злые крики зеленохвостых, топот десятков ног и свирепое сопение.
Арбузик громко стонал, лежа на камнях возле пещеры.
– Скорее! – вскричал Бомбоко.– Я знаю тайный лаз, мы успеем скрыться!
– Нет, – ответил Бебешка, – всем нам не убежать. Арбузик ранен, и я останусь рядом с ним.
– Скорее! – повторил Бомбоко.– Попасть в лапы зеленохвостых – хуже смерти!
– Теперь вы знаете предателя, Бомбоко, – сказал Бебешка.– Вы должны бежать, чтобы отомстить за всех нас. Вот наша карта. Возьмите ее себе. На ней крестиком отмечено место, где спрятаны три ружья с большим запасом патронов. Они вам пригодятся.
– Спасибо, спасибо! Ружья и патроны нам необходимы…
Бомбоко выскочил из пещеры. Луна как раз зашла за тучу, и предатели его не заметили.
Бебешка поднял стонущего Арбузика и перенес его в пещеру.
– Что же ты? – с укором проговорил Арбузик.– Почему не убежал?
– Кто же бросает в беде своего друга? Давай‑ка лучше отвлечем зеленохвостых, чтобы успел скрыться Бомбоко. А потом займемся твоими ушибами.
И Бебешка вышел из пещеры.
– Тут они, голубчики, все трое! – визжал от радости Бесума, размахивая факелом.– Где петушок, там и гребешок!
– Скорее, скорее! – кричал Фабрео.– Такая добыча не снилась вам и во сне! Его величество останутся очень довольны!…
Со всех сторон к пещере сбегались зеленохвостые. Бебешка только теперь увидел, что руки у них совсем не похожи на человеческие. Это были когтистые лапы. Мелькнула мысль: „Вот почему зеленохвостые надевают перчатки, когда притворяются людьми!“
Зеленохвостые бросились к Бебешке.
– Ни с места! – грозно остановил их Бебешка.– Еще шаг, и все вы взлетите на воздух! Вход в пещеру заминирован! Закройте пасти и спрячьте когти! Я буду говорить только с главным мошенником и мучителем этой страны Дулярисом!
– Он лжет, что вход заминирован! – закричал Фабрео.– У них не было ни одной мины!
– У них не было мины, – угодливо кланяясь, подтвердил Бесума.
– Молчать! – заревел зеленохвостый с огромными клыками. По всей видимости, он был тут главным.
Почесав свою вытянутую морду, клыкастый спросил:
– Сколько вас в пещере?
– Зайди сам и сосчитай, – спокойно ответил Бебешка.– Имей в виду, это мои последние слова. Я буду разговаривать только с Дулярисом! Или ты думаешь, мы прилетели сюда, чтобы разговаривать с его слугами?
– Кто это вы и на чем вы прилетели? – заикаясь, спросил клыкастый.– И когда вы прилетели? И откуда?…
Бебешка, не ответив, ушел в пещеру. Клыкастый затрясся от злости.
– Эй вы, поросячья колбаса, – накинулся он на Фабрео и Бесуму.– Ну‑ка, зайдите в пещеру да вытряхните их оттуда!
– Мы вдвоем не справимся, – взмолился Бесума.– И не было такого уговора, что именно мы должны вытряхивать их…
– Не рассуждать! – заревел клыкастый и ударил Бесуму палкой, так что у того голова вжалась в плечи.
Фабрео бросился на колени.
– Умоляю! Вы ведь сами слышали, что тут заминировано!
– Жалкий трус! – клыкастый вновь замахнулся палкой.– Вот я тебе сейчас прочищу мозги!…
Не дожидаясь трепки, Фабрео потрусил к пещере. Остановился. Сделал еще шаг. Еще. Взрыва не было.
– Потопай! – приказал клыкастый.– Хорошенько проверь, поросячья колбаса, нет ли там мины!
Фабрео пытался топать нетвердыми ногами. Было видно, что он дрожит от страха…

МАЛЬЧИКИ ПОПАДАЮТ В ПЛЕН

Никакого взрыва, понятное дело, не произошло. Вскоре зеленохвостые убедились, что их обманули.
– Обман! – завопил клыкастый, и все его воинство оравой устремилось в пещеру.
Зеленохвостые схватили мальчиков и бросили их в железную клетку, которую принесли с собой. Затем – в поисках Бомбоко – обшарили пещеру. Но, разумеется, безрезультатно.
– Где третий? – клыкастый колотил палкой Фабрео и Бесуму.– Где обещанный третий? Я спущу с вас шкуру, я превращу вас в сосиски, в бульон, в паровые котлеты! Где третий?…
– Не теряйте времени, – перебил его Бебешка.– Третий успел скрыться. А мы торопимся к Дулярису.
– Обыскать все кругом! Перевернуть каждый камень! Заглянуть в каждую трещину! – заревел во всю глотку клыкастый.
Зеленохвостые, спотыкаясь, бросились исполнять приказание. Они перевернули все камни, заглянули во все трещины, но с тем же результатом, что и прежде.
– Вот что, – клыкастый схватил Фабрео и Бесуму за шеи, – вы пойдете со мной к королю! Вы упустили важную птицу, так отвечайте за нее своими крылышками!
Повернувшись, клыкастый зашагал по направлению к королевскому дворцу.
Фабрео и Бесума потащили следом за ним клетку с Бебешкой и Арбузиком. Замыкали шествие зеленохвостые, построившись в колонну по четыре.
Предатели пыхтели под тяжелой ношей. Едва они сбавляли шаг, чтобы передохнуть, зеленохвостые подбадривали их увесистыми тумаками, так что Фабрео и Бесума вновь догоняли клыкастого.
Было уже утро. Пригревало солнце. Высоко в небе летали птицы.
Арбузик хотел спросить Бебешку, отчего в стране Дуляриса птицы держатся высоко в небе. В это время ласточка, погнавшись за мошкой, слишком приблизилась к земле. Один из зеленохвостых, подпрыгнув, клацнул зубами, и бедная ласточка исчезла в ненасытном брюхе…
Справа простиралась безмолвная равнина. Слева высились горы.
Наконец вдали показалась огромная башня. В лучах утреннего солнца она казалась багровой. Это был дворец короля Дуляриса.
Больше всего мальчиков удивило то, что возле дворца почти не было никаких других построек. Попросту говоря, королевский дворец обходился без королевской столицы. Как выяснилось впоследствии, зеленохвостые вовсе не строили жилищ. Защитой от дождей, холода и солнца служила им только одежда. Они получали ее от короля – согласно роду своих занятий и званию. Зеленохвостые не снимали полученной одежды, пока не изнашивали ее до дыр. Поэтому в королевстве Дуляриса можно было увидеть даже высокопоставленного чиновника в потрепанной, замызганной одежде…
Стража у ворот долго перешептывалась с клыкастым, прежде чем всех впустили в королевский дворец.
Это было темное неуютное здание, сложенное из грубых камней. Полы и лестницы дворца были покрыты коврами из кроличьих шкурок. Воздух был пропитан смрадом.
Зеленохвостые внесли клетку с пленниками в тронный зал. Но оказалось, что король Дулярис еще спит. Никто не решался разбудить короля. Клетку поставили на пол и прикрыли сверху грязным одеялом. Потом кто‑то сказал, что пленников желает осмотреть наследник короля Дуляриса, его единственный сын принц Болдуин, и одеяло сняли.
В сопровождении свиты из зеленохвостых, блиставших орденами на черных, голубых и малиновых фраках, в зал вошел небольшого роста, неповоротливый, заросший косматой шерстью толстяк, не слишком похожий на человека. Это был принц Болдуин.
Толстяк наклонился над клеткой и сощурился. Он ничего не говорил, только икал и ковырял толстым пальцем в зубах.
Обойдя клетку, принц плюхнулся в принесенное кресло и сразу же заснул. И, конечно, сразу же захрапел. Казалось, будто в тронном зале лентяи принялись пилить бревно. Вдруг принц всхрапнул так громко, что разбудил самого себя.
Удивленно посмотрев на пленников, он пожевал губами, подмигнул и весело сказал:
– Бум!
3еленохвостый в парике и костюме придворного, почтительно стоявший рядом с креслом принца, громко перевел:
– Великий принц хочет скушать пирожок с начинкой из вашего мяса! Принц кивнул головой.
– Бум‑бум‑бум! – проговорил он, складывая губы трубочкой.
Придворный перевел:
– Великий принц считает, что обедать полезно сразу же после завтрака, а ужинать – сразу после обеда.
Мальчики ничего не ответили. Принц, видимо, очень этим оскорбился. Он сморщился и покраснел, как помидор. Расторопная свита тотчас же подхватила принца под руки, подняла с кресла и быстро увела из зала.
– Ну и тип! – сказал Арбузик.– Бьюсь об заклад, что у него в голове вместо мозгов три фунта ливера! Он хотел взять нас на испуг!
– Я боялся расхохотаться, – сказал Бебешка.– Если таков сынок, каким же должен быть его папаша?…
Между тем зал наполнился важными придворными чинами в ярких одеждах. Придворный распорядитель, трижды ударив в барабан, громко возвестил:
– Величайший из величайших, умнейший из умнейших, добрейший из добрейших король Дулярис Первый собрал лучших слуг королевства, чтобы огласить новые утренние прекрасные указы и мудрые законы!
Заиграл оркестр. Будто лягушки заквакали в пруду хором. Под эти звуки в зал вплыл пузатый, неуклюжий, большеголовый Дулярис.
Мальчики ожидали увидеть кровожадного хищника. Однако Дулярис больше походил на усталого обжору. Взгляд его голубых глаз был устремлен куда‑то вверх.
Опустившись на трон, отдуваясь и глядя в потолок, король медленно и валено произнес:
– Сегодня утром я съел, помимо того, что съедаю по утрам, еще и жирную курочку. Она мне понравилась.– Он неторопливо поковырял пальцем в носу. Высунув язык, ощупал его и осмотрел в небольшое зеркальце. И затем добавил:– Отныне я велю всем подданным королевства съедать каждое утро по жирной курочке. Этот указ велите объявить по всей стране.
Придворные захлопали в ладоши. Музыканты заквакали на серебряных флейтах и трубах. Главные писцы королевства, обмакнув перья в чернильницы, принялись писать параграфы указа.
– Указ огласят перед серыми овцами и перед серыми кроликами? – шепотом спросил Арбузик Бебешку.
– Конечно, – сказал Бебешка.– Для них и составляются эти добрые указы.
– Как же так? – удивился Арбузик.– У заколдованных нет ничего, кроме травы на поле да прелой подстилки в дырявом загоне. Где им взять курицу? Да и не едят кур ни серые овцы, ни серые кролики…
– Спасибо, спасибо за вашу любовь ко мне, – умиленно сказал король, когда хлопки и музыка умолкли.– Как видите, я ежедневно придумываю прекрасные законы. Ни дня без закона – это очень хорошая привычка. И вам, и мне она приносит много здоровья и радости… Сегодня утром, проснувшись, я подумал: „Как хорошо, когда подданные любят своего короля и не хотят ничего, чего не хочет король!“
Придворные вновь дружно захлопали в ладоши.
– Огласите новый закон, – продолжал король.– Пусть каждый подданный считает себя хорошим подданным, если он не хочет ничего, чего не хочет король!
Вновь заиграла музыка, придворные вновь захлопали в ладоши, писцы вновь обмакнули в чернила свои перья.
На этом королевские дела были окончены. Король утомленно зевнул и посмотрел на часы, вделанные в подлокотник трона.

В КОРОЛЕВСКУЮ ПАСТЬ

Отпустив взмахом руки придворных, король велел открыть клетку и подвести мальчиков к трону.
– Зачем вы прилетели в мою страну? – ласковым голосом спросил король.
– Мы прилетели освободить детей, которых украли зеленохвостые в нашем городе, – смело сказал Бебешка.– Верните их назад!
– И это все, моя крошка?
– Нет, – сказал Бебешка, – еще не все. Вы несправедливы и жестоки. Пора покончить с этим!
– Свеженькие мои детки, – сладким, очень сладким голосом сказал король, – вкусненькие мои детки! Мне вас очень, очень, очень жаль! Вы такие мяконькие, тепленькие!…
Мальчики растерялись.
Тем временем слуги поставили перед королем стол и принесли подносы с едой.
– Ваше величество, – доложил повар в белом колпаке, – третий завтрак подан. Не угодно ли подкрепиться?
– А что в меню? – спросил король.– Чем вы попотчуете сегодня своего доброго короля?
– Вам рекомендована строгая диета, – ответил повар.– Ведерко лягушачьих лапок в сметане.
– Уж не хотят ли мои доктора держать меня впроголодь? Добавьте‑ка, голубчик, поросенка да еще пару тушеных кроликов с картошкой!…
Король жевал, грыз, чавкал и плевался. На мальчиков он не обращал никакого внимания.
– Послушайте, Дулярис, – не вытерпел Арбузик.– Зачем вы придумываете свои глупые законы?
Король вытер губы салфеткой.
– Цып‑цып‑цып, – сказал он.– Цыплятки всегда хотят знать больше повара, который кладет их в горшок. Ну, так и быть, поскольку вас ожидает соль и перец, открою вам секрет: каждому королю хочется придумать много законов. Законы украшают короля. Особенно такого доброго и славного, как я.
– Вы злой и отвратительный обжора! – воскликнул Арбузик.– Как вы смеете себя хвалить? Это гадко!
Король выпучил глаза.
– А кто же похвалит короля, если король не похвалит сам себя? – удивился он.
– Пусть вас похвалят ваши подданные!
– Ах, подданные? – король пальцем поманил к себе повара, поварят и тех из придворных, которые неподвижно стояли за его троном.– Ну‑ка, скажите хором, кто самый добрый, самый мудрый, самый справедливый?
– Вы, ваше величество, – кланяясь, хором отвечали придворные, повар и поварята.– Вы самый добрый, самый мудрый, самый справедливый!
– Слыхали? – сказал Дулярис.– Вот что думают подданные. Они меня очень ценят, очень уважают и очень любят. Не то, что вы!
И король Дулярис поковырял пальцем в носу.
– Нужно выслушивать все мнения, – сказал он.– Тогда ясно, кого съедать в первую очередь. Из‑за очереди все споры. Каждый поросенок норовит установить себе очередь. Но очередь устанавливаю я!
Зевнув, король подал знак. Слуги схватили мальчиков и потащили их на кухню.
Мальчики защищались изо всех сил, но ловкие повара связали им руки и ноги и бросили на широкое медное блюдо. Обсыпали сверху солью и перцем. А рядом нарезали горку укропа и петрушки.
– Неужели мы погибнем, не освободив ребят, не отомстив зеленохвостым и пузатому Дулярису? – горько сказал Арбузик.– Если мы умрем, я никогда не увижу своего отца. Бедный отец! Я люблю его. Я люблю всех жителей нашего города. И Кучерявочку. И тебя, Бебешка…
– Нужно что‑то придумать, – сказал Бебешка. – На нашей стороне правда. Мы должны победить. Чем решительнее и смелее сражаешься с врагом, тем слабее враг…
В этот момент слуги короля подхватили медное блюдо с мальчиками и понесли его в тронный зал.
– А‑а, вкуснятинка подоспела, – сказал король и потрогал волосатым пальцем Арбузика.– Давненько я не глотал таких цыпляток. Ну, вот, с тебя и начнем!
И он широко разинул рот, который неожиданно оказался огромным, как у бегемота…

ТЮРЬМА

И вдруг король замер. Лицо его перекосилось, глаза выпучились, руки задрожали.
– А‑а‑апчи! – чихнул король так сильно, что повар, стоявший перед ним, свалился на каменный пол.– А‑а‑апчи! Апчи! – чихал король.
Слуги и придворные переполошились.
– Мерзавцы, – кричал изнемогая король в перерывах между чиханием.– Что за перец вы мне подложили?… Всех!… Всем!… Всем прикажу отрубить!… А‑а‑апчи!…

Слуги подхватили короля под руки, увели в спальню и уложили на мягкую перину. Тотчас же сбежались доктора. Они наперебой предлагали лекарства и снадобья. Но ужасное чихание продолжалось…
К Арбузику и Бебешке подскочил зеленохвостый, запихнул их в мешок и куда‑то потащил. Через некоторое время мальчиков стали опускать на лифте – они по звукам догадались об этом.
Потянулись страшные минуты ожидания. Но бедные пленники не пали духом. Арбузик перегрыз на своих руках веревку и помог Бебешке освободиться от пут.
Наконец мальчиков вытряхнули на пол. Они попадали один на другого, но тут же вскочили на ноги и огляделись.
Они очутились в крошечной комнатке без окон. Стены ее и потолок были кирпичными. Это была тюремная камера. В камере стояли две узенькие железные кровати без матрацев, без простыней и без подушек. Не было ни стола, ни табурета.
– Зеленохвостые посадили нас в подземную тюрьму, – сказал Арбузик, ощупывая синяки и ссадины, – он получил их, когда спрыгнул со скалы, торопясь предупредить Бомбоко и Бебешку об измене. Среди волнений и страхов Арбузик совершенно забыл о своей больной ноге и теперь почти не ощущал боли.– Отсюда будет нелегко выбраться.
– В тюрьме – не в желудке Дуляриса, – сказал Бебешка.
– Хотел бы я знать, – задумчиво произнес Арбузик, – отчего так сильно расчихался негодный король?…

ВОЛШЕБНОЕ КОЛЕСО

В железной двери открылось окошечко. В него просунулась когтистая лапа и поставила глиняную миску с супом из каких‑то кореньев.
– Эй, вы! – заорал зеленохвостый.– Приготовьтесь к выходу на работу!
Суп был отвратительный, но мальчиков давно мучил голод. Они накинулись на еду, поочередно отхлебывая прямо из миски.
Едва мальчики съели суп, распахнулась дверь в тюремный коридор.
– Выходи! Поживей, поживей! – Зеленохвостый погнал мальчиков к лифту.
Опустившись еще ниже, мальчики оказались в просторном, как цирковая арена, зале. Зал был ярко освещен электрическим светом. В середине зала на вертикальной оси вращалось огромное колесо. Точнее сказать, не вращалось, – его вращали дети. Их было больше сотни, мальчиков и девочек. Каждый был привязан к своему месту, и каждый круг за кругом шел вслед за колесом, толкая его за деревянную ручку. Вокруг стояли зеленохвостые – надсмотрщики с плетками.
Бебешку и Арбузика на ходу привязали к колесу – присоединили к запястьям рук блестящие провода.
– Так вот для чего Дулярису понадобились дети, – нахмурившись, сказал Бебешка.
– А зачем зеленохвостым это колесо? – шепотом спросил Арбузик.– Почему его крутят только дети?
– Молчать! Не разговаривать! – надсмотрщик стеганул мальчиков резиновой плеткой.
На щеке у Бебешки выступила кровавая полоса. Арбузику досталось по спине. Стиснув зубы, ребята молча толкали колесо. За кругом круг. За кругом круг…
Голова кружилась, сердце стучало. А рядом свистели и хлопали плети. Иные дети падали от усталости. Беспощадные надсмотрщики обливали их ледяной водой и вновь заставляли ходить по кругу.
Но вот окончилась смена. К колесу стали пристегивать других ребят. Бебешка и Арбузик едва передвигали ноги. Они совершенно выбились из сил. Если бы не лифт, они бы не добрались до своей камеры.
Войдя в камеру, оба свалились на узкие койки и тотчас уснули.
Их разбудили грубые крики. Зеленохвостый принес в глиняной миске очередную порцию бурды и снова велел приготовиться к выходу на работу.
– Как ты думаешь, – спросил Арбузик у Бебешки, – что делают зеленохвостые с детьми, которые не могут больше работать?
Бебешка усмехнулся:
– Добрый Дулярис, конечно, угощает их пирожным и отсылает домой к папам и мамам. А на их место вежливо приглашает новых детей.
– Стало быть, зеленохвостые все время похищают детей. В этом есть какой‑то таинственный смысл, – задумался Арбузик.– Проще пареной репы было бы поставить электромотор, чтобы крутить колесо. Но зеленохвостые поступают иначе. Почему?
– Мне кажется, именно это колесо придумал и построил мудрец Антаркт, которого убил Дулярис, – шепотом сказал Бебешка.– Помнишь рассказ Бомбоко?…
Смены повторялись через несколько часов. Мальчики не успевали отдохнуть – надсмотрщики снова и снова гнали их к тяжелому колесу. Работа продолжалась днем и ночью.
Впору было отчаяться. Но Арбузик и Бебешка дали себе слово выдержать все трудности, они ни на минуту не забывали о том, для чего прилетели в страну зеленохвостых. Они внимательно приглядывались к пленникам, но их каждый раз окружали незнакомые мальчики и девочки. Те, что пропали из их города, к сожалению, почему‑то не встречались. Может быть, они были в другом месте? А может быть, зеленохвостые нарочно подстраивали все таким образом, чтобы пленникам было труднее сговориться между собою?…
Как освободиться от зеленохвостых? Как спасти попавших в беду детей и выбраться из подземелья? Арбузик и Бебешка догадывались, что успех зависит от того, узнают ли они тайну подземного колеса. Но как было узнать эту тайну?
Однажды мальчикам сама собою пришла такая мысль: а что, если попытаться остановить колесо?…
Сделать это было очень непросто. Чтобы остановить колесо, следовало, по меньшей мере, заручиться поддержкой и помощью остальных ребят. Иначе провалилась бы вся затея. Но как было поговорить с мальчиками и девочками, если разговаривать строго‑настрого запрещалось? Если удары резиновых плеток тотчас сыпались на того, кто произносил лишь одно‑единственное слово?…

БЕБЕШКИНА ЗАПИСКА

И все же Бебешка нашел выход из безнадежного, казалось, положения. Проходя по коридору к лифту, он каждый раз незаметно запускал руку в мусорный ящик. Таким образом, был раздобыт клочок бумаги и несколько обгоревших спичек.
Ночью, когда все в тюрьме спали и надсмотрщики, отойдя от камер, дремали на стульях или играли друг с другом в щелчки, Бебешка спичечным угольком написал записку. На первый взгляд это был рисунок обыкновенной хрюшки. Но кто пригляделся бы повнимательнее, прочел бы очень важное сообщение.
Как только мальчики пришли на работу и встали к колесу, Бебешка сунул записку тощей, веснушчатой девочке впереди себя. Девочка схватила записку, взглянула на нее с удивлением, а потом догадалась, быстро прочла и молча передала дальше…
В этот день надсмотрщики кричали меньше, чем обычно: дети не переговаривались и дружно толкали колесо. Они хотели скрыть от зеленохвостых, что по рукам ходит тайная записка, призывающая к борьбе с мучителями.
У всех появилась надежда. Все радовались. Все ненавидели зеленохвостых, но не знали, как избавиться от них. Теперь нашелся кто‑то мужественный, и все дети решили ему помочь.
Записка за час обежала колесо и вернулась к Арбузику.
– Ура, все ребята прочли записку! – шепнул он Бебешке.
Надсмотрщик заметил это.
– Прекратить разговоры! – рявкнул он и ударил мальчика плеткой. От боли и неожиданности Арбузик выронил записку. Она упала на каменный пол.

– Что такое?! – завопил надсмотрщик.
Арбузик бросился к записке. Он хотел проглотить ее, изорвать на мелкие клочки. Но ловкий надсмотрщик опередил его. Он сцапал записку и развернул ее.
Сердце Арбузика похолодело. Мальчики и девочки, толкавшие колесо, обернулись в сторону зеленохвостого.
Все дети затаили дыхание.
Что будет? Что будет? Неужели все пропало?
Но глупый надсмотрщик ни о чем не догадался. Он увидел на листочке свинью и захохотал. К нему подошел другой надсмотрщик, и оба принялись хохотать, скаля желтые клыки.
– Им свининки захотелось! – показывал на детей первый надсмотрщик.– Захотелось свининки!
– А закуска нарисована неплохо, – второй надсмотрщик любовался Бебешкиным рисунком.– Кучерявая спинка. А ножки? А пятачок?… Отнесу‑ка я рисунок Шефу. Он наверняка похвалит нас за усердие…

ЛЮДОЕДЫ ПРОЧИТАЛИ ЗАПИСКУ

В 10 часов утра записка Бебешки попала в кабинет Шефа надсмотрщиков. Ему очень понравился рисунок. Он тотчас велел сделать для рисунка рамку и повесить его на стену.
– Рисунок вызывает аппетит, – весело сказал он.– Стало быть, рисовал неплохой художник. Узнайте, кто это сделал. Пусть нарисует еще поросят. Мы дадим ему за это миску супа…
В 11 часов 40 минут к Шефу надсмотрщиков пришел Главный сыщик королевства. Оба зеленохвостых считались приятелями.
– Я только что от короля, – сказал Главный сыщик.– Во дворце невиданная чихательная лихорадка. Все в смятении. Король чихает уже целую неделю. Едва он вздумает что‑нибудь приказать, у него начинается чихательный приступ. Король уже едва жив. Доктора и слуги, которые ухаживали за королем, тоже заразились чиханием. Теперь уже никто добровольно не желает приближаться к королю. Король заперся в спальне одинокий и голодный. Совет придворных поручил мне разузнать, не подброшена ли ужасная лихорадка врагами короля и королевства? Я хочу допросить мальчишек, которых мы схватили в горной пещере. Пусть их приведут сейчас же. Я спущу с них шкуру, но заставлю говорить правду!…
– Отдохни, успокойся, – перебил его Шеф надсмотрщиков.– Никогда не торопись исполнить порученное дело, не то сразу получишь новое поручение. Послушай меня, старого служаку. Выпей лучше стаканчик кваса из крапивы. Он не такой вкусный, как квас из лопухов, но, я полагаю, тебе понравится и этот. Ведь я угощаю совершенно бесплатно.
Шеф надсмотрщиков и Главный сыщик выпили по стаканчику кислятины, называемой квасом, закусили солеными мышиными хвостиками и стали забавляться – квакать, подражая лягушкам.
– А не сыграть ли в нашу любимую игру? – спросил, наквакавшись, Шеф надсмотрщиков и достал золотую монету.
При виде монеты глаза Главного сыщика загорелись жадным огнем. Зеленохвостые превыше всего ценили золотые монеты: самое большое лакомство в королевстве, змеиные сосиски, продавались только на золото.
– Хорошо, – сказал Главный сыщик, тоже доставая из кошелька золотую монету.– Если хочешь сыграть, сыграем.
Шеф надсмотрщиков закрыл дверь на ключ, чтобы никто из зеленохвостых не увидел, что он и Главный сыщик развлекаются в служебное время.
Часы показывали двенадцать часов одну минуту, когда раздался телефонный звонок. Звонил король Дулярис.
Шеф надсмотрщиков встал по стойке „смирно“.
– Очень внимательно слушаю, ваше величество!
– Что там еще стряслось? – раздраженно, как при зубной боли, спросил король.
– Ничего не стряслось, ваше величество! Все в очень полном порядке!
Король, чихнув, швырнул телефонную трубку. Шеф надсмотрщиков облегченно вздохнул и засмеялся, потирая лапы.
– Играть так играть, – сказал он Главному сыщику, продолжая прерванный разговор.– Но гляди у меня, без всяких там штучек! Играть честно!
– Нечестно я не играю, – сказал Главный сыщик, тут же незаметно кинув себе в пасть медовую конфету.
Приятели часто развлекались игрой „в муху“. Они раскрывали пасти, высовывали языки и сидели неподвижно – ждали, пока на язык сядет муха. Первый, кому удавалось, ловко захлопнув пасть, поймать муху, забирал обе золотые монеты – если игра шла на монеты. Случалось, приятели играли на шапки и пояса, но чаще на самое ценное королевское имущество – на пистолеты, резиновые плетки и дверные ручки.

Злорадно посмеиваясь, Шеф надсмотрщиков и Главный сыщик уселись друг перед другом и высунули языки. Ждать им пришлось недолго – вокруг летало множество мух.
Не прошло минуты, как обе пасти разом захлопнулись. В каждой оказалась своя жертва.
– Ловко ты, ловко. Но я все‑таки первый, – сказал Главный сыщик и подвинул к себе обе золотые монеты.
– Ошибаешься, приятель, ты чуточку опоздал, – сказал Шеф надсмотрщиков, подгребая монеты к себе.
– Тогда ничья.– Главный сыщик спрятал свою монету в карман и злобно сказал: – Ты что‑то сегодня подозрительно весел. А ну, посмотри мне в глаза!… Так и есть. Подозрительная усмешка. Выкладывай, что у тебя там, не то всыплю под хвост парочку горяченьких! Слуги короля не должны усмехаться без причины.
– Зачем спорить? – сказал Шеф надсмотрщиков.– И ты молодец, и я молодец. Мы оба молодцы. Каждый остался при своей монете. Посмотри‑ка лучше, приятель, на эту картину!
И Шеф надсмотрщиков под руку подвел Главного сыщика к стене, на которой в рамке висел „рисунок“ Бебешки.
– Хороша свинка? Слюнки, небось, уже потекли? А, потекли слюнки?…
– Какая свинка? – перебил Главный сыщик, срывая со стены „рисунок“.– Ты что, клыкастый болван, не разглядел, что это тайное послание? Это листовка! Это приказ остановить колесо! Это революция! Это гибель королевства!
И он стал читать, выкрикивая каждое слово Бебешкиной записки.
Шеф надсмотрщиков из зеленого превратился в фиолетового, глаза его съехали к самому носу. Он понял, какую оплошность допустил. На часах было десять минут первого.
– Скорее! – завопил Главный сыщик, выхватывая из‑за пояса свой шестиствольный пистолет.– Скорее в подземный зал! Если они остановили колесо, все пропало!
– Что пропало? – переспросил Шеф надсмотрщиков. От страха он никак не мог попасть лапой в сапог. Из зеленохвостых сапоги носили только самые важные особы. Шеф надсмотрщиков и был такой важной особой. Появиться без сапог казалось ему величайшим позором.
– „Что пропало“? Пропало королевство! Пропал король! И мы пропали! – бешено заорал Главный сыщик.
Шеф надсмотрщиков, зарычав от отчаяния и злобы, отшвырнул сапог и бросился вниз по лестнице. Следом за ним помчался Главный сыщик, о котором было известно, что он самый жестокий из прислужников короля.

НА ВОЛОСОК ОТ ГИБЕЛИ

Ровно в двенадцать часов дети дружно ухватились за колесо и остановили его.
– Эй, вы! Толкай колесо вперед! Вперед! – закричали, оскалив зубы, надсмотрщики, до крови избивая детей резиновыми плетками.
Но на этот раз жестокость натолкнулась на неодолимое упорство. И тогда надсмотрщики включили сирену. На звук сирены со всех сторон стали сбегаться зеленохвостые.
Первым прибежал Шеф надсмотрщиков. Он был без сапог. Глаза у него были вытаращены. Клыки тряслись. За Шефом надсмотрщиков вприпрыжку примчался Главный сыщик.
Шеф надсмотрщиков обвел глазами построившихся по тревоге охранников, отдал честь и громко заквакал. Так получилось у него от страха.
Главный сыщик весьма невежливо оттолкнул Шефа надсмотрщиков в сторону:
– Именем короля приказываю восстановить порядок и вновь раскрутить колесо! Всыпать оборванцам! Бросить в тюрьму каждого, кто не приступит к работе!
Бебешка сразу понял, какая большая опасность грозит детям. Понял он и другое: остановка колеса очень напугала зеленохвостых, – сами они почему‑то не могут крутить колесо.
Тут, действительно, была тайна. Теперь уже ни в коем случае нельзя было вновь запускать таинственное колесо.
Бебешка ни разу не видел, чтобы зеленохвостые дотрагивались до колеса. Значит, решил он, они чего‑то боятся.
– Ребята, – закричал Бебешка, – всем немедленно взобраться на колесо!
Несмотря на удары плеток и устрашающий рев, поднятый надсмотрщиками, мальчики и девочки быстро вскарабкались на колесо. Они сгрудились на самой его середине, тесно прижавшись друг к Другу. Многие из ребят были ранены.
Догадливость Бебешки спасла детей. Свирепые охранники, добежав до колеса, остановились как вкопанные. Они рычали, визжали, выли, но на колесо не лезли.
Вой сирены умолк.
– Смерть Дулярису! – крикнул Арбузик, смеясь и плача от радости.
– Эй ты, поросячий хвост, – Шеф надсмотрщиков погрозил Арбузику лапой, – сейчас же слазь с колеса! Я вижу, ты здесь главный зачинщик! Я хочу поговорить с тобой с зуба на зуб! То есть, так сказать, с глазу на глаз!…
В ответ Арбузик выставил зеленохвостому фигу.
Шеф надсмотрщиков из зеленого сделался синим. Он не знал, как восстановить порядок, но знал, что за беспорядок ему придется ответить перед самим Дулярисом. Король не признавал никаких прошлых заслуг и за малейшую оплошность жестоко расправлялся со своими придворными.
– Оборванец! – тонким голосом закричал Арбузику Шеф надсмотрщиков, подпрыгнул на месте и вдруг закукарекал. Это опять получилось у него от страха.
Дети на колесе рассмеялись.
– Принимайте строгие меры! – приказал Шефу надсмотрщиков Главный сыщик королевства.– Разрешаю принять самые строгие меры!
Шлепая босыми лапами по каменному полу, Шеф надсмотрщиков пробежался перед строем своих подчиненных.
– Всем получить пистолеты!
Зеленохвостые кинулись в караульное помещение, где за железной дверью хранились шестиствольные пистолеты.
– Бебешка, – закричал Арбузик, – ну, придумай что‑нибудь, иначе мы погибнем! Ну, скорей же, скорей!…
Бебешка тер от напряжения лоб, но спасительная мысль не приходила. Из караульного помещения уже выбегали зеленохвостые с пистолетами.
– Нужно, чтобы ребята легли на колесо и не поднимали головы. Колесо высокое. И пули нас не достанут, – сообразил наконец Бебешка.
– Всем лечь на колесо! – скомандовал Арбузик.
Дети выполнили команду. Теперь зеленохвостые их не видели. Так не видно, например, книги, если ее положить на высокий шкаф.
Надсмотрщики окружили колесо.
– Кто слезет с колеса и приступит к работе, будет прощен! Кто не слезет, будет безжалостно уничтожен! – объявил Шеф надсмотрщиков.– Сейчас сюда притащат складные лестницы. Тогда не ждите пощады. Предупреждаю. Считаю до трех. Раз!… Два!…
Арбузик подполз к Бебешке.
– Если злодеи принесут лестницы, мы пропали.
– Они не стреляют не только потому, что не видят нас, – сказал Бебешка.– Все дело в тайне колеса. Эх, если бы мы знали эту тайну!…
Между тем на помощь надсмотрщикам, получившим пистолеты, прибыло подкрепление: трое зеленохвостых, у которых за спинами висели большие алюминиевые шары. В шарах находился смертоносный газ.
– Три!… Надеть противогазы! – приказал Шеф надсмотрщиков.
Зеленохвостые торопливо напялили противогазы.
– Вот теперь, кажется, дела наши плохи, – сказал со вздохом Бебешка.– От ядовитых газов спасения нет!
Арбузик встал во весь рост.
– Эй, зеленохвостые, – закричал он, – все равно вы и ваш преступник‑король понесете наказание! Все равно восторжествует справедливость!…
Главный сыщик королевства поднял свой шестиствольный пистолет и тщательно прицелился в Арбузика. Он был непревзойденным стрелком.

НЕОЖИДАННАЯ ПОМОЩЬ

И тут случилось такое, о чем все вспоминали потом много‑много раз. Главный сыщик, прицелившийся прямо в сердце Арбузика, внезапно покачнулся и выпучил глаза:
– А‑а‑апчи! А‑а‑апчи!
– Чихательная лихорадка проникла в подземелье! – в ужасе закричал Шеф надсмотрщиков.– Пустить газ!
Зеленохвостые поставили алюминиевые шары на пол и взялись за краники, чтобы выпустить ядовитый газ. Но ни один из них не успел повернуть краник. Все они согнулись, вытаращили глаза и принялись чихать так крепко, что тут же попадали на пол.
Увидев это, надсмотрщики бросились наутек, но неодолимое чихание остановило их тоже. Они задыхались и падали, извиваясь и корчась.
– Ура! – закричали дети, увидев, что их враги валяются на каменном полу.
– Всем спуститься и забрать у зеленохвостых пистолеты! – скомандовал Бебешка.
Дети прыгали с колеса, подбегали к своим обессилевшим врагам и забирали у них оружие. У Главного сыщика Арбузик отобрал целых три пистолета. Он думал, что полностью разоружил врага, но, как оказалось, у зеленохвостого был спрятан еще один, четвертый пистолет…
– Связать негодяев! – распорядился Бебешка.
Вместо веревок ребята использовали длинные резиновые плетки. Вскоре все зеленохвостые были крепко связаны.
Арбузик плакал от счастья.
– Это Чих, Чих! – повторял он.– Наконец‑то он здесь! Где ты, милый Чих?… Я верил, что ты придешь нам на помощь! Ты выручил нас, ты спас всех детей!
– Я здесь, Арбузик! – весело отозвался Чих.– Не ругай меня, я потерял твою красную панамку!
– Мы сошьем тебе новую, дружище! Да где же ты? Дай‑ка разок чихнуть на радостях и мне!… А‑а‑а‑апчи! Вот так Чих! Молодчина, Чих!…

ГЕРОЙСКИЙ ПОСТУПОК БЕБЕШКИ

Окружив Арбузика, дети с удивлением слушали странный разговор с невидимкой. Они, конечно, не имели никакого представления о Чихе.
Обрадованные победой, взволнованные появлением Чиха, дети не заметили, как Главный сыщик перегрыз острыми зубами резиновую плетку и потихоньку отполз в сторону. Потом вскочил и помчался к лифту, поднимавшему из подземелья наверх, к поверхности земли. Лифт был единственным. Если бы зеленохвостые завладели этим лифтом, они бы, пожалуй, погубили всех, кто остался в подземелье. Никто бы не сумел выбраться наружу.
Первым заметил убегавшего Бебешка. Он сразу понял: если Главный сыщик скроется, детям придется туго.
Не теряя ни секунды, Бебешка кинулся вдогонку за Главным сыщиком. Он бежал изо всех сил – так быстро он не бегал ни разу за всю свою жизнь. А Главный сыщик, дожидаясь, пока спустится лифт, кричал в телефонную трубку:
– Это я, Главный сыщик! Остановлено колесо! Надсмотрщики взяты в плен! Приказываю немедленно выключить свет в подземелье! Лифт поднять вручную!
– Слушаюсь! – тотчас ответил сверху Начальник стражи.
В этот момент к лифту подбежал Бебешка. Главный сыщик выхватил пистолет, припрятанный при обыске.
Раздался выстрел. Бебешка упал. Пуля пробила ему ногу. На каменный пол брызнула кровь.
Дети уже заметили беду и бросились на помощь Бебешке. Впереди всех бежал Арбузик. Но Арбузик был еще далеко, а двери лифта уже открылись.
Главный сыщик злорадно ухмыльнулся и вскочил в лифт.
„Если зеленохвостый убежит, мы пропали!“ Бебешка вздрогнул от этой мысли и, почти не целясь, выстрелил сразу изо всех шести стволов трофейного пистолета.
Удача, удача! Коварный враг, протянувший уже лапу к кнопке „верхний этаж“, был остановлен. Пули сразили злодея, он упал замертво.
Арбузик подбежал к Бебешке.
– Скорее, – прошептал Бебешка.– Лифт! Я слышал… Поднимут один раз…
И Бебешка потерял сознание.
Но Арбузик привык понимать своего друга с полуслова.
– Ребята, перевяжите рану Бебешке! – крикнул он.– Чих, милый Чих, скорее за мной!…

ПЕРВАЯ ПОБЕДА

Арбузик шагнул в лифт и нажал кнопку „верхний этаж“. Двери тотчас захлопнулись. Кабина дернулась и пошла вверх. Снизу послышался крик.
Это испуганно закричали дети, потому что во всем подземелье погас свет.
Все погрузилось во мрак. Свет погас и в лифте. Моторы остановились. Но зеленохвостые поднимали лифт вручную. Они крутили подъемный барабан, думая, что поднимают Главного сыщика.
„Нужно было быть предусмотрительней!“ – Арбузик ругал себя за то, что не взял с собою двоих или троих ребят с пистолетами. Тревога была не напрасной: что, если зеленохвостые тяжело ранят или убьют его? Кто включит свет? Кто поднимет детей из подземелья? Ведь еще очень много детей томилось в тюремных камерах, и всех их нужно было поскорее освободить.
Вернуться назад, чтобы исправить оплошность, уже было нельзя. Тем более не следовало падать духом. Робкий духом никогда не победит в борьбе. Победит лишь тот, кто не унывает, кто на каждую уловку врага тотчас отвечает умелыми действиями.
– Чих, ты здесь? – спросил Арбузик. – Где ты гак долго пропадал? Без тебя мы чуть было не погибли. Скажи, ты прилетел в страну зеленохвостых в тот день, когда нас потащили к королю?
– Верно, – подтвердил Чих.– Мне пришлось слишком долго провозиться с этим толстопузым негодяем. Я забрался в короля, а он наелся чеснока и лука. Я страх как не выношу запаха лука и чеснока. Так и падаю в обморок. А он, не будь дурак, захлопнул пасть и нос зажал, и уши заткнул. Я чуть было не задохнулся…
Кабину тряхнуло. Лифт пришел наверх.
– Я прочищу им ноздри, а ты стреляй, – шепнул Чих.
– Только при необходимости, – сказал Арбузик.– Если можно будет обойтись без кровопролития, мы обойдемся без него. Зеленохвостых надо взять в плен.
– В плен так в плен, – согласился Чих. Едва открылась дверь лифта, Чих навалился на охранников, Арбузик, наставив свой шестиствольный пистолет, велел всем сдаваться. Зеленохвостые, конечно же, немедленно сдались, побросав в кучу свое оружие.
Арбузик включил свет в подземелье и сказал Чиху:
– Мне нужно скорее ехать за детьми. Дулярис скоро спохватится и пошлет против нас свою армию. Мы должны подготовиться, чтобы хорошенько встретить ее.
– Ладно, – сказал Чих.– Отправляйся вниз, а я пока постерегу пленных, не то они разбегутся.
Арбузик сел в лифт и уехал. И тогда зеленохвостые в самом деле попытались разбежаться. По знаку Начальника стражи они внезапно бросились врассыпную. Одни – чтобы отключить свет. Другие – чтобы поломать моторы лифта. Третьи – чтобы поднять тревогу и вызвать из королевского дворца подкрепление.
Чиху пришлось здорово потрудиться. Пятерых стражников он уложил возле выключателя света. Они катались по полу и дрыгали ногами, изнемогая от чихания. Еще пятерых Чих настиг возле моторов, поднимавших и опускавших лифт. Остальных повалил наземь возле телефонов караульной будки.
К сожалению, Чих не сразу заметил, что Начальник стражи прошмыгнул в специальную железную комнату и заперся в ней.
Схватив телефон, Начальник стражи передал королю, что колесо захвачено восставшими и все охранники взяты в плен. Он сообщил также, что командуют восстанием два генерала.
– Какие генералы? – завопил в трубку взбешенный король.– Немедленно принять меры! Всех расстрелять, кто откажется вращать колесо! Живо выполняй приказание, не то я сдеру с тебя сапоги, а вслед за тем и зеленую шкуру!
– Я не могу выйти наружу, ваше величество, – прошептал в трубку Начальник стражи.– Под дверью караулит невидимый генерал, напускающий чихательную лихорадку!
Он говорил правду. Чих не мог проникнуть в помещение, которое закрывалось наглухо, как люки в космическом корабле. Но Чих караулил под дверью, готовый при малейшей возможности сцапать зеленохвостого за нос.
Когда Дулярис услыхал о чихательной лихорадке, он сразу переменил тон. Король готов был пообещать все, что угодно, лишь бы уничтожить Чиха. Кто‑кто, а король превосходно знал, что такое чихательная лихорадка.
– Мой друг, – сладким голосом сказал король, – я понимаю трудность твоего положения, но я умоляю тебя: постарайся доказать свое мужество! Король Дулярис никого еще не умолял, а тебя умоляет. Возьми пару гранат и немедленно взорви их в своей железной комнате. Как раз над этой комнатой проходит большая труба. По трубе течет целая река. Труба лопнет, и мы потопим весь этот сброд!
– Это было бы замечательно, ваше величество, – ответил Начальник стражи, – но ведь от взрыва гранат погибну и я сам.
– Невелика потеря, – сказал король.– Туда тебе и дорога. То есть, я хотел сказать, это будет безмерная потеря для королевства! Но кто‑то должен принести себя в жертву! Ободрись, я назначаю тебя Первым министром двора! Я жалую тебе золотые генеральские погоны и красные штаны!… Ты слышишь?
– Я слышу, – упавшим голосом отозвался Начальник стражи, – но у меня нет гранат!
– Держись, мой друг, я высылаю к тебе солдат с пушками!…

БОМБОКО ПОДНИМАЕТ ВОССТАНИЕ

Король бессовестно лгал. Никаких солдат с пушками у него не было. Часом раньше он отправил всех своих солдат в горы – на разгром восставших.
Восстание против зеленохвостых поднял Бомбоко, как только увидел, что в стране начались необычайные перемены.
А необычайные перемены в стране начались, едва дети остановили подземное колесо.
Это колесо, как верно догадались Бебешка и Арбузик, построил мудрец Антаркт. При вращении колеса возникали необычайные лучи. Под действием этих лучей люди забывали о своих печалях и преступлениях Дуляриса.
Когда же колесо было остановлено и лучи пропали, оставшиеся в живых жители острова воспрянули духом. Их охватил гнев и ярость. Они готовы были тотчас выступить против короля Дуляриса. Еще больше приободрились повстанцы в горах. Заволновались в своих загонах серые овцы и серые кролики. Остановка подземного колеса совершенно изменила и их поведение.
Ровно в 12 часов король‑самозванец, погубивший Углевана, Антаркта и многие тысячи честных и справедливых людей, вновь с головы до пят покрылся язвами. Ошалев от боли, он тотчас же позвонил Шефу надсмотрщиков. Тот, как известно, в это время настроился сыграть „в муху“ с Главным сыщиком и потому, не моргнув глазом, доложил королю, что все в порядке. Дулярис растерялся. Когда же ему донесли о восстании Бомбоко, он без колебаний послал свои войска в горы. Сбитый с толку, Дулярис был уверен, что все неприятности причинили ему повстанцы.
У Бомбоко же дела обстояли так.
Благополучно выскользнув из ловушки, устроенной предателями Фабрео и Бесумой, Бомбоко поклялся отомстить за Арбузика и Бебешку. Он сразу же отправился на поиски оружия, которое мальчики спрятали под скалой. Пользуясь картой, Бомбоко быстро нашел охотничьи ружья и патроны. Все это Бомбоко перенес в горы.
Когда Бомбоко увидел, что в стране наступают радостные перемены, он решил немедленно действовать и со своим отрядом храбро напал на зеленохвостых, занятых ловлей серых кроликов для кухни королевского двора.
Зеленохвостые были ошеломлены неожиданной атакой. Они никак не ожидали, что их встретят ружейные залпы и что кролики, вместо того чтобы покорно ждать своей участи, станут разбегаться.
Зеленохвостые в страхе бежали. Их сообщение о стычке с повстанцами было явно преувеличено, и потому Дулярис приказал всем своим войскам выступить против повстанцев. Король хотел уничтожить их поскорее, в первом же бою.
Целый полк зеленохвостых отправился в горы, таща за собой две тяжелые пушки.
Солдаты короля оттеснили восставших к развалинам бывшей столицы Углевана и принялись обстреливать развалины из пушек. Повсюду рвались снаряды. Тучи камней и железных осколков взлетали в воздух. Для восставших обстрел не представлял опасности. Вместе с уцелевшими жителями страны они спрятались в глубоких пещерах под городом. Бомбоко тревожился однако, что взрывы снарядов завалят выходы из пещер. Если бы это произошло, никто не смог бы спасти людей, укрывшихся в пещерах.
И тогда Бомбоко и его товарищи решили переждать обстрел в развалинах дворца, чтобы после ухода зеленохвостых вывести людей из пещер. Но Зеленохвостые заметили храбрецов. Развалины дворца были окружены. Завязался жестокий бой. У зеленохвостых были пистолеты и гранаты, у Бомбоко и его товарищей – только охотничьи ружья. Но они держались как герои – подпускали зеленохвостых на несколько шагов и стреляли прямо в оскаленные морды.
Однако зеленохвостых было много, а повстанцев мало. Вражеское кольцо сжималось с каждой минутой. Бомбоко был ранен, некоторые из его товарищей убиты. Зеленохвостые подползали все ближе и ближе…

УЗНИКИ ВЫХОДЯТ НА СВОБОДУ

Припомни‑ка, дружок, где мы оставили Арбузика и Бебешку?… Ну, конечно, раненый Бебешка лежал в подземном зале. Там уже не слышалось ни гудения колеса, ни криков свирепых надсмотрщиков. Арбузик же, поручив Чиху стеречь зеленохвостых пленников, спустился на лифте вниз.
Прежде всего Арбузик разыскал Бебешку и убедился, что рана его не опасна. Но рану нужно было хорошенько смазать йодом и забинтовать. Запущенная рана могла вызвать гангрену, и тогда пришлось бы отрезать ногу. Это была бы большая беда. Все, что дано человеку, нужно беречь – ноги, руки, глаза, голову. Самое великое богатство, которым владеет человек, – то, что дала ему природа. Этого богатства вполне достаточно, чтобы совершать подвиги и прославиться добрыми делами. Только нужно, чтобы каждый научился умело и разумно пользоваться своим богатством. В этом, пожалуй, заключается первая задача жизни – научиться умело и разумно пользоваться своим богатством. Как ты думаешь?…
Арбузик смазал рану своего друга йодом, найденным в аптечке у Шефа надсмотрщиков. Потом перебинтовал ногу и попросил ребят сделать для Бебешки носилки.
Ребята сделали носилки и уложили на них Бебешку. Растроганный заботой, Бебешка дал слово вылечиться как можно скорее.
После этого Арбузик выбрал десять самых отважных мальчиков и десять самых храбрых девочек. Все они взяли шестиствольные пистолеты и отправились к тюремным камерам – освобождать остальных детей.
В тюрьме томилось множество детей. Перепуганные охранники приготовились сопротивляться. Однако, услыхав дружный предупредительный залп, бросились на колени.
– Пощадите нас! – умоляли они.– Мы не виноваты! Мы только выполняли приказы Дуляриса!
– А разве вы не знали, как жестоки эти приказы? – спросил Арбузик.
– Не знали, – ответили зеленохвостые.– То есть, простите, знали.
– Так вот, сидите смирно и ждите справедливого суда…
Все тюремные камеры были открыты, все мальчики и девочки вышли на свободу. Они обнимались и плакали от счастья, поздравляли Арбузика с победой и, конечно, жалели раненого Бебешку, о геройском поступке которого сразу же узнали от других детей.
– Вот видите, – радостно рассуждали ребята, – злобный враг кажется непобедимым до тех пор, пока мужественные люди не вступают с ним в решительную борьбу…
Это была только первая победа над зеленохвостыми. Коварный король Дулярис был еще очень силен. Он и не помышлял о том, чтобы уступать каким‑то мальчишкам.

ОПАСНЫЙ ПЛАН КОРОЛЯ ДУЛЯРИСА

Дулярис не думал сдаваться. В его руках была могучая крепость – королевский дворец. Стены дворца были уставлены пушками. Возле пушек ходили опытные артиллеристы.
Не полагаясь на дворцовую стражу, Дулярис приказал своим генералам вернуть войска, посланные в горы.
Дулярис теперь понимал, что главные силы нужно бросить против детей, остановивших колесо и взявших в плен лучших королевских солдат. Король уже не рассчитывал на то, что ему удастся усмирить детей. Он готов был уничтожить их всех до единого.
Но король понимал и то, что положение его очень сложное. На всякий случай он распорядился, чтобы в укромном месте возле дворца приготовили к полету ракетный корабль, на котором зеленохвостые похищали детей.
Король велел своему сыну принцу Болдуину неотлучно находиться возле корабля. Ему пришлось трижды повторить приказ. Принц Болдуин не поверил, что дети остановили колесо, а серые кролики удрали от поваров. „Эти оборванцы? Неслыханно! – качал головою Болдуин, выпятив губы.– Эти длинноухие? Не может быть! Где же справедливость, если котлета убегает от вилки?…“
Больше всего Дулярис рассчитывал на Начальника стражи, что спрятался в железной комнате. На помощь ему он тотчас же направил своих агентов – Фабрео и Бесуму.

Фабрео и Бесума получили от Дуляриса строгий секретный приказ и большую мину. Мину нужно было взорвать в железной комнате, где заперся Начальник стражи. Над этой комнатой, как уже говорилось, проходила огромная труба. Воды горной реки бежали по ней. После взрыва мины вода должна была обрушиться в подземелье и затопить его, погубив всех, кто там находился.
Никто не догадывался, какая страшная угроза нависла над детьми…
Арбузик в это время допрашивал Шефа надсмотрщиков:
– Ну‑ка расскажи о подземном колесе!
– Колесо? – шепотом переспросил Шеф надсмотрщиков.– О, это великая тайна! Но если мне пообещают сохранить жизнь, я открою эту тайну. Я один из немногих, кто знает о ней…
Это действительно было чудесное колесо, и оно действительно было построено мудрецом Антарктом. Мальчики и девочки, которые вращали колесо, подключались особыми проводами к его сложным устройствам. Колесо получало свою волшебную силу от радостей и надежд, от фантазий и грез ребят – подобно тому, как электромотор получает силу для своего вращения от электрического тока. Преобразуя энергию каждой мечты, колесо распространяло вокруг себя необыкновенные лучи. Под действием этих лучей люди забывали о всех своих бедах и всех своих невзгодах…
Выслушав Шефа надсмотрщиков, Арбузик задумчиво сказал:
– Бебешка догадывался об этом. Да и я предполагал нечто подобное.
И Арбузик побежал к Бебешке, чтобы рассказать ему о тайне подземного колеса.
Бедный Бебешка лежал на носилках. Он был очень слаб. Увидев Арбузика, он едва‑едва пошевелил губами. Арбузик наклонился к своему другу.
– Слушаю тебя, Бебешка!
– Нашлись наши ребята?
– Теперь все наши, – сказал Арбузик.– И те, что из нашего города, тоже нашлись. Нашлись все до единого. И Пантелеймон, и Мухоморчик, и Лялька Дудкина!…
– Поторопитесь. Зеленохвостые очень коварны, – сказал Бебешка.– Поскорее выбирайтесь отсюда, из этого подземелья!…
С тех пор как мальчики пересекли волшебную реку Гуникс, Бебешка не бросал слов на ветер. Арбузик понял его тревогу.
– Всем построиться! – приказал Арбузик.
Он хотел повести детей к лифту и вдруг подумал, что это очень неразумно. Детей ведь было около трехсот. Для того чтобы поднять их на лифте, нужно было сделать не менее 20 рейсов, если брать за рейс в кабину лифта по 15 человек. Подъем и спуск с погрузкой и выгрузкой занимает не меньше 6 минут. 20 рейсов по 6 минут – это 120 минут. Целых два часа!
Кто же мог поручиться, что это время король Дулярис будет сидеть сложа руки?…

СМЕЛОЕ РЕШЕНИЕ

Арбузик обратился к зеленохвостым.
– Есть ли другой выход из подземелья, кроме лифта?
Пленные хмуро молчали.
– Если что‑либо случится с лифтом, вы ответите за это!
Из толпы пленных вышел зеленохвостый небольшого роста. Зубы его стучали от страха.
– Я участвовал в строительстве подземелья, – заикаясь, сказал он.– Здесь есть запасная лестница. Но король приказал заложить ее кирпичной стеной.
И зеленохвостый показал стену, за которой скрывалась лестница.
Арбузик внимательно осмотрел стену. Он даже постучал по ней согнутым пальцем, пытаясь по звуку определить толщину, как это делал его отец.
Дети, торопясь поскорее выбраться на солнечный свет, не понимали, почему медлит Арбузик.
– Арбузик, – сказал вихрастый мальчик с двумя шестиствольными пистолетами в руках, – чем плохо подниматься лифтом?
– Хоть покатаемся, – хихикнула остроносенькая девочка.
Арбузик посмотрел на них, но ничего не ответил.
– У кого есть граната? – спросил он. Ему передали гранату. Ее отняли при обыске у Шефа надсмотрщиков.
– Всем отойти в сторону, – громко приказал Арбузик.– Лечь на пол!
Когда Арбузик убедился, что детям не грозит опасность, он бросил под стену гранату. Раздался взрыв. В стене образовался пролом. Даже взрослому человеку пролезть в этот пролом не составляло труда.
Пыль еще не осела, а Арбузик перебрался уже через стену. Пленный не обманул: вверх, в темноту, действительно уходили ступеньки широкой винтовой лестницы.
– Скорее! – крикнул Арбузик.– За мной!
Один за другим все перелезли через пролом и стали подниматься по лестнице вслед за Арбузиком.
Сначала шли спасенные дети. Они попеременно несли на носилках раненого Бебешку. Следом за детьми вели взятых в плен зеленохвостых. Замыкали колонну, следя, чтобы никто не отстал, мальчики с шестиствольными пистолетами. Их задача была довольно трудной, потому что винтовая лестница была не освещена.

НОВАЯ БЕДА

Вдруг лестница вздрогнула и покачнулась. Послышался глухой, но мощный взрыв.
– Что это? – в темноте спрашивали перепуганные дети друг у друга.– Что произошло?
Никто ничего не знал. Девочки завизжали. Пленные завыли от страха.
Из хвоста колонны к Арбузику протиснулся один из мальчиков.
– Арбузик, у меня срочное сообщение. Там, внизу, откуда мы только что выбрались, слышен шум воды. Будто водопад. Похоже, в подземелье хлынула целая река.
Эти слова были сказаны в полной тишине. Их слышали и дети и зеленохвостые. Если пленные и замышляли, пользуясь темнотой, как‑либо скрыться, то теперь о бегстве не могло быть и речи. Путь назад был отрезан, он означал верную смерть.
– Скажите, не проходит ли над подземным сооружением река или канал? – спросил Арбузик у зеленохвостых.
– Этого никто не знает, – ответили пленные.– Король Дулярис держит все в тайне. Арбузик наклонился к Бебешке.
– Что делать? Может быть, переждать?
– Нет, ждать опасно… Если назад нельзя, значит нужно только вперед, и как можно быстрее!
Арбузик приободрился. Он верил Бебешке больше, чем себе.
– Ускорить движение! Не отставать! – громким голосом ободрил детей Арбузик и стал быстро взбираться по лестнице, выставив перед собой руки. Ведь было совершенно темно.
„Наверно, зеленохвостые перехитрили Чиха, – подумал Арбузик.– А может, подземелье было у них заминировано заранее, и они загодя готовились взорвать и затопить его… Как хорошо, что мы не воспользовались лифтом. Наверняка, все погибли бы при взрыве…“
Вода шипела и клокотала, прибывая очень быстро. И дети и зеленохвостые, смешавшись, толкаясь, бежали вверх. Слышались крики, топот, тяжелое дыхание.
„Что делать дальше? – тревожился Арбузик.– Куда приведет лестница? Не окажется ли, что и выход перегорожен толстой кирпичной стеной?“
Но самым опасным, конечно, было то, что дети могли поддаться страху. Чаще всего ведь губит не сама опасность, а страх перед нею, чувство отчаяния. Кто теряет голову, тот часто теряет и жизнь. С грустью Арбузик вспомнил о том, что до знакомства с рекой Гуникс он в самых сложных случаях сохранял спокойствие. „Неужели я никогда не сумею быть таким же смелым, как прежде?…“
– Прекратить толкотню! – закричал Арбузик.– Соблюдать порядок!
– Вода догоняет! – пищали девочки.
– Мы потонем! – вопили зеленохвостые. Поднялся шум. Задние напирали на передних. Кто‑то свистел, кто‑то плакал.
– Если каждый сейчас же не возьмет себя в руки, все мы погибнем! – что было силы закричал Арбузик.– Только порядок и мужество спасут нас! Не поддаваться панике, не обгонять тех, кто идет впереди!
Все приостановились, прислушиваясь и ожидая. Слышно было, как бурлила прибывавшая вода.

К СОЛНЦУ И СВЕТУ

Арбузик бросился вверх. Но он уже здорово‑таки устал – ноги плохо слушались его. Этаж, еще этаж. „Только бы найти выход наружу!“ – думал Арбузик. Шестиствольный пистолет торчал у него за поясом, руки были вытянуты вперед.
Все выше и выше взбирался Арбузик. И вдруг руки коснулись кирпичной преграды, и сам Арбузик, не удержавшись, стукнулся о нее головою так сильно, что потерял сознание…
Очнулся Арбузик на зеленой траве. В голубом небе светило солнце. А на него, на Арбузика, смотрели добрые и заботливые лица. Витька Ушастик, Лялька Дудкина и другие мальчики и девочки, с которыми он успел подружиться. И, разумеется, Бебешка. Узнав, что Арбузик ранен, Бебешка стал командовать спасением ребят, сидя на носилках…
Когда в стене, на которую так неосторожно и так внезапно наткнулся Арбузик, обнаружили дверь, а за нею спасительный выход, Бебешка первым делом велел пересчитать детей и пленных. Оказалось, никто не погиб и не потерялся, хотя вода все время гналась по пятам. Тот, кто выбирался из подземелья последним, уже по колено стоял в черной страшной воде.
На свежем воздухе под лучами солнца все по достоинству оценили находчивость Арбузика. Все поняли, что они погибли бы, не окажись Арбузик таким решительным и смелым.

СПАСЕНИЕ ЧИХА

Придя в себя, Арбузик тотчас отправился на поиски Чиха. Его сопровождали десять самых отважных мальчиков, вооруженных шестиствольными пистолетами, отнятыми у зеленохвостых. В числе отважной десятки был и Витька Ушастик.
Подходя к развалинам караульного здания, откуда прежде начинался спуск в подземелье, Арбузик заметил двух зеленохвостых. Прячась за кустами, они пытались выбраться на дорогу, ведущую к королевскому дворцу, который виднелся не так далеко за лесом.
Арбузик велел ребятам догнать и привести зеленохвостых, а сам принялся осматривать развалины.
Воды реки, затопив подземелье, теперь отыскали наиболее низкое место – шумным потоком они устремились в сторону королевского дворца. Если бы не этот поток, ребята ни за что не схватили бы беглецов. Но вода преградила им путь.
– Сдавайтесь! – закричали мальчики, наставив на беглецов шестиствольные пистолеты.
Те подняли дрожащие руки.
Это были не зеленохвостые. Это были королевские агенты – Фабрео и Бесума. Именно они взорвали трубу, по которой протекала река, и затопили подземелье. Теперь они торопились во дворец, чтобы сообщить Дулярису о своем черном деле и попросить обещанную награду…
Между тем Арбузик бродил среди камней разрушенного караульного здания.
– Чи‑их! Чи‑их! – звал он в тревоге за судьбу друга.
Но развалины молчали. Только шумела река, потерявшая свое привычное русло. Подумав, что Чиха погубили зеленохвостые, Арбузик горько заплакал.
И вдруг Арбузику послышалось, будто кто‑то чихнул. Он оглянулся – никого. И тут опять чихнули. Под самой ногой Арбузика. Он раскидал в стороны куски кирпича и штукатурки. Под обломками лежал сейф, крепкий железный шкаф, в котором обычно хранят важные государственные бумаги.
Арбузик постучал по шкафу.
– Чи‑их! Чи‑их!
В шкафу чихнули. Приложив ухо, Арбузик расслышал слова: „Арбузик! Это я, Чих! Два негодяя хотели погубить меня! Я тут вместе с Начальником стражи!“
Арбузик рассмеялся от радости.
– Подожди, Чих, голубчик, сейчас что‑нибудь придумаем!…
В это время мальчики привели Фабрео и Бесуму. Арбузик удивился, узнав предателей. Но они удивились еще больше.
– Как? Разве все дети не погибли под обломками? Разве не захлебнулись в водах реки?
– Нет, – сказал Арбузик, – не погибли и не захлебнулись. Разве может погибнуть правда? Рано или поздно она всегда торжествует и жестоко карает тех, кто служил несправедливости.
Фабрео и Бесума упали на колени.
– Пощадите! Мы больше не будем! Никогда‑никогда!
– Это решит народ, пощадить вас или не пощадить, – строго сказал Арбузик.
– Мы не знали! Мы не хотели! Это король Дулярис приказал нам затопить подземелье! Он грозился нас повесить, если мы откажемся выполнить его приказ!
– Дулярис ответит за свои злодеяния, а вы за свои. А сейчас отдайте ключ от железного шкафа, в котором вы закрыли одного из главных слуг короля.
Фабрео и Бесума испуганно переглянулись.
– Мы ничего не знаем о ключе! Мы никого не закрывали!…
Мальчики приподняли железный шкаф. Арбузик выстрелил из пистолета в днище шкафа. Пуля не пробила железного листа, но сделала в нем глубокую вмятину. Арбузик выстрелил еще раз в то же самое место – и железо не выдержало, дало трещину.
– Уф! – сказал Чих возле уха Арбузика.– Спасибо, дружище, за помощь! А вот этим негодяям я немного пощекочу кишочки!
И Чих набросился на Фабрео и Бесуму. Оба шпика покатились по битому кирпичу, содрогаясь от чихания. А потом, жалкие и перепуганные насмерть, они протянули Арбузику ключ от железного шкафа и стали рассказывать, как заманили Чиха в ловушку…

КАК ЧИХ ОКАЗАЛСЯ В ЖЕЛЕЗНОМ ШКАФУ

Получив от короля Дуляриса мину, Фабрео и Бесума спрятали ее в портфель и прибежали к караульному зданию. И тут они увидели, что зеленохвостые смирно сидят у стены. Их оружие свалено в кучу у порога. Зеленохвостые молчат, будто в рот воды набрали, боятся даже пошевелиться.
Догадавшись, что они взяты в плен, Фабрео и Бесума попытались незаметно улизнуть. Но их окликнул кто‑то незримый:
– Кто вы такие и что вам здесь нужно?
– Мы друзья Арбузика и Бомбоко, – ответил хитрый Фабрео.– Мы состоим на службе у короля. А на самом деле воюем с негодным королем. Мы помогаем повстанцам.
– Вот как, – сказал невидимка.– А вы знаете Начальника стражи?
– О да, – сказал Фабрео.– Это очень опасный прислужник Дуляриса. Он назначен Первым министром двора.
– Помогите мне выманить этого министра из железной комнаты, – попросил Чих.– Скажите ему, что у вас важное сообщение от короля. Мол, Чих попал в плен, его посадили в бутылку, откуда ему уже ни за что не выбраться.
– А кто такой Чих? – спросил Бесума.
– Это я, – сказал Чих.
Конечно, Фабрео и Бесума тотчас догадались, что это Чих порядком потрепал‑таки короля и его приближенных. Но обманщики сделали вид, что ничего не знают. Они ужасно боялись Чиха, но тут, коли уж подвернулся случай, захотели изловить его. Фабрео и Бесума не сомневались, что за Чиха король Дулярис осыплет их самыми дорогими подарками.
Фабрео забарабанил в закрытую железную дверь:
– Господин Начальник стражи, говорят Фабрео и Бесума! Мы только что от короля. Наши одержали блестящую победу! Волшебник Чих посажен в бутылку, и сейчас совет придворных решает, какой казни его подвергнуть. Король Дулярис просит вас пожаловать на совет в качестве Первого министра двора!
– Поклянитесь, что вы говорите правду, – послышался из‑за двери радостный голос.
– Клянемся зубами короля, – хором ответили Фабрео и Бесума. Это была самая торжественная клятва в стране Дуляриса.
– Хорошо, – сказал зеленохвостый.– Сосчитайте до десяти и толкните дверь!
Фабрео и Бесума сосчитали до десяти и толкнули дверь в железную комнату. Дверь отворилась, и они вошли, а вместе с ними, разумеется, и Чих.
Опасаясь обмана, Начальник стражи на всякий случай забрался в железный шкаф и осторожно выглядывал оттуда, держа в лапах по пистолету.
Чих, не раздумывая, набросился на зеленохвостого, собираясь выкурить его из железного шкафа.
В этот момент коварный Фабрео захлопнул плотную дверцу и закрыл ее на ключ.
Начальник стражи умолял открыть шкаф, крича, что без воздуха задыхается и умирает, но Фабрео и Бесума даже и ухом не повели. Негодяи были уверены, что король Дулярис похвалит их за хитрость и даже не вспомнит о Начальнике стражи.
Шпики ликовали. Они поставили в железной комнате мину и тотчас удрали, даже не предупредив взятых в плен стражников. Все они погибли при взрыве.
Узнав о проделках Фабрео и Бесумы, Арбузик сказал:
– Вы еще большие негодяи, чем зеленохвостые! Зеленохвостые не люди, а вы по своей воле отреклись от всего человеческого! У вас нет совести. Бессовестным нет места среди честных. Вас надо покрепче связать веревкой!
И ребята крепко связали королевских шпионов.
Негодяи умоляли о пощаде. Чтобы смягчить сердце Арбузика, Фабрео и Бесума стали наперебой выбалтывать тайны королевского двора и секреты короля, которые им были известны.
Арбузик слушал вполуха и с отвращением. Когда же Бесума сказал, что зеленохвостые окружили повстанцев и собираются пустить в пещеры ядовитый газ, Арбузик встревожился.
– А ты не лжешь? – спросил он.
– Клянусь зубами короля! – по привычке закричал Бесума.
– За зубы короля я теперь не дам и гнилого яблока, – сказал Арбузик.– Вместо клятв тебе придется показать нам дорогу…

НА ВЫРУЧКУ К ВОССТАВШИМ

Весть об освобождении Чиха обрадовала всех детей. Они уже многое знали о Чихе и гордились им. Они полюбили его за справедливость, смелость и доброту и очень жалели, что не могут пожать ему руку.
Обрадованный дружеским приемом, Чих развеселился и заставил чихнуть каждого из ребят, что они и проделали с удовольствием.
Тут Бебешка попросил тишины и внимания.
– Недалеко отсюда, в развалинах бывшей столицы, идет неравный бой, – сказал Бебешка.– Гибнут наши друзья, коренные жители этой страны. Надо поскорее придти им на помощь.
– Ура! – закричали ребята. Им очень хотелось помочь бедным жителям страны. Каждый был готов сражаться с зеленохвостыми. Ребята ненавидели короля Дуляриса и знали, как невыносимо тяжело потерять свободу.
На выручку к восставшим отправились двадцать восемь мальчиков и две девочки. Все они были вооружены шестиствольными пистолетами. Дорогу к развалинам города показывал Бесума. Он клялся, что станет честным человеком и больше никогда не будет служить зеленохвостым. Но подлому обманщику никто не верил.
– Посмотрим, посмотрим, – сказал ему Бебешка, который командовал отрядом вместе с Витькой Ушастиком.– Посмотрим, сможет ли ворона превратиться в голубя!…
Бебешка сидел на носилках. Он не мог еще ступать на раненую ногу. Носилки тащили двое зеленохвостых. На всякий случай им отпилили клыки.
Когда отряд Бебешки скрылся из виду, Арбузик поручил оставшимся детям бдительно стеречь пленных. А сам поспешил прямо в королевский дворец. Разумеется, вместе с Чихом.

ПОБЕДА НАД КОРОЛЕМ ДУЛЯРИСОМ

К вечеру Дулярису доложили, что у ворот дворца появился неизвестный с белым флагом. Неизвестный потребовал немедленной встречи с королем.
Дулярис пришел в ярость: кто посмел потревожить его послеобеденный сон? Но посмотрев в бинокль и узнав Арбузика, король затрясся от страха, вспомнив о чихательной лихорадке.
– Не принимать! – заорал он.– Уничтожить внезапным залпом из пушек!
Королевские солдаты стреляли очень метко. Они, без сомнения, убили бы Арбузика. Но Чих, хорошо знавший повадки короля, вовремя отменил его распоряжение. Артиллеристы, наводившие пушки на Арбузика, внезапно так расчихались, что не смогли удержаться на ногах и попадали. Увидев это, Дулярис сам бросился к главной пушке, но Чих и его скрутил в бараний рог. Чихая, король плакал от злости. Огромный, как барабан, живот короля трещал от натуги и чуть не лопался.
Конечно, Чих не обошел своим вниманием и стражу у дворцовых ворот.
Итак, путь во дворец был свободен. Размахивая белым флагом в знак того, что он хочет избежать кровопролития, Арбузик вошел во дворец и потребовал, чтобы все зеленохвостые сдались в плен.
Они тотчас же побросали оружие. Сражаться с невидимкой, напускавшим чихательную лихорадку, никто не отважился.
Видя это, Дулярис попытался спастись бегством. Через потайную дверь он выбрался из дворца в сад. Там, среди густых деревьев, Дуляриса должен был ожидать ракетный корабль, нагруженный запасами пищи, оружия и горючего.
Но увы, ракетного корабля нигде не было. Король не нашел ни своего сына, принца Болдуина, которому велел стеречь ракетный корабль, ни трех зеленохвостых, составлявших команду корабля.
В бессильном гневе король затопал ногами и разразился ругательствами. На крик прибежал Главный садовник. Вытянувшись по стойке „смирно“, он передал королю записку от принца Болдуина.
В записке было сказано: „Папа Дуля, сейчас палят пушки. Самое время улетать. Прощай. Хорошо, что ты позаботился об отличном питании. На корабле много всякой вкусной еды. Скучать не придется. Жаль только, мало слуг и нет моего любимого повара. Я верю, ты победишь своих врагов. Если же они победят тебя, пойми, мне нечего делать во дворце. Щекочу тебя в носик, утешаюсь барашками и кроликами, твой сын Болдя“.
Проклиная негодного сына, Дулярис протиснулся в двери погреба, где хранились запасы королевского кваса. Попивая из ведра квас, он раздумывал, куда бы ему спрятаться. Услыхав, что его уже ищут, король влез в пустую бочку из‑под кваса. Может быть, его бы не заметили, но Дулярис заснул и так расхрапелся, что храп услыхали даже во дворце. Чих немедленно набросился на короля. Дулярис пробкой выскочил из бочки, крича во все горло, что отрекается от престола.
– Это смешно и нелепо, – сказал Арбузик.– Ты преступным путем захватил власть. Ты уничтожил почти весь народ этой страны и ты просишь, чтобы тебя оставили в покое?
– А что сделают со мной? – спросил король Арбузика.– Я улетел бы из этой неуютной страны, но один паршивец похитил мой ракетный корабль. Теперь я, пожалуй, соглашусь отдать королевство, если мне оставят дворец и сотню слуг, а также если каждый день будут присылать для моего стола, – Дулярис стал загибать волосатые пальцы, – сотню серых овечек, сотню серых кроликов, сотню куриных яиц и сотню цыплят. Я очень люблю нежных, пушистых цыплят. С редькой это просто объеденье. Ты, уважаемый мальчик, никогда не пробовал цыплят с редькой?
Арбузик рассмеялся:
– Пока народ будет решать твою судьбу, злой и коварный Дулярис, советую соблюдать диету и перейти на огурцы!
– Ты забываешься, пацан! – запальчиво крикнул король.– Тебе не поздоровится за дерзкие речи! И не тыкай! Когда‑то я был волшебником! Я мог сделать что угодно! Я и теперь еще могу тряхнуть стариной!
– Напрасные угрозы, Дулярис, – сказал Арбузик.– Твое время уже остановилось. Ты мог сделать все, но ты не сделал главного: не изменил своего злого сердца! У тебя не было ни добрых желаний, ни благородных дел!
И Арбузик запер Дуляриса в тюрьме, где прежде томились и погибали честные люди.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВОВАЛА

На следующий день возвратился отряд Бебешки, ходивший на выручку повстанцев и мирных жителей. Отряд выполнил свою задачу без потерь. Узнав, что Дулярис лишен власти и посажен в тюрьму, зеленохвостые сдались без единого выстрела.
Бебешка попросил Бомбоко и его товарищей постеречь зеленохвостых до тех пор, пока не будет решена их участь. Повстанцы с удовольствием исполнили эту просьбу.
Победа была полной. Дети ликовали. Ярко светило солнце. Весело пели птицы. Бомбоко на радостях читал стихи.
Однако повсюду были видны следы бедствий, причиненных Дулярисом и зеленохвостыми несчастной стране. Мудрый Бебешка предложил немедленно расколдовать бедных жителей страны.
Тысячи серых кроликов и тысячи серых овец тотчас были отправлены к волшебной реке Гуникс.
По знаку Арбузика заколдованных ввели в воду. И свершилось великое чудо! Кролики и овцы превратились в обыкновенных людей. В чудесных и милых обыкновенных людей, знающих, что такое правда и что такое ложь, умеющих сочувствовать чужому горю и стойко переносить собственную беду, готовых сообща трудиться и сообща бороться за лучшую жизнь для всех.
Смеясь от счастья, люди бросились благодарить своих спасителей. Они с песнями понесли по берегу реки Арбузика, Бебешку и остальных ребят. Из самых прекрасных цветов были искусно сплетены четыре венка. Первым венком жители страны увенчали Арбузика, вторым – Бебешку, третьим – Чиха. Не был забыт и мужественный Бомбоко.
Когда общее волнение немного улеглось, Арбузик спросил у жителей страны:
– Как мы поступим с зеленохвостыми? Люди закричали:
– Смерть зеленохвостым! Они причинили нам огромное горе!
Арбузик выслушал всех и сказал:
– Да, они причинили огромное горе и достойны казни. Но борьба окончилась. Мы победили. Ни один негодяй больше не нарушит нашей свободы. Давайте попробуем окунуть зеленохвостых в волшебные воды Гуникса. Не исключено, что и они превратятся в людей, которые будут жить вместе с нами в согласии и дружбе…
Никто не верил, что это возможно. Однако, уважая Арбузика, жители страны решили поступить по его совету. Им было интересно посмотреть, что сделает с зеленохвостыми река Гуникс.
Зеленохвостых собрали в одном месте и заставили войти в воды реки. И что же? Над рекою вспыхнул яркий свет и поплыл густой туман! Когда туман рассеялся, оказалось, что все зеленохвостые исчезли.
– Странно, – удивился Бебешка, – неужели это были существа, созданные злыми волшебниками?
– Как бы там ни было, – сказал Арбузик, – то что свершилось, кажется мне вполне справедливым. Вероятно, зеленохвостые и не могли превратиться в людей.
И все согласились с мнением Арбузика.

ПОСЛЕДНЕЕ ЧУДО РЕКИ ГУНИКС

Теперь предстояло решить участь Дуляриса, его сына Болдуина, а также королевских шпиков.
И тут обнаружилось, что Болдуин бежал из страны на ракетном корабле. Вместе с ним бежала команда корабля – трое зеленохвостых.
Улизнул от наказания и Фабрео. Поскольку бесследно пропал вертолет, на котором зеленохвостые прежде облетали реку Гуникс, все заключили, что Фабрео удрал на вертолете.
Весть о бегстве Болдуина, Фабрео и трех зеленохвостых слегка омрачила всеобщее торжество. Патрули из мирных жителей, вооруженные шестиствольными пистолетами, стали регулярно прочесывать местность. Однако напасть на след беглецов им не удалось.
Бомбоко заверил Арбузика, что беглецы уже не представляют серьезной угрозы и будут захвачены при первой же попытке вернуться в страну.
Бесуму посадили в тюрьму. А Дуляриса судили судом всего народа. Каждое его злодеяние было записано. Злодеяний было так много, что составилась целая книга. Дулярис не смог опровергнуть ни одного обвинения.
Долго думали люди, как покарать злодея. В конце концов решили и его испытать водами волшебной реки Гуникс.
Дулярис не соглашался добровольно войти в реку.
– Не хочу, не хочу! – кричал он, кусаясь и царапаясь.– Я привык купаться в горячей ванне!…
Но тут берег обвалился, и Дулярис упал в реку. И свершилось еще одно чудо. Дулярис исчез, как будто испарился, а река на глазах у людей превратилась из ядовито‑зеленой в нежно‑голубую.

Все, кто видел это, радостно закричали „ура“ и захлопали в ладоши.
– Бебешка, а как же мы с тобой? – растерялся Арбузик.– Чтобы стать прежними, мы должны были перейти на другой берег волшебной реки! А теперь река, кажется, стала совсем обыкновенной.
Бебешка рассмеялся.
– Ну и великолепно! Я, например, не собираюсь изменяться. Да и тебе, как я заметил, нет необходимости становиться другим. Ума и мужества у тебя вполне хватает. А доброты даже еще больше, чем прежде. Чего у нас обоих все же маловато, так это опыта и знаний. Но мы оба будем прилежно учиться!
– Верно, – согласился Арбузик, – значит, не случайно мне вчера всю ночь снилась школа и наша учительница Нина Константиновна…

ДОМОЙ

На рассвете перед дворцом, где развевался флаг победы, собрался народ. Все пели веселые песни и танцевали. Это был настоящий праздник.
Арбузик, Чих и Бебешка, у которого уже зажила нога, поспешили на площадь, чтобы узнать, по какому случаю собрался народ.
Из толпы выступил Бомбоко, поклонился и важно сказал:
– Люди просят, чтобы кто‑либо из вас правил нашей страной! Народ счастлив, когда жить и трудиться ему помогают действительно мудрые и справедливые правители!
Бебешка, посоветовавшись с Арбузиком и Чихом, низко поклонился жителям страны и ответил:
– Дорогие друзья, мы вас очень любим, но не можем принять вашего предложения. Мы прилетели в вашу страну, чтобы освободить похищенных детей. Этих детей ждут дома отцы и матери. Они каждый день проливают горючие слезы, не зная, живы ли их дети. Да и сами мальчики и девочки хотят поскорее домой. Сегодня вечером Арбузик, Чих и я улетаем. Пусть все дети пока поживут в вашей свободной стране. Мы вернемся на большом корабле и увезем детей на родину, в их родные города и деревни. Мы быстро вернемся. Ждите нас!
Жители страны опечалились.
Бомбоко поклонился и сказал:
– Мы очень сожалеем, что вы должны улететь, уважаемые друзья. Но, конечно, вы поступаете справедливо: вы думаете обо всех, а не только о себе. Пусть дети останутся пока у нас. Мы позаботимся о них и вместе будем ждать вашего возвращения на большом корабле!
И жители страны стали по очереди подходить к Арбузику и Бебешке и целовать их крепко, как родных братьев. При этом добрый Чих позволял каждому, кто уже поцеловался с Арбузиком и Бебешкой, весело чихнуть.
Трогательная церемония продолжалась долго, потому что жителей страны было великое множество. Им так понравилось целоваться, что они перецеловали и всех детей и каждому подарили по большой морской раковине, в которой никогда не затихает шум моря. Приставишь такую раковину к уху, и слышно, как шумит морской прибой.
А потом Арбузик и Бебешка взялись за приготовления к отлету. Мальчики не любили попусту терять время. Ведь каждый новый день приходит к человеку как самый дорогой подарок, и день нужно отблагодарить новым добрым делом. Если человек не делает ничего доброго, то дни, которые приходят, помаленьку укорачиваются. При помощи часов этого, разумеется, заметить нельзя. Но у ленивых и бесчестных людей жизнь тает бесследно. Она кажется особенно короткой, потому что время удерживается в памяти только добрыми делами.
Арбузик и Бебешка отправились к своему ракетоплану. Их сопровождали спасенные дети и жители страны.
Дорога показалась всем очень короткой, потому что никто не хотел расставаться с Арбузиком, Бебешкой и Чихом…
И вот из кустов под скалами вытащили оранжевый ракетоплан. Заправили его горючим.
Арбузик и Бебешка сели в ракетоплан. Чих, который слегка простудился и кашлял, спрятался в кармане куртки Арбузика. Конечно же, в кармане лежала еще и превосходная красная панамка, сшитая дочерью Бомбоко специально для Чиха.
Вдруг в толпе, окружавшей ракетоплан, послышались возбужденные голоса. К ракетоплану протиснулся Витька Ушастик. Витька держал за руку Ляльку Дудкину, а Лялька держала за руку Мухоморчика. Короче, за руки крепко держались те пятеро, которых зеленохвостые похитили из нашего города.
– Арбузик, – громко сказал Витька Ушастик, – возьмите и нас с собой! Когда вы станете просить большой корабль, рассказывая о зеленохвостых и Дулярисе, вам мало кто поверит. Ведь никаких доказательств у вас не будет. Но если вы вернетесь в город вместе с нами, легко будет быстро уладить все дела! У вас будут живые свидетели!
Наступила тишина. Все молчали, ожидая, что ответит Арбузик.
– По‑моему, следует прислушаться к совету этого мальчика, – вмешался Бомбоко.– И потом… Когда вы будете плыть на корабле, вам понадобятся надежные и верные помощники…
– Я согласен, – сказал Бебешка.
– Я тоже согласен, – сказал Арбузик, – только ведь ракетоплан слишком мал, чтобы все уместились… Ну, ладно, возьмем того, кому хватит места!
К удивлению Арбузика и Бебешки, всем троим мальчикам и двум девочкам хватило места в ракетоплане. Из кабины выглядывали их улыбающиеся лица. Все жители страны и дети, которые оставались, замахали руками.
– До свидания! Поскорее приплывайте на большом корабле, мы ждем вас с нетерпением! Передайте привет нашим папам и мамам! Скажите, что мы живы и здоровы и хотим поскорее домой!…
Бомбоко посылал улетавшим воздушные поцелуи.
Арбузик включил двигатель ракетоплана. Сверкнул огонь. Раздался грохот. Ракетоплан взлетел, описал прощальный круг над освобожденной страной и исчез в солнечном, чистом небе…

* * *

Часть вторая
B СТРАНЕ ГОЛУБЫХ ТУМАНОВ

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОДНОЙ ГОРОД

– Какая красота! – восхитился Арбузик, и все его друзья, летевшие в ракетоплане, посмотрели вниз.
Последние лучи вечернего солнца освещали город. Хорошо были видны улицы и дома, заснеженные поля светло‑малинового цвета, синий лед реки, где мальчишки все еще гоняли клюшками шайбу, высокая труба лесопильного завода, на которой блестел громоотвод…
– Наконец‑то мы дома! – радостно воскликнул Витька Ушастик.– Сколько раз нам вспоминался родной дом! Просто не верится, что через несколько минут мы встретимся со своими близкими и друзьями! Миновало целое лето, прошла осень и наступила зима!
– Глядите, глядите, наша школа! – закричала Лялька Дудкина и вдруг, сморщившись, расплакалась. Наташа принялась утешать свою подружку, но тоже не удержалась от слез…
Арбузик посадил ракетоплан на пустыре за домом. Дети выбрались из кабины и весело побежали домой. Они дрожали от холода – ведь они были одеты по‑летнему. А у Пантелеймона не было даже туфель. Смешно подпрыгивая, он припустил босиком по снегу.
Закоченел и Арбузик: тонкая курточка не защищала от студеного ветра. Но не о себе, а о Чихе беспокоился Арбузик. И хотя панамка, в которую закутали простуженного Чиха, была спрятана под рубашку, все же мороз добирался и туда.
Дверь отворила тетя Муза, мать Бебешки. От изумления она раскрыла рот, но в следующее мгновение опомнилась и схватила Арбузика за плечи:
– Наконец‑то ты попался, сорванец! А ну, отвечай, где мой Бебешка?…
Узнав, что ее сын жив и здоров, тетя Муза упала на диван в обморок. Но через минуту пришла в себя, радостно рассмеялась, включила граммофон и закружилась по комнате.
– Чего же ты стоишь? – закричала она на Арбузика.– Скорее веди сюда Бебешку! А я пока приготовлю вам великолепный ужин! Я у себя в доме почти не бываю, – прибавила она.– И печь не топлю, и обед не готовлю. Твой отец – чудесный человек. И замечательный кулинар. Мне у вас очень понравилось. Я переехала сюда сразу же, как вы улетели. Вдвоем нам было легче перенести тяжелую разлуку. О, дни тянулись так долго, так долго!
– Где отец? – спросил Арбузик.
– С ним все в порядке! И вообще, все разговоры – потом, потом! – замахала руками тетя Муза.– Беги за Бебешкой! Мой растяпа, конечно, торчит под дверью и не догадается даже спросить у соседей, где меня искать!

ГОРОДСКИЕ НОВОСТИ

Арбузик оделся потеплее, взял у тети Музы ключ и побежал за Бебешкой.
Но нет, Бебешка не торчал под дверью. Так могло быть где угодно, только не в нашем городе: жители нашего города всегда готовы прийти на помощь друг другу. Услыхав, что кто‑то барабанит в квартиру тети Музы, выглянул сначала один сосед, а потом другой. Узнав Бебешку, они чуть не разорвали его на части: каждый тянул мальчишку к себе, уверяя, что только он сможет накормить и обогреть дорогого гостя. Соседи спорили бы долго, если бы не догадались, в конце концов, собраться все вместе…
Арбузик нашел своего друга у соседей. Бебешка сидел уже за столом в окружении взрослых и детей. Все они смотрели с умилением, как Бебешка уписывал вареную картошку с салом и хрустящим соленым огурцом. Перед ним стояла глиняная кружка с хлебным квасом.
У Арбузика слюнки потекли – за долгие дни странствий он соскучился и по прекрасному хлебу с тмином, и по любимой картошке, и по огурцам, которые его отец солил непременно со смородинным листом.
– Бебешка, тебя ждет мать, – сказал Арбузик.– Собирайся, пойдем!
– Арбузик! – воскликнули, будто прозрев, изумленные соседи.– Глядите, и он явился к нам собственной персоной! Немедленно за стол! Это же какое счастье – первыми из жителей города принять юных героев у себя за столом! Чем богаты, тем и рады!
– Спасибо, – сказал Арбузик, глядя, как Бебешка все пьет и пьет квас и никак не может оторваться.– Это большая честь – угощаться за вашим столом, но только сейчас нам непременно нужно уйти!
– Нет‑нет, – запротестовали соседи, и вслед за ними „нет‑нет“ прокричали их жены и дети, их отцы и матери. Чья‑то бабушка, сидевшая на диване, чтобы лучше слышать, приставила к уху пластмассовую воронку.– Мы ни за что не отпустим вас, пока не узнаем о ваших приключениях! Таков обычай! Долг гостя – рассказать хозяину о всех своих приключениях!
Бебешка встал из‑за стола с виноватым видом и, пообещав добрым людям непременно рассказать о самом удивительном, что довелось увидеть, поспешил домой.
Арбузик открыл дверь квартиры, Бебешка надел валенки, схватил пальто и шапку, и друзья выбежали на улицу.
Наступили уже густые сумерки. Торжественно и тихо сыпались с неба крупные снежинки, вспыхивая возле фонарей разноцветными огоньками. Было уютно и радостно, как только может быть на родной земле, в родном городе, когда все в порядке.
Тетя Муза успела нажарить к приходу мальчиков картошки с луком и теперь украшала золотистые ломтики выращенной в парнике петрушкой.
– А кваса нет? – спросил Бебешка.
– Кваса нет. Но есть кое‑что повкуснее! – Из шкафа был извлечен графин яблочного сока.
В комнате сразу запахло свежими яблоками.
Тете Музе не терпелось поскорее узнать обо всем, что приключилось с мальчиками, но еще больше ей не терпелось рассказать о последних городских новостях. А новости действительно заслуживали внимания.
В город приехал и поселился у дяди Гоши странный незнакомец. Он вел себя так, будто был глухим и немым. Ни с кем не разговаривал. В любую погоду выходил на улицу в перчатках, темных очках и в огромной кепке с козырьком до самого носа. Говорили, что он питается только сырыми овощами. Некоторые уверяли, что странный человек – дальний родственник дяди Гоши. Другие клялись, что у дяди Гоши сроду не было родственников. Находились еще и третьи, которые считали, что дядя Гоша взял к себе постояльца только потому, что тот заплатил много денег.
„Дядя Гоша даром на небо не посмотрит, – говорили эти люди тем, кто сомневался в справедливости их догадок.– Он все время жаловался, что никак не может купить новую мебель, а знаете ли вы, что совсем недавно он купил два дивана, два шкафа, большое зеркало и целых три сундука?…“
Все эти толки будоражили горожан: они во всем любили определенность. Раздражали их и пущенные кем‑то слухи, будто Арбузик, Бебешка и другие дети объявились в городе Урюпинске. Мол, они выступают там в цирке жонглерами и наездниками, а зеленохвостые – это все глупая выдумка дворника Печенкина…
Главный пожарник упросил Начальника милиции послать запрос в Урюпинск. Оттуда ответили, что „никакого цирка в городе нет, не было и не будет, потому что жители города приняли закон, запрещающий мучить и дрессировать животных“. Понятное дело, после этого Главный пожарник и Дудкина попытались разыскать распространителя слухов, но сколько ни старались, не нашли. Зато в городе стали говорить, будто кто‑то видел детей не то в Урюпинске, не то в Уреченске. Но таковых городов вообще нет на географической карте.
Была еще и смешная новость: Банан Бананович, городской парикмахер, ушел под Новый год из дому, рассердившись, что жена не испекла ему любимого пирога с рыбой и яйцом. Жена его плакала и уверяла, что это враки. Тем не менее, никто не знал, куда девался парикмахер. И так как другого парикмахера в городе не было, все ходили лохматые, а Главный пожарник отпустил бороду. Наконец городской голова распорядился разыскать Бананова. „Если парикмахер в течение трех дней не приступит к работе, я объявлю вакансию и приглашу в город другого парикмахера!“ – заявил он.

ГОРОД ЧЕСТВУЕТ ГЕРОЕВ

Мальчики до полуночи рассказывали о своих злоключениях в стране короля Дуляриса. Дядя Ваня ласково улыбался и качал головой. А тетя Муза то плакала, то хохотала, то говорила, как бы она поступила, если бы встретилась с такими же трудностями. Узнав о проделках Чиха, она тут же попросила, чтобы Чих помог ей „уладить кое‑какие важные дела“. Разумеется, мальчики ответили, что Чих ни за что на свете не согласится участвовать в делах, связанных с чьей‑то личной выгодой. О том, что Чих прилетел вместе с ними и живет у Арбузика под подушкой, они на всякий случай умолчали.
Утром мальчиков разбудили звуки оркестра.
Пока они спали, известие о возвращении похищенных детей облетело весь город.
Главный пожарник, расцеловав своего сына Пантелеймона, на радостях пожелал оркестром встретить первое пробуждение Арбузика и Бебешки на родной земле, тем более что день был воскресный.
Итак, пожарники, весело приплясывая, играли марши, а толпа празднично одетых горожан хлопала в ладоши, вызывая Арбузика и Бебешку. Маленькие дети усердно лепили больших снежных баб, обещая одну бабу подарить Бебешке, а другую Арбузику.
Тетя Муза долго смотрела на собравшихся людей из‑за шторы. Наконец она не выдержала.
– Что же вы, – закричала она мальчикам, – нельзя же так испытывать чужое терпение! Вас вызывают почти как на „бис“! Давайте и я выйду с вами! А то получится, будто вы сиротки, будто и родителей у вас нет!…
И тетя Муза, быстро накрасив губы и напудрив нос, надела шубку и вывела мальчиков на улицу.
– Ура Арбузику! Ура Бебешке! – закричала толпа.
Откуда ни возьмись появился городской фотограф Топориков. Он пристраивался то так, то этак, стараясь поймать в кадр обоих мальчиков, но каждый раз почему‑то впереди них оказывалась тетя Муза. В руках она держала муфту, губы были сложены бантиком, а глаза смотрели прямо в объектив.
– Попросите уважаемую билетершу чуть отступить в сторону! – послышался из толпы сердитый голос.– Право же, неприлично стоять впереди знаменитостей, когда их фотографируют!
– Это мать Бебешки, – возразил другой голос.– Мать и отец всегда причастны к славе своих детей!
– Не об этом речь, – настаивал первый голос.– Просто шубка у билетерши сшита из кошачьих шкурок, а снимок исторический. Как бы впоследствии конфуза не вышло! Ведь животный мир нужно беречь, не так ли?
– Кошки – это не ягуары и не барсы, – вмешался третий человек.– И даже не выдры, которые занесены в Красную книгу.
– Вы хотите сказать, что моя шапка из выдры?
– Нет, я наверняка знаю, что это крашеный барбос!…
Все эти шуточки, обычные повсюду, где собирается досужий люд, только прибавляли общего веселья. Все хотели поскорее узнать, как Арбузику и Бебешке удалось спасти ребят.
Едва Топориков отснял все принесенные с собою пленки, поэт Филофей Огромный объявил, что прочтет только что написанную им поэму.
Откуда‑то прикатили бочку, хорошо зная, что Филофей умеет читать стихи, только стоя на бочке. Установилась тишина. Филофей прокашлялся, достал из кармана поэму и прочел ее „с выраженьем“, заслужив бурные аплодисменты.
Если я не запамятовал, в поэме были такие строки:

Не иссякнет криница добра и труда,
на земле будут храбрые люди всегда!
Правду люди повсюду считают своей,
оттого не позволят, чтоб забыли о ней!
Вот простые мальчишки перед нами стоят.
Что же нашему сердцу их дела говорят?
Говорят, что мы трусим сражаться порой
даже с собственной ленью, а не то что с бедой!…

– Наш Филофей постоянно преувеличивает, – заметил кто‑то в толпе по поводу последних строк.– Он, кажется, намекает на то, что мы иногда ленивы. Но если мы не считаем себя ленивыми, значит, никто не имеет права считать нас ленивыми!
– А теперь пусть Арбузик и Бебешка расскажут, где они были и что видели! – потребовали люди.
Поднялся невообразимый шум, и неизвестно, чем бы все окончилось, если бы в эту минуту не подъехал на автомобиле городской голова. Его сопровождал Начальник милиции.
– Ишь вы, чего захотели! – басом сказал городской голова, всем дружески подмигивая.– По закону Арбузик и Бебешка должны обо всем доложить прежде всего мне. Но поскольку тут собрался, я вижу, весь город, а морозец неожиданно взялся изрядный и пощипывает уши, предлагаю отправиться в кинотеатр „Носорог“. Там мы и выслушаем юных героев!

МАЛЬЧИКИ РАССКАЗЫВАЮТ О СВОИХ ПРИКЛЮЧЕНИЯХ

Кинотеатр был набит битком, яблоку упасть негде. Люди стояли даже в проходах, а малышня расположилась на полу перед экраном.
Экран подняли вверх – он был не нужен. На сцену внесли стол, поставили три стула. На средний сел городской голова, а по бокам от него – Арбузик и Бебешка.
Взяв слово, городской голова рассказал, как трудятся жители города, какие улицы замощены в последнее время и какие дома построены, на сколько умножилось число читателей библиотеки и зрителей кинотеатра „Носорог“.
– Я счел уместным сказать все это, – заключил городской голова, – чтобы Арбузик и Бебешка не слишком задавались и не думали, что можно совершать подвиги, вовсе забывая о родном городе! Теперь слово предоставляется им обоим!
Люди слушали не шелохнувшись. Временами по рядам прокатывался возглас восхищения, страха или разочарования: „О‑о!… А‑а!… У‑у!…“
Потом посыпались вопросы. Арбузика и Бебешку продержали бы, наверное, до позднего вечера, но городской голова, возмутившись выходкой дяди Гоши, объявил встречу с героями закрытой.
А дядя Гоша, между прочим, встал и ни с того ни с сего заявил:
– Все рассказанное здесь – ложь! В газетах об этом не писали, а мы сами не видели, значит, ложь!
Городской голова удивился:
– Но у Арбузика и Бебешки есть свидетели – спасенные дети, которые, кстати сказать, тоже присутствуют в зале!
– Свидетелей я могу представить вам хоть тысячу, – запетушился дядя Гоша.– Свидетели еще ни о чем не свидетельствуют! Пусть‑ка скажут „герои“, есть ли магазины в этой самой стране зеленохвостых?
– Пусть скажут, – согласился городской голова, человек рассудительный, авторитетный, никогда не впадавший в крайности.
– Никаких магазинов в стране зеленохвостых я не видел, – сказал Бебешка.
– И я не видел, – подтвердил Арбузик.
– Ха‑ха‑ха! – засмеялся им в лицо дядя Гоша.– Разве бывают страны, где нет магазинов или, на худой конец, базаров? Если никто не торгует, так кто же покупает? Вот вам и доказательство, что мальчишки все выдумали! Где они прогуляли, это еще надо уточнить! Какой пример подан нашим детям‑школьникам?…
Люди зашумели, засвистели и затопали ногами. Среди горожан нашлись и такие, которые поверили больше дяде Гоше, чем Арбузику и Бебешке. Им было трудно вообразить себе зеленохвостых, покорных прислужников злого короля, тогда как вообразить мелких обманщиков и прогульщиков было легко. Невежественные люди чаще всего верят тому, что им легче представить. И если правда требует от них слишком большого напряжения ума, они как бы не желают замечать правды. Ведь чтобы понять правду, нужно прежде всего понять, что ты сам не все знаешь, не все умеешь и далеко не во всем прав…

ДОГАДКИ И ПЛАНЫ

Арбузик и Бебешка вышли из кинотеатра „Носорог“ последними. Их тотчас окружили верные друзья – Борька Мухоморчик, Пантелеймон, Лялька Дудкина, Витька Ушастик и Наташа.
– Что делать, командиры? – хмуро спросила Наташа.– Многие нам не верят. Это очень обидно, надо им доказать. Если мы не докажем правду, нас станут называть лгунами.
– Это все дядя Гоша, – возмутилась Лялька Дудкина.– Он верит только в то, что может потрогать своими руками!
– Один боится правды, другой не может постичь ее, – воскликнул Арбузик.– Чем они отличаются? И тот, и другой – во власти обмана! Но правда сама себя докажет!
– Докажет, если мы докажем, – поправил Бебешка.– По этой причине мы завтра же должны пойти в школу, наверстать упущенное и учиться только на пятерки! Борьба с зеленохвостыми не окончена. Нам еще нужно раздобыть корабль и вывезти спасенных ребят. Не забывайте, что сынок Дуляриса бежал. Ясно, что он и его подручные не захотят примириться с поражением. Так что нужно быть начеку. Никому на рассказывайте, что Чих прилетел вместе с нами. Пусть это будет военной тайной. Чих нам здорово помог, и мы должны оберегать его…
Мороз был сильным – беседа недолгой: мальчики и девочки вскоре разошлись по домам, тем более что наступило время обеда, а каждому из них родители обещали приготовить самое любимое блюдо.
После обеда Арбузик позвал Бебешку в спальню и достал из‑под подушки заветную панамку.
– Чих, дружище, как ты себя чувствуешь?
– Уф, – ворчливо сказал Чих, – перед дорогой и выспаться хорошенько не дадут! Через денек‑другой мы распрощаемся: у меня полно дел!
Я тоже должен исполнять то, для чего рожден. Не забывайте об этом!
– Тогда самое время посоветоваться, – сказал Арбузик.– В толпе, которая нас встречала возле дома, я заметил подозрительного типа. Он стоял позади дяди Гоши. Я спросил, кто это. Мне ответили, что он недавно приехал в наш город… Чужой человек приходит поглазеть на мальчишек, которых он прежде и в глаза не видел?! Чем объяснить такое любопытство?
– И я обратил внимание на этого субъекта, – задумчиво произнес Бебешка.– В кинотеатре „Носорог“ он сидел в самом дальнем углу. Темные очки и кепка скрывали его лицо, но я чувствовал настороженный, недобрый взгляд.
Чих рассмеялся.
– Вы так переволновались в стране зеленохвостых, что теперь вам еще долго каждый незнакомец будет казаться подозрительным! Что ж, друзья, сослужу вам последнюю службу: разузнайте точно, где он живет, этот тип, и я разнюхаю, кто он такой и что ему нужно. Уверяю вас, вы убедитесь, что имеете дело с самым обыкновенным чудаком, каких немало!
– Пожалуй, Чих прав, – сказал Бебешка, – нам действительно теперь многое мерещится: нелегко привыкнуть к тому, что мы возвратились домой и что здесь повсюду – наши друзья.
– Боюсь, это не совсем так, – возразил Арбузик.– Разве не здесь, не на нашей земле мы столкнулись с зеленохвостыми? Разве не в нашем городе они похищали детей?… Я согласен, нам непременно нужно разведать про человека в темных очках, но я убежден: Чиху тут нельзя вмешиваться ни в коем случае.
– Почему? – удивился Бебешка.
– Наши враги не знают, с нами Чих или не с нами. Скорее всего они думают, что с нами, и потому боятся нас. Когда же им станет ясно, что мы расстались с Чихом, нам придется трудненько.
– Никакой логики, – сказал Бебешка.
– Может, логики и нет, – согласился Арбузик.– Но наши враги боятся Чиха. Едва он объявится, они попытаются его погубить.
– Придумываешь, Арбузик, – сказал Бебешка.– Здесь никаких врагов нет и не должно быть: мы на родной земле!
– Вы забываете о главном, – вмешался Чих, – вы обещали спасенным, что достанете корабль и отвезете их домой. Об этом и подумайте в первую очередь. Конечно, я с удовольствием отправился бы с вами в новое путешествие, но увы, это мне не удастся!
– Если мы не достанем корабль, нам придется построить его самим, – твердо сказал Арбузик.
– Сомневаюсь, – сказал Бебешка.– Построить корабль, который мог бы пересечь океан, нам не под силу. Такие корабли строят на огромных заводах, они называются верфями.
– Так что ж, по‑твоему, до этих верфей никто и по океану не плавал?…

В ШКОЛЕ

Повсюду полно удивительных и загадочных вещей. Досадно, что мы проходим мимо многих из них. Но еще досадней, когда мы сомневаемся, что можем прожить жизнь, полную приключений и героических подвигов.
Вера в свои силы, упорство и умение учиться на ошибках – вот что прежде всего необходимо, чтобы стать нужным для своей родины, знаменитым человеком. Увы, далеко не каждый постоянно помнит об этом. Не каждый знает, что самый великий подвиг на земле – защита справедливости и правды. Иначе говоря, борьба за то, чтобы сделать счастливой жизнь всех и, стало быть, каждого из нас…
Рассказы о зеленохвостых потрясли учеников школы. Старшеклассники стали буквально грезить о приключениях и подвигах. Ученики младших классов придумали игру „в зеленохвостых“ и играли в нее на переменах.
В коридорах и во дворе школы стоял шум и гам. Дети гонялись друг за дружкой и громко кричали.
Как‑то мимо школы проходил дядя Гоша. Он постоял у забора, наблюдая, как дети играли в чехарду, а потом сердито покачал головой и окликнул директора.

– Послушайте, любезный, еще недавно в школе была тишина и порядок. Дети чинно гуляли парами, взявшись за руки. А что теперь? Дети играют при вас в чехарду, лепят из снега каких‑то чудовищ с хвостами, а потом забрасывают их снежками. Все это непонятно, все это безобразие! Честные жители города возмущаются, потому что во всех семьях не сходит с языка Арбузик и Бебешка. Нет чтобы говорить о примерном поведении в присутствии старших и увлеченно повторять таблицу умножения. Я вас предупреждаю как друг, до добра не доведут такие необычные порядки! Люди, которые знают законы, говорят: если вы не исключите из школы Арбузика и Бебешку, общая успеваемость покатится вниз, и чем все это кончится, неизвестно даже там! – И дядя Гоша, наморщив лоб, загадочно ткнул пальцем вверх.– На вас непременно пожалуются! Вот и будете тогда оправдываться!
Дядя Гоша ушел. А директор, выпив сердечных капель, вызвал к себе Нину Константиновну. Руки у него дрожали. „Что‑то я сделал не так“, – думал он.
– Очень сожалею, но нужно поскорее исключить из школы Арбузика и Бебешку!… Например, за неуспеваемость!
– Что вы, оба они учатся только на пятерки! Они самостоятельно догнали класс, хотя им пришлось для этого немало потрудиться… Представьте себе, и те девочки и мальчики, что были похищены из нашего города, очень быстро подтянулись.
– Гм, не хотите ли вы сказать, что похищения повышают успеваемость?
– Я сказала вам о фактах.
– Гм, – нахмурился директор.– А не можем ли мы исключить Арбузика и Бебешку из школы за плохое поведение?
– Но оба они дисциплинированны и прилежны, – сказала Нина Константиновна.– У меня нет к ним никаких претензий.
– Гм, – еще более нахмурился директор, – а не кажется ли вам, что вы завышаете оценки этим безо… этим ученикам?
– Вовсе нет, – ответила Нина Константиновна.– У Арбузика и Бебешки за дни испытаний сильно развилось чувство ответственности. Они стали самостоятельнее, и общие знания их намного выше требований программы.
– Гм, – директор стал мрачен, как грозовая туча.– В таком случае Арбузика и Бебешку, вероятно, придется исключить за то, что они дурно влияют на других учеников. Некоторые граждане возмущены и намерены жаловаться. Все подражают Арбузику и Бебешке – это безобразие!
– Вовсе не безобразие, – возразила Нина Константиновна.– Мальчики и девочки восхищаются смелыми и справедливыми поступками – что же здесь плохого? Наоборот, похвально – подражать Арбузику и Бебешке.
– Но если жалуются граждане, – сказал директор, стуча пальцем по столу, – необходимо что‑то предпринять! Я этого так не оставлю!…
Нина Константиновна рассказала обо всем Арбузику и Бебешке, обливаясь слезами.
– Милые мальчики, какой‑то негодник вас оклеветал! Директор школы чего‑то испугался и хочет исключить вас из школы.

ВКУСНЫЕ КОТЛЕТЫ ТЕТИ МУЗЫ

Мальчики поделились бедой с дядей Ваней. Они любили его. Тот, кого любят дети, обычно дает самые верные советы. Богатый жизненный опыт и доброта помогают находить достойный и правильный выход из самых сложных положений.
– Да, – вздохнув, сказал дядя Ваня, – это проделки кого‑то бесчестного и злого. К сожалению, есть на свете люди, которые верят больше не своим собственным глазам, а чужим, не своему разуму, а чужому. Сколько беды они приносят!… Поскорее нужно отыскать клеветника, тогда будет ясно, как от него защититься!
– Прежде я мало полагался на тебя, отец, – сказал Арбузик, – и это было глупо… Конечно, каждый должен учиться самостоятельности, но послушать отца или мать никогда не лишне… Пожалуй, я был чересчур упрямым, а чаще, пожалуй, плохо понимал сказанное.
Дядя Ваня от души рассмеялся.
– Умным принято называть человека, который умеет посмотреть на себя и свои поступки со стороны. Чем больше умных людей, тем крепче и счастливее народ… Веришь ли, я никогда не навязывал тебе своего мнения. Я говорил все, что думаю, и позволял тебе набивать шишки. И ты сам очень скоро понял, что никуда не годится – учиться только на собственных шишках: этак здорового места на голове не останется!…
Тетя Муза подала на ужин чай с пирогами, но когда чай был выпит, она принесла котлеты, говоря, что „мальчики ужасно похудели – кожа да кости“. Это было явным преувеличением, но дядя Ваня подмигнул Арбузику и Бебешке, и они, не споря, принялись за котлеты.
– Это я приготовила котлеты, – сказала тетя Муза.– Не кажется ли вам, что вы давно не ели таких вкусных котлет?
– Никогда не едал таких вкусных котлет! – восхитился дядя Ваня.– Я чуть язык не проглотил!
– Завтра я уже не подам вкусных котлет, – со вздохом сказала тетя Муза, поднося к глазам платок, – нам с Бебешей пора к себе домой.
Арбузику не хотелось расставаться с другом.
– Живите у нас, тетя Муза, – сказал он.– Живите до тех пор, пока мы не вывезем с острова ребят, украденных зеленохвостыми.
– Ты не против, чтобы я осталась в вашем доме? – обрадовалась тетя Муза.– Знаете, я так здесь привыкла, так привыкла, что временами мне кажется, будто я здесь и родилась!… Да, но что скажут люди?
– Мнение людей – это важно. Очень важно, – сказал дядя Ваня.– К счастью, мы всегда можем узнать, что думают люди, справившись у своей совести… Нет ничего предосудительного в том, если мы будем вместе заботиться о наших детях, уважаемая Муза Васильевна!…

НЕДОБРЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ

Завтракали вчетвером – тетя Муза, дядя Ваня, Арбузик и Бебешка. Вместе есть всегда вкуснее. Да и обычай таков: семья должна собираться за столом хотя бы раз в день.
За окном сыпался густой пушистый снег. Арбузик разглядел в снежной пелене человека, который медленно прошел мимо их дома. Сначала ему показалось, что это дворник Печенкин, а потом вспомнилось, что дворник никогда не прогуливается, – занятый делом, он ходит быстро, и в руках у него то ведро, то совок, то метла.
„А не тот ли это тип, что живет у дяди Гоши? Похож, очень похож… Что он тут ищет?…“ Сердце Арбузика заныло от недобрых предчувствий, но он решил никому не говорить пока о своих догадках: зачем напрасно волновать близких?
– Время идет, а мы не знаем, где раздобыть большой и крепкий корабль, – сказал Арбузик.
– Ума не приложу, где его взять, – ответил дядя Ваня.– Скорее всего, придется построить его своими руками.
– Построить корабль? – поразилась тетя Муза.– Вы что, хотите людей насмешить?
– Попросить, чтобы помог городской голова? – задумчиво произнес дядя Ваня.– Погово‑рю‑ка я с ним. Во всяком деле нужно точно знать, на чью помощь можешь твердо рассчитывать…
Мальчики надели приготовленную с вечера форму, взяли ранцы и побежали в школу.
Падал снег. Ветра почти не было. И хотя улица была пустынна, Арбузику чудилось, что кто‑то внимательно за ним наблюдает…

ЧУДЕСНЫЙ ПОДАРОК

Едва мальчики вернулись из школы, тетя Муза поманила их пальцем в гостиную. Она улыбалась, глаза сияли.
– Дорогие мои, – торжественно сказала ока, – я решила сделать вам подарок!
С этими словами она поставила перед мальчиками красивую медную шкатулку. Овальные фарфоровые вставки на крышке и по бокам были разрисованы рукою большого мастера. Рисунки изображали родную природу – березовую рощу, деревенскую зиму, ледоход на реке.
Шкатулка оказалась музыкальной. Достаточно было открыть ее, как тотчас же срабатывал механизм, и незримые молоточки выстукивали на незримых цимбалах восхитительную мелодию.
На дне шкатулки лежало уютное гнездышко птички‑невелички.
– Где ты взяла шкатулку? – спросил у матери Бебешка.
– Она всегда была у нас, только я тебе ее не показывала. Она хранилась в старом чемодане. Мне подарили ее однажды после спектакля… Когда тебя еще не было на свете, я жила в другом городе и работала там билетером театра. И вот однажды заболела актриса, а посмотреть пьесу приехали важные гости. Меня попросили сыграть вместо больной актрисы. Все вышло превосходно, все признали мой талант, и я играла на сцене после этого еще несколько раз… Гнездышко – символ любви и дружбы…
Мальчики принесли шкатулку в свою комнату.
Они были не столько обрадованы подарком, сколько озадачены.
– Чья‑то коварная проделка, – предположил Арбузик.
– Что‑то тут не так, – согласился Бебешка. Однако Чих, увидев шкатулку, рассудил совсем иначе:
– Какое очаровательное гнездышко! Превосходная спаленка! Сколько мне осталось у вас пожить? День, два, три? Неужели вы меня лишите этого удовольствия? К тому же я скучаю, когда вы уходите в школу. Дома никого нет. Я мог бы наслаждаться музыкой. Вы только послушайте, до чего нежная, задумчивая мелодия!
– Я не хочу спорить с тобой, Чих, – сказал Арбузик, – а тем более обижать тебя. Но я предчувствую какой‑то подвох!
– Преувеличиваешь, – сказал Чих.– Если эта вещица давно подарена тете Музе, можно ничего не опасаться!…
Одним словом, Чих настоял на том, чтобы спать в шкатулке.
Знал бы он, бедняга, чем все это кончится…

МАЛЬЧИКИ НАВЕЩАЮТ ПЕЧЕНКИНА

Арбузик и Бебешка давно уже собирались навестить дворника. Они хорошо помнили, что Печенкин первым вступился за детей и первым напал на след зеленохвостых.
Из‑за разных дел встреча все откладывалась. Наконец мальчики постучали в знакомую дверь. Никто, однако, не ответил. Но дверь была не заперта, и мальчики вошли в комнату.
Дворник лежал на кровати и тихо стонал. Он был болен. Арбузик тотчас принес дров, растопил печь и вскипятил чай. Бебешка сбегал за бутербродами и лекарством. Подкрепившись, дворник сказал:

– В последнее время кто‑то распускает слухи, будто я отлыниваю от работы. Кто‑то ночью бросает на тротуары дохлых мышей, а утром звонит Начальнику милиции и обвиняет Печенкина в нерадивости и лени. Получается, что я должен не только подметать улицы, но и ловить мышей… И простудился я из‑за того, что какой‑то негодяй вот уже в третий раз разбивает мои окна, выстуживает жилье. И как поймать хулигана, не знаю. И что делать, ума не приложу!
– Вы полечитесь, а мы снег расчистим, – сказал Арбузик.
Ребята взялись за лопаты и метлы. Не прошло и часа, как главная работа была сделана. Раскрасневшиеся на свежем воздухе ребята были очень довольны.
– Мне кажется, – сказал Печенкин, когда мальчики собрались уходить, – что я кому‑то мешаю. Вот только что затевается, никак не пойму. Плетется паутина, а кто главный паук, пока даже не догадываюсь.
– Кому‑то мешаете? – насторожился Арбузик, вспомнив про человека, бродившего в снегопад под окнами. Дворник вполне мог видеть его.
– А не встречали вы здесь человека в темных очках?
– Встречал, – сразу ответил дворник.– Бездельник живет у дяди Гоши, и я часто вижу, как он торчит под вашими окнами. Наверно, подсматривает, потому что убегает тотчас, едва я окликну его.
– А не помните, есть у него что‑нибудь в руках? – поинтересовался Бебешка.
– В руках? Нет, друзья, не помню… Хотя, постойте, он таскает с собой резиновую трубку с нашлепкой…

НЕ ТЕРЯТЬ ПОПУСТУ ВРЕМЕНИ

– У мира есть друзья, но есть и враги. Это видишь на каждом шагу, – задумчиво сказал Бебешка, едва мальчики вышли от дворника.– На свете много прекрасного, но негодяи не дают людям спокойно жить и спокойно работать. Они хотят всюду командовать, пользоваться чужим трудом… А что, если все это связано: и появление в нашем городе типа в черных очках, и клевета на Печенкина?… Бьюсь об заклад, резиновая трубка с нашлепкой – подслушивающий аппарат. Я видел точно такой же во дворце короля Дуляриса. Нашлепка прижимается к стеклу, от нее идет тонкий проводок. Когда в доме говорят, стекло вибрирует, глазом этого не заметишь, а вот электронные приборы регистрируют все колебания, преобразуют их в звуки и сразу же записывают на магнитофон…
Арбузик тяжело вздохнул.
– Сейчас необходимо действовать решительно, а мы связаны: то уроки, то обед, то ужин… Нужно найти выход. Занятость всегда – только пустая отговорка!
– Пожалуй, – согласился Бебешка.– Но как научиться не тратить попусту минуты жизни? Я слышал, все великие люди умеют прежде всего это – не тратить попусту время…

ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА

Чих исчез. Сначала мальчики думали, что он куда‑то отлучился, но пропажа музыкальной шкатулки, в которой спал Чих, ясно говорила, что Чиха похитили.
Арбузик обшарил комнаты, обежал несколько раз двор и, вернувшись, разрыдался.
– Чих пропал, пропал! – повторял он, размазывая по лицу слезы.– Зеленохвостые украли его или те, кто заодно с ними! Негодяи, преступники! Как же мы не сумели помешать им?
Бебешка тоже растерялся.
– Пока не поздно, нужно выручать из беды нашего друга!
– Боюсь, уже поздно! Да и что делать? Что делать?
– Допустим даже, что наши враги захватили Чиха, – сказал Бебешка.– Неужели мы испугаемся и отступим? Да ведь негодяи на то и рассчитывают, чтобы мы испугались и отказались от борьбы.
– Мы не отступим ни за что на свете! – вскричал Арбузик.– И пусть без Чиха нам придется туго, мы все равно не сдадимся!
– Враги прячутся и действуют исподтишка. Они как бы незримы, – сказал Бебешка.– Нужно поскорее лишить их этого преимущества. Мы должны вступить с ними в открытый бой!
– Довольно слов! Что ты предлагаешь?…
Арбузик не находил себе места, он готов был куда угодно идти и что угодно делать, только бы не сидеть сложа руки.
– Мы не будем сидеть сложа руки, – убеждал его Бебешка.– Но нельзя и пороть горячку. Это еще хуже: действовать, не представляя себе конкретно, как добиться цели!…

ВСЕ ОСЛОЖНЯЕТСЯ

Как только пришел с работы дядя Ваня, мальчики рассказали ему о пропаже Чиха и о том, что услыхали от дворника Печенкина.
Дядя Ваня нахмурился.
– Дела принимают скверный оборот, ребята, – сказал он.– Добавьте к этому, что городской голова пока наотрез отказался помогать нам строить корабль. „В плане городских расходов это не предусмотрено. Да и нет у нас, к сожалению, лишних средств. Мы даже несколько сокращаем зарплату новому парикмахеру и дворника Печенкина хотим уволить, потому что он, говорят, обленился и не выходит на работу“, – вот что сказал мне городской голова…
В эту минуту в дом вошла тетя Муза. В руках она держала музыкальную шкатулку.
Как обрадовались мальчики! Они хотели верить, что Чих не пропал, Чих с ними. Так он нужен был сейчас, когда все складывалось так трудно…
– Тетя Муза, где вы нашли шкатулку? – спросил Арбузик.
– Мама, куда ты носила шкатулку? – спросил Бебешка.
– Очень сожалею, – откашлявшись, произнес дядя Ваня, – но я просил бы вас, уважаемая Муза Васильевна, поскорее сказать, где вы взяли шкатулку и что с ней делали. Я не шучу: от вашего ответа зависит очень многое, может быть, даже жизнь наших мальчиков!
Тетя Муза побледнела. Дядя Ваня подал ей стул и воды.
– Неужели все так серьезно? – всплеснула руками тетя Муза.– Я сейчас все расскажу, я только соберусь с духом!…
Я уже говорил, что тетя Муза считала себя талантливой драматической актрисой, так как несколько раз выступала на сцене. Она никогда не позволяла себе расслабиться, тщательно следила, какое впечатление производит на людей ее речь, мимика и жесты. Привычка контролировать себя выработала у тети Музы способность брать себя в руки. Способность, которой она, разумеется, не всегда пользовалась.
– У меня полно друзей, – овладев собой, сказала тетя Муза.– Люди понимают, что такое кинотеатр „Носорог“, и потому относятся ко мне со вниманием. И я, понятно, не удивилась, когда ко мне подошел сосед Гоша, – это было дней пять назад. Он сказал: „Много лет я покупаю у вас билеты в кино, позвольте отблагодарить вас!“ И он протянул мне эту великолепную шкатулку.
Я не хотела принимать ее, но он так упрашивал, что я, в конце концов, согласилась. „Здесь, в шкатулке, птичье гнездышко – это символ любви и дружбы… Если вы чувствуете себя обязанной, сделайте мне маленькую радость: подарите шкатулку славным мальчуганам – Арбузику и Бебешке. Только не говорите, пожалуйста, что это от меня, – сказал Гоша.– Пусть это будет нашим маленьким секретом!…“
– Значит, даря шкатулку, вы говорили неправду, будто нашли ее в старом чемодане? – воскликнул нетерпеливый Арбузик.
– Ну конечно же! – сказала тетя Муза, ударяя по воздуху пальцами, будто играя на пианино.– Это же был наш маленький секрет!
Мальчики переглянулись. Все стало ясно и дяде Ване.
– Но куда вы уносили шкатулку? – спросил дядя Ваня.
– Ах, это второй наш маленький секрет! – ответила тетя Муза.– Не далее как вчера мне встретился на улице Гоша и сказал: „Извините, я забыл предупредить вас, что шкатулка иногда захлопывается. Бывает, знаете ли… Сложный механизм и все такое… Подите проверьте, в порядке ли ваша шкатулка, и если она захлопнулась, несите ее тотчас сюда, я обожду. Я научу вас, как открывать шкатулку!“
Арбузик и Бебешка похолодели, они догадались, что дядя Гоша был, по крайней мере, соучастником коварного похищения Чиха.
– Что же было дальше? – с досадой спросил дядя Ваня.– Неужели вы не заподозрили, что с вами играют, как с куклой?
– Да объясните же, наконец, в чем дело! – вскричала тетя Муза, топнув ногою.– С некоторых пор у нас не дом, а таинственный остров! Послушать вас, так жизнь, которую мы видим, только скрывает жизнь, которая происходит на самом деле!…
Враги все продумали. Они рассчитали, что Чих, устроившись в уютном гнездышке, будет слушать музыку. Короче говоря, в нужный момент сработал механизм, крышка шкатулки мгновенно захлопнулась, и Чих оказался в западне.
Придя домой, тетя Муза, разумеется, обнаружила, что шкатулка закрыта. Не долго думая, она побежала к дяде Гоше, а тот на ее глазах проделал несложный фокус: подменил шкатулку. Ребята убедились в этом, хорошенько рассмотрев шкатулку, принесенную тетей Музой.
– Видите, совсем другая шкатулка!
– Может быть, может быть, – отвечала тетя Муза, разглаживая перед зеркалом морщины на лице.– Что мне дали, то я и принесла. И за это скажите спасибо!
– Надо немедленно идти к дяде Гоше и сделать у него обыск! – предложил Арбузик.
Дядя Ваня отрицательно покачал головой.
– Во‑первых, мы не имеем права врываться в чужой дом и обыскивать его. Во‑вторых, я не думаю, что этот Гоша сознательно помогает нашим врагам. Скорее всего он слепое орудие в их подлых расчетах. И если это так, шкатулка с Чихом уже далеко от нашего города…

ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ

Трудности нужно преодолевать не вешая носа. На то и существуют трудности. И это даже интересно: слабый человек начинает заниматься спортом и превращается в сильного и выносливого. Тот, кто любит рисовать, настойчиво работает и становится знаменитым художником. Упорно преодолевая трудности, делаются великими изобретателями, поэтами, музыкантами, врачами, строителями. Благодаря упорству делаются рабочими‑мастерами. Рабочий, если он настоящий мастер, ни в чем не уступает артисту кино или космонавту, потому что без рабочего‑мастера не построить ни космической ракеты, ни площадки для съемок фильма.
Каждое дело – необходимое, потому что помогает многим другим делам. И я сказал бы так: самое хорошее дело – которое помогает наибольшему числу других хороших дел…
Когда в школе узнали, что Арбузик и Бебешка задумали построить корабль, к ним сбежались все ученики: каждый хотел принять участие в постройке корабля, а у некоторых мелькнула надежда, что им посчастливится отправиться в плавание.
Но столько много помощников было не нужно.
Нужно было другое: доски, гвозди, жесть…
– Мы все принесем! – закричали ученики.– Кто доску притащит, кто смолы, кто веревку, кто кусок жести!
– Нет‑нет‑нет, – запротестовал Арбузик. – Ни в коем случае! Вы же не хотите, чтобы меня и Бебешку выгнали из школы? Не нужно ничего тащить из дому!
– Тогда мы соберем деньги! – закричали ученики.– Нам дают на завтраки. Из этих денег мы половину отдадим на корабль!
– Этого еще только не хватало! – покраснел Арбузик.– Если хоть копейка из денег на ваши завтраки будет потрачена на корабль, считайте, что он утонул, не выйдя в открытое море!
– Так что же делать? – недоумевали ребята.– Как же все‑таки построить корабль? Ведь нужно поскорее вывезти с острова освобожденных из плена детей!
– Я знаю, что делать! – раздался звонкий голос.
Это была Кучерявочка. От волнения у нее пылали щеки. Все посмотрели на нее с удивлением.
– Ребята, – сказала Кучерявочка, – без нашей помощи никак не построить корабль. Нужны всякие материалы, стало быть, нужны деньги. Я предлагаю, чтобы мы заработали их!
– Как? Каким образом? – послышались голоса.– Мы ходим в школу, а не на работу!
– А вот как. Посмотрите в окно: видите, сколько снега? Дворники не успевают сгребать его лопатами. Машины застревают, люди теряют время, опаздывают на работу. Давайте сами после уроков уберем снег!
– Кто нам за это заплатит?
– Заплатит городской голова!
Все обернулись, услыхав эти слова, и увидели директора школы. Он подошел к ребятам незаметно и уже долго прислушивался к разговору. Ему показалось, что он нашел наконец повод избавиться от Арбузика и Бебешки: раз ученики выйдут на расчистку дорог, значит к следующему дню они плохо выучат уроки, и тогда Арбузика и Бебешку легко будет обвинить в снижении общей успеваемости.
– Я договорюсь, чтобы городской голова оплатил труд школьников по уборке снега! – громко повторил директор.
– И вы согласны, чтобы эти деньги пошли на постройку корабля? – спросил кто‑то.
– Согласен, – прокашлявшись, не сразу сказал директор.– Одну треть из того, что перечислят на счет школы, я буду отдавать на строительство корабля!
Дети закричали „ура“ и захлопали в ладоши. Сердце директора смягчилось. Он даже упрекнул себя за то, что испугался кляуз дяди Гоши.
– Нет, я буду отдавать две трети заработанных денег на корабль! Слово директора!
– Тогда и мы хотим дать слово, – сказал Арбузик.– В отряд по расчистке снега будут приниматься только те ученики, у которых нет троек!…
Не всем пришлось по душе это предложение, но все его приняли. „Все равно я выиграл, – думал директор, потирая руки.– Если упадет успеваемость, я выгоню Арбузика и Бебешку из школы, а если повысится, пусть чистят улицы. В конце концов, чистить улицы и строить настоящий корабль – это гораздо интереснее и полезнее, чем слоняться по двору, обижать слабых и сквернословить! Все думают, что человек делает дело. Э‑э, нет, я, старый школьный волк, отлично знаю, что только дело делает человека! Человек всегда таков, каково его дело!…

ДЕТИ РАБОТАЮТ НА СОВЕСТЬ

Уже на следующий день был организован школьный трудовой отряд. Дворник Печенкин, получивший письменный приказ от городского головы, указывал, где убирать снег. Он выдавал школьникам лопаты и метлы.
А городской цирк, бездействовавший по причине болезни клоуна, выделил для вывозки снега вороных коней с белыми челками. Нашлись, конечно, и сани.
– Лошади застоялись, пусть побегают! От труда только прибавляется здоровья и силы, а вот от безделья даже кони становятся ослами, – пошутил администратор цирка, передавая лошадей под ответственность Печенкина.
Сколько было ликованья и радости! Расчистка снега – нелегкая работа, но дети и не искали легкой, им нужна была работа, которую бы по достоинству оценил городской голова.
Впрочем, он выбрал время, приехал осмотреть одну из расчищенных улиц и остался очень доволен.
Изо всех сил трудилась Кучерявочка. Все ребята убедились, что она настоящий товарищ и болеет за общее дело.
– Полегче, полегче, ребята, – пыхтела возле нее толстощекая Эвелина, дочка дяди Гоши.– Этак мы весь снег за вечер уберем. Не забывайте, что нам платят за час работы, а не за воз снега!
Все засмеялись.
– Нам платят за час труда, а не за час безделья! – сказал ей Витька Ушастик.– Мы никого не хотим обманывать! И тебе не советуем!
Эвелина надулась.
– Я хотела как можно лучше для нас!
– Как можно лучше „для нас“ не должно быть как можно хуже для города! Не забывай, что городской голова заплатит нам из общей городской кассы, а денежки туда поступают не из воздуха!
Ребята работали дружно и весело.
– Плохо, что зима скоро кончится, – сказал кто‑то из учеников.
– Ну, самые снегопады еще впереди, – сказал другой.
– Не переживайте, – сказал третий.– Летом мы будем пропалывать свеклу или убирать сено.
– Короче говоря, – добавил четвертый, – мы будем трудиться до тех пор, пока не соберем нужных на постройку корабля денег!…
Работу дети закончили, когда над городом засверкали первые звезды, и запахло дымком: повсюду хозяйки принялись готовить вкусный ужин. Как же, они ожидали домой настоящих тружеников!
Но Арбузик придумал еще развезти детей по домам на санях. Это было восхитительно: смотреть в небо, видеть, как мигают звезды, слушать, как фыркает лошадь, и сани скользят по снегу…

БЫТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНЫМ

Дни бежали быстро, приближалась весна. Пора было строить корабль.
Многие ребята хотели принять участие в постройке корабля. Но нужно было организовать дело так, чтобы главными строителями были все же те, кто поплывет на нем. Вот тут и возникли трудности. Какой‑либо мальчик просил зачислить его в команду, но против были родители. Другого отпускали родители, да он сам никак не годился в матросы.
– Это же ясно, родители не отпустят своих детей в плаванье, пока не будут уверены, что их дети уже самостоятельные люди, способные постоять за себя, – сказал Арбузик.– Хорошо учиться – этого мало. Нужно, чтобы каждый был помощником в семье. Иные и огород помогают вскапывать, и скотину кормят, и дом убирают. Но есть и беспомощные неумеки. Эти не то что помогать – сами нуждаются в опеке: не научились одеваться по погоде, невнимательны при переходе дорог, не умеют ценить времени, не знают, как поддерживать здоровье, даже руки перед едой не всегда моют, начинают дело и не кончают его, быстро сдаются, сталкиваясь с трудностями, и ничего не придумывают сами: как жизнь идет, так и идет. Такие нам, конечно, не нужны!
– Послушай, – предложил Бебешка, – а что, если мы потребуем от каждого, кто хочет строить корабль, именно самостоятельности?
– Что ты имеешь в виду? Бебешка долго думал.
– Мне кажется, самое главное для человека, который хочет быть самостоятельным, – правильно разбираться, что главное, что второстепенное… Помнишь, Ушастик сбежал с урока, потому что ему захотелось покататься на велосипеде? А Пантелеймон, у которого такой великолепный слух и голос, ушел из кружка пения только потому, что увлекся футболом? А Эвелина, которая за два пирожка – на спор – согласилась надеть платье шиворот‑навыворот и так пришла в класс? Это всё поступки, в которых нет самостоятельности, потому что люди не разобрались, что главное, а что второстепенное, и свою ближайшую выгоду поставили на первое место. Правильно я говорю?
– Кое‑кто скажет, что это азбучные истины, – согласился Арбузик.– Но я уже заметил: больше всего бед бывает именно оттого, что мы не знаем азбучных истин. Это как таблица умножения: кто ее не помнит, все время хромает на обе ноги…

ЗАКЛАДКА КОРАБЛЯ

И вот застучали молотки, затюкали топоры, зазвенели пилы – началась закладка корабля. Закипела дружная работа.
Дядя Ваня свез строительные материалы к реке, и у реки, под дощатым навесом, защищавшим от снега и дождя, установили киль – продольный брус, который сообщает кораблю устойчивость при движении, и принялись за шпангоуты – деревянные ребра, к которым прикрепляется обшивка.
Чертежи делали втроем – дядя Ваня, Арбузик и Бебешка. Корабль был задуман парусным, – большое самоходное судно было явно не по карману. Но все же дядя Ваня решил, на всякий случай, поставить и два небольших бензиновых мотора.
Перед тем как приступить к постройке корабля, определили его команду. Чтобы избежать в будущем недоразумений, набрали еще целый экипаж дублеров, и все принялись настойчиво овладевать нелегкими морскими науками. Предстояло научиться по солнцу и звездам определять местонахождение корабля в море, правильно прокладывать его курс и, конечно же, ловко и быстро управляться с парусами. Моряки прежних времен умели мастерски водить парусные суда, они так хитроумно ставили паруса, что корабль продвигался даже против ветра.
Капитаном первого экипажа выбрали Арбузика, капитаном второго – Бебешку. Оба экипажа и были главными строителями. Командовал постройкой корабля дядя Ваня. Вот где пригодился его опыт, вот где понадобились его разносторонние знания!
Разумеется, в моряки попали только те ребята, которые хорошо успевали по всем предметам, великолепно плавали и пользовались полным доверием своих родителей.
Ни в один экипаж не взяли Мухоморчика – по той причине, что он плавал как топор. Иначе говоря, вовсе не умел плавать. Он поклялся к весне стать великолепным пловцом, хотя в городе не было ни одного бассейна.
Мухоморчик всецело полагался на гипнотизера из цирка. Тот часто точил бритвы у его отца и, прослышав о затруднениях мальчика, предложил научить его держаться на воде за несколько гипнотических сеансов.
– Это, конечно, выдающийся фокус – научить плавать без воды. Однако для вашего сына я очень постараюсь, – сказал гипнотизер точильщику ножей.– Я окуну его в воображаемую воду!…
Нашлось важное дело и для девочек: они шили паруса, из бельевых веревок скручивали канаты и придумывали, как назвать корабль.
Весь город преобразился. Отныне только и было разговоров, что о корабле. Многие взрослые приходили на берег реки посмотреть и удивлялись, что корабль будет большим и вместительным.
– Когда корабль вернется из плавания, мы поставим его в музей, – говорили одни.
– Своих детей я не пущу в море ни за что на свете! – говорили другие.– Если тонут корабли, построенные на заводах, нет никакой уверенности, что не потерпит крушения эта самодельная посудина!
А появлявшийся время от времени на стройке дядя Гоша хмурился и говорил так:
– Куда они поплывут, эти мальчишки‑выдумщики? Да знают ли они, что такое ванты, бизань, бом‑брамселя и стеньги?
– А вы‑то сами знаете? – спрашивали дядю Гошу.
– Сам я не знаю, – несколько смущался дядя Гоша, – но я ведь и не собираюсь никуда плыть. Мне и на диване неплохо…

НЕРЕШЕННЫЙ СПОР

Великое чудо труда – когда замысел превращается в конкретную вещь! Кажется, вовсе не будет конца заботам. Но проходят дни, и труд вознаграждает тех, кто старается.

Ребята очень гордились, что их мечта о паруснике начала на глазах воплощаться в настоящий корабль.
Даже директор школы, придя на стройку в воскресенье, чтобы помочь перенести бревна, удивленно свистнул, сдвинув на затылок шляпу.
– Да вы у меня настоящие волшебники! – воскликнул он.– Какой порядок! Какое усердие! Какое чувство общего дела! Вот это жизнь!
Обшивку корабля соединяли со шпангоутами стальными болтами. Дрелью сверлили отверстия изнутри, но так как сверло было коротковато, приходилось сверлить еще и прикрепляемые доски.
Хотя Арбузик старался и делал тщательные расчеты, несколько отверстий не совпало и пришлось сверлить новые, а прежние законопатить. Это было уже браком в работе, и мальчик очень расстроился.
– Сверлить ты меня как раз и не научил, – упрекнул Арбузик отца, вернувшись к ужину домой.
– Всему научить невозможно, – с усмешкой ответил отец, садясь за стол.– Если у человека нет желания учиться, его вообще ничему нельзя научить, и всякие подсказки со стороны бесполезны. Когда же велико собственное желание, человек все схватывает на лету, и даже маленькая подсказка ему на пользу.
– Я думаю, это так, – наморщив лоб, важно сказал Бебешка.– Я многому научился, потому что очень хотел научиться. У меня не было твердости в характере, теперь ока у меня есть. Все зависит от характера, все успехи.
Арбузик в сердцах назвал Бебешку бахвалом. Мальчики заспорили и так разгорячились, что в спор вмешались дядя Ваня и тетя Муза, причем тетя Муза заняла сторону Арбузика, – по крайней мере, ей так казалось.
– Постойте, постойте, – остановила она спорщиков, тряся их за плечи.– Надо рассуждать по порядку, логически, иначе говоря, не отступая от правды!… Малыш делает первые шаги неуверенно, падает, но если он пробует ходить вновь и вновь, несмотря на неудачи, он быстро осваивается. И так всякое дело. Много раз ошибешься, но если чего‑то очень захочешь, в конце концов добьешься цели. Никто не становится сразу мастером!
– По‑моему, ты все запутала, мама, – сказал Бебешка.
– Не запутала, а распутала! – воскликнула тетя Муза.– И глуп тот, кто думает о себе, что он умнее всех!… Ты хотел спросить, кто же помогает малышу сделать первый шаг, кто побуждает человека впервые взяться за какое‑либо дело? Так я тебе скажу: собственное любопытство! Воспитатель только помогает разбудить его. Непонятного и неизвестного в мире гораздо больше, чем понятного и известного, вот любопытный и начинает искать!
– Так все же, кто прежде всего учит начинающего, учитель или он сам себя? – усмехнулся Бебешка…

ПАРИКМАХЕР ЭПЕЛЬСИНОВ

В городе появился новый парикмахер по фамилии Эпельсинов. Фамилия очень подходила к внешности парикмахера. Это был среднего роста человек с маленькими черными глазками и густыми оранжевыми волосами. Он говорил без передышки и беспрестанно смеялся, размахивая при этом руками.
Нового парикмахера подвергли испытанию прежде всего городские модницы. Поплыли слухи, что Эпельсинов приехал из столицы, где у него была какая‑то шумная загадочная история. Якобы ему надоела столичная жизнь, он решил уехать в тихий городок и выбрал, разумеется, наш.
Слухи весьма сильно повлияли на тетю Музу.
– Это не то, что мы, провинциалы, это культурный человек! Мне по секрету передали, что Эпельсинов говорит на пяти языках! – восхищенно объявила она за ужином.– Он в курсе всех событий. Еще бы, он работал в крупнейшей гостинице, где останавливаются только иностранцы. Он и сам выглядит, как настоящий иностранец. И туфли у него не похожи на наши, и костюм какой‑то особенный. И даже шепелявит он с каким‑то непонятным акцентом.
– По‑моему, он выглядит, как самое обыкновенное огородное пугало, – заметил дядя Ваня.– Разве что наглости у него побольше.
– О, вы ничего не смыслите в настоящей культуре! – наморщив лоб, воскликнула тетя Муза.– Это вам не моторы чинить и не телескопы строить! Вы только подумайте, он свободно разговаривает на пяти языках, двух европейских и трех скандинавских!
– Кажется, Скандинавия тоже относится к Европе, – тихо сказал дядя Ваня.
– Это ровным счетом ничего не значит! – возразила, нимало не смущаясь, тетя Муза.– Европа или не Европа – это требуется еще доказать. А то, что Эпельсинов работал в парикмахерской, куда приходили одни иностранцы, – доказанный факт. Вы же отлично понимаете, без знания языка невозможно ни постричь, ни побрить!
Дядя Ваня, чуть заметно улыбнувшись, согласно кивнул головою.
– У него была необыкновенная и романтическая история, у этого Эпельсинова! Представляете, он знает секрет, как продлить молодость, и без труда угадывает выигрышные номера лотерейных билетов! Говорят, он может летать в воздухе, держась за носовой платок!
– В наше время чаще всего летают, держась за длинный язык, – промолвил дядя Ваня, не поднимая головы.
– Ему просто завидуют! – рассердилась тетя Муза.– Парикмахер с историей – это необыкновенно интересно! По‑моему, Бананов был невообразимо глуп и ничего не смыслил в моде. У него не было никакой истории. О, Эпельсинов!… Вскоре стало известно, что новый парикмахер делает только два вида дамских причесок: одни головы после парикмахерской напоминают кастрюли, а другие похожи на горшки. Причем волосы непременно наполовину обожжены у всех клиенток.
– Это никакая не халтура, это последний крик моды! – заявила тетя Муза.– Я знаю, я видела в заграничном фильме!… О, Эпельсинов необыкновенный оригинал! Он остроумен, как… как не знаю кто. Моя знакомая из аптеки спросила: „Маэстро, какой язык вы предпочитаете?“ Что же он ответил? „Говяжий, голубушка. В заливном виде!…“
В конце концов тетя Муза дождалась своей очереди и попала к Эпельсинову. Она вернулась домой, сияя от счастья. Дядя Ваня вначале даже не узнал ее, а узнав, зажал рукой рот и незаметно выбежал на улицу. Он буквально трясся от смеха, и я вам скажу, было отчего смеяться.
Голова тети Музы являла отныне образец классической кастрюли, ручками которой служили оттопырившиеся уши. Возможно, так казалось потому, что волосы возле ушей были спалены. Ко всему прочему голова тети Музы стала трехцветной. Спереди – черной, на макушке рыжей, а на висках – серой, как пакля.
– Ну, как? – спросила тетя Муза, охорашиваясь и рассматривая себя в зеркало.– Фирма, не правда ли?
– Не люблю моды, – сказал Бебешка.– Кто хочет выделиться, становится похож на других.
Арбузик промолчал, посчитав, что подтрунивать над взрослыми, если они не нарочно допустили промашку, нехорошо и невежливо.

ЭПЕЛЬСИНОВ И УШАСТИК

Новый парикмахер постоянно твердил, что любит иметь дело с мальчиками и мечтает постричь тех знаменитых, которые „куда‑то там ездили и с кем‑то гам сражались“.
Никто из родителей не торопился, однако, вести своих детей к парикмахеру. Первым, кто отважился предстать перед Эпельсиновым, был Витька Ушастик. Его отец ездил в командировку и привез Витьке оттуда шапочку, похожую на настоящую бескозырку. Шапочка оказалась тесноватой, но Витька не захотел с ней расставаться и решил постричься наголо. Зимой это не принято, но Витька и не подумал о том, принято или не принято, и явился к Эпельсинову.
– Скажи мне, пожалуйста, не из тех ли ты мальчиков, что побывали в какой‑то далекой стране, где как будто бы водятся какие‑то зеленохвостые чудовища?
– Во‑первых, из тех. А во‑вторых, не в какой‑то далекой стране, а в стране злого короля Дуляриса. И не какие‑то зеленохвостые чудовища, а самые настоящие зеленохвостые чудовища!
– Подумать только! – засмеялся Эпельсинов.– „В стране Дуляриса“ – ха‑ха‑ха! „Настоящие зеленохвостые“ – хо‑хо‑хо!…
Как потом выяснилось, Эпельсинов расспрашивал Ушастика не только о стране зеленохвостых, но больше всего о корабле, который строили ребята: куда они поплывут, кто капитан корабля, знает ли он точный курс и тому подобное.
Подстригая мальчика, Эпельсинов будто случайно оцарапал ему шею и смазал ранку ядовито зеленой жидкостью из флакона, который держал у себя в кармане.
У Витьки земля поплыла перед глазами, ему сделалось так плохо, что он не мог встать с кресла и уйти. А Эпельсинов изо всех сил тряс его за плечи, требуя, чтобы он сказал, куда поплывут Арбузик и Бебешка. Витьке было все равно, куда поплывут, и он бы сказал, чтобы парикмахер отвязался от него, но он не знал, и под конец парикмахер выставил его на улицу. Наташа, случайно увидев Витьку на тротуаре, вызвала „скорую помощь“, которая и отвезла мальчика в больницу. Врачи посчитали, что у него головокружение от весеннего воздуха, и вскоре отпустили домой.
Целую неделю Ушастик плохо соображал, ему хотелось драться и кусаться. Его будто подменили. Встретив Арбузика, Витька заявил, что никакой корабль его отныне не интересует и что он лично никуда плыть не собирается.
Пораженный Арбузик немедля собрал всех ребят. Наташа уверяла, что беда приключилась с Витькой после посещения парикмахерской. Но что там было, никто в точности не знал…
Витька Ушастик рос без матери, мать у него умерла, когда Витьке исполнилось всего три года. Он жил с отцом и мачехой. Мачеха неплохо к нему относилась, старалась заменить родную мать. И Витька вроде привязался к мачехе. И вот – после того случая – он стал куролесить. То пришил одеяло к простыне, то в сапог отца спрятал ежа, то подложил мачехе в тарелку насиженное яйцо, вытащив его из‑под клушки.
Стал проказничать Ушастик и в школе. На перемене, поймав какого‑то первоклассника возле буфета, предложил: „Давай меняться: ты мне маленький пончик, а я тебе большой щелбанчик!“ Глупый первоклашка, не разобравшись, согласился. А другому первоклашке Витька сказал: „Хочешь, покажу фокус? Я могу проглотить твой пончик и достать из ноздри паровозик!“ Малыш, конечно же, захотел увидеть паровозик. Витька Ушастик проглотил пончик, а на вопрос, где же паровозик, невозмутимо ответил, что паровозное депо по будним дням закрыто…

КАПИТАНСКИЙ СОВЕТ

В мастерской дяди Вани, куда затащили на зиму ракетоплан, мальчики устроили штаб. Тут Арбузик и Бебешка совещались о всех своих делах.
Кучерявочка, Лялька Дудкина и Наташа, несколько дней подряд наблюдавшие за дядей Гошей, рассказали, что он боится своего постояльца в темных очках: когда разговаривает с ним, то заикается и руки держит по швам, как подчиненный перед командиром. Прошлой ночью, в сильный снегопад, к дяде Гоше и его постояльцу приходил парикмахер Эпельсинов, и они втроем просидели почти до самого утра, что‑то обсуждая. Эпельсинов развернул перед ними карту, и они, тихо переговариваясь, водили по ней пальцами…
– Что ж, – сказал Арбузик, – теперь мы выяснили, что Эпельсинов, тип в черных очках и дядя Гоша в сговоре. Мы предупредим ребят, чтобы они не стриглись в городской парикмахерской. Пусть их, как прежде, стригут родители!
– Этого мало, – сказал Бебешка.– Теперь нельзя спускать глаз с наших противников. Вдвоем справиться с этим мы никак не сможем. Я предлагаю составить из самых смелых и находчивых мальчиков и девочек капитанский совет.
– Прекрасная мысль! – согласился Арбузик.– Только запомните: никакой говорильни! Что мы решим, то тотчас же выполним! Любой ценою!…

СОБЫТИЕ, О КОТОРОМ ГОВОРЯТ ДО СИХ ПОР

С давних времен при кинотеатре „Носорог“ работал драматический кружок. Его возглавлял Главный пожарник, восторженный поклонник театра. Больше всех ему помогала, как легко догадаться, тетя Муза. Вдвоем они сочиняли драмы и комедии, которые разыгрывались на сцене в начале весны, когда река выходила из берегов, и городок оказывался полностью отрезанным от внешнего мира. Новые кинофильмы в это время не доставлялись, и местный драмкружок брал на себя заботу о культурном досуге горожан.
После таинственного исчезновения Банана Банановича в драмкружок приняли фотографа Топорикова. Он был взят на роль Кота в сапогах и настолько удачно показал себя на репетициях, что ему пообещали в следующем сезоне роль Комара в „Мухе‑Цокотухе“.
До следующего сезона было, однако, далеко, а Топориков оказался человеком нетерпеливым, вот он и предложил Главному пожарнику придумать пьесу про зеленохвостых. Главный пожарник горячо одобрил предложение, но по своей забывчивости ничего не сказал об этом тете Музе.
В нашем городе люди фотографировались редко и только по необходимости. Скучая без дела, фотограф как‑то склеил страшную маску, покрасил ее в зеленый цвет, раздобыл зеленую шляпу и перчатки, прицепил себе колючий хвост и в таком виде отправился в драмкружок.
Человек новый, он не мог себе даже представить, какой переполох вызовет его вид.
Когда люди увидели, что по тротуару шагает… зеленохвостый, они с криком пустились наутек. Какая‑то женщина упала в обморок. Фотограф Топориков, не сообразив, отчего началось смятение, бросился ее поднимать…
Через несколько минут о том, что в городе появился зеленохвостый, узнал Начальник милиции. Запыхавшийся от бега человек, принесший это известие, клялся, что зеленохвостый на его глазах съел женщину.
– Новое нападение? – пробормотал Начальник милиции, слегка побледнев. Но тут же овладел собой и отдал приказ милиционерам окружить зеленохвостого и захватить его, не применяя оружия.
– В конце концов мы должны все выяснить раз и навсегда!
Милиционеры немедленно побежали в указанном направлении, но, как выяснилось, направление было указано не совсем точно…
Задержал „зеленохвостого“ Главный пожарник. Проезжая со своей командой, он увидел, что по улице, выпучив глаза и выставив вперед руки, бегут люди. Подумав прежде всего о пожаре, он остановил машину и попытался расспросить бегущих. Никто ему не ответил. Люди промчались мимо, как антилопы.
И вдруг Главный пожарник в десяти метрах от себя увидел… зеленохвостого, тащившего… женщину!
„Уже и до женщин добрались!“ – пронеслось у него в голове. Мгновенно оценив обстановку, Главный пожарник закричал:
– Ребята, не позволим хвостатой гадине съесть неповинную гражданку! По местам! Взять брандспойты! Лить воду в морду зеленохвостого!
Засучив рукава, пожарники тотчас принялись за дело. „Зеленохвостый“, опустив женщину на траву, пытался издать какие‑то звуки, но едва только открывал пасть, туда направлялась сильная струя воды. „Зеленохвостый“ захлебывался.
– Так его, так! – подбадривал своих людей Главный пожарник. Он спокойно прохаживался возле машины, сцепив руки за спиной.
Такая выдержка, надо сказать, привела в чувство многих горожан. Некоторые из бежавших сломя голову приостановились, а другие даже вернулись, чтобы посмотреть, чем все кончится. Зрелище действительно было захватывающим.
Пожарники качали помпу, струя воды била точно в „зеленохвостого“. Из зеленого он вскоре сделался бурым, а потом серым.
– Так его, так! – приговаривал Главный пожарник.– Качай, ребята, пока эта тварь не посинеет!…

Но вот мощная струя сбила маску с лица ошеломленного фотографа, сам собою отцепился хвост. Все увидели, что это никакой не зеленохвостый, а знакомый всем фотограф Топориков. Помпа замерла, подача воды в пожарный рукав прекратилась.
– Вы это что, товарищ? – с досадой спросил Главный пожарник, понимая, что из героя он сразу же сделался, чуть ли не посмешищем.– С какими такими целями вы сеете панику?
– Я шел в драмкружок на репетицию, – плаксиво оправдывался Топориков.– Мы договорились, что я приду в костюме зеленохвостого!… Я чуть не захлебнулся! Как можно спутать меня с настоящим чудовищем, если мой хвост волочился по земле? Ни одна тварь не таскает своего хвоста по земле.
Фотограф очень обиделся на Главного пожарника. Успокаивая фотографа, тот расхваливал его артистические способности.
– Да вы просто гениальный актер! Я был уверен, что встретил настоящее чудовище! Кругом все бегут – до того ли было, голубчик, чтобы обращать внимание на ваш хвост?
Что касается Начальника милиции, то он, рассердившись, оштрафовал Топорикова за появление в общественном месте в неприличном виде.
– Штрафовать таких граждан мало, – сказал по этому поводу дядя гоша у хлебного магазина.– Будь моя воля, я сажал бы их в тюрьму… Дети придумали зеленохвостых, а взрослые, как маленькие, играют в глупые игры!
– Странное дело, – ответила ему на это какая‑то старушка.– Вы упорно отказываетесь поверить в зеленохвостых, хотя это доказано и передоказано. Уж не платят ли они вам за ваши успокоительные речи?
Дядя Гоша разинул рот, постоял в ошеломлении и отправился домой, забыв купить булок…

ЧТОБЫ БЫТЬ СМЕЛЫМ, НАДО СТАТЬ СИЛЬНЫМ

Ох, как не хочется вставать по утрам на сорок минут раньше, чем обычно! Голова свинцовая, веки слипаются, и ничего нет милее подушки и теплого одеяла.
Ох, как не хочется выбегать на улицу в холод и ветер, в праздники и в будни!
Но – надо.
Арбузик и Бебешка с трудом приучили себя к новому распорядку. Однако привыкли, втянулись и хорошо знают: если не встанут вовремя – весь день как разбитые, ничего у них не клеится, и удача обходит стороной.
Но они встают вовремя. Для двух экипажей корабля утро начинается одинаково: подъем, полстакана воды натощак, двухсотметровая пробежка трусцой, энергичная зарядка, подтягивание на турнике.
Все ребята окрепли и, кажется, подросли, почти никто из них не простужается.
Директор, видя такое дело, упросил городского голову разрешить ребятам заниматься на стадионе без тренера. И городской голова охотно согласился: как не разрешить самостоятельные занятия вполне самостоятельным ребятам?
Каждый день бежали по кругу стадиона ребята, и девочки не отставали от мальчиков.
– Увидите, это все плохо кончится, – зловеще говорил дядя Гоша каждому встречному.– Зачем они надрывают свое сердце? Им больше всех надо?
– Да не надрывают, а тренируют, – как‑то возразил дяде Гоше дворник Печенкин.– И сердце и мозги надо приучать смолоду к большим нагрузкам, иначе никакого развития не будет. А наши ребята меру знают и вреда себе не сделают. Чтобы быть смелым, надо стать сильным.
– Но, позвольте, зачем? – пожал плечами дядя Гоша.
– Э, мой милый, – усмехнулся дворник, – кто знает, какие сюрпризы готовит нам жизнь? Сила и ловкость всегда пригодятся!…

ПОЖАР

Замечательное качество – предусмотрительность. Предусмотрительный не допустит до беды, а уж если она случится, он всегда сумеет достойно встретить ее.
Бебешка считал, что он предусмотрительный. Во всяком случае, именно он предложил охранять строящийся корабль.
Днем и ночью мальчики и девочки по очереди дежурили возле корабля. Иные ворчали, считая это излишним, однако выполняли приказ своего капитана: приказ есть приказ, его нельзя не выполнить.
И все же, когда ударили двадцатиградусные морозы, Бебешка дал отбой: он боялся, что дети простудятся. Ведь дежурные укрывались на ночь в небольшом дощатом сарайчике, где была, конечно, печка, но печка плохо помогала при сильном ветре.
Две ночи подряд возле корабля дежурили Арбузик и Бебешка. Вооруженные охотничьим ружьем дяди Вани, они время от времени выходили из сарайчика и пристально осматривали все вокруг.
Но все было спокойно. Даже волки в этом году не бродили поблизости от человеческого жилья.
Морозная луна чуть серебрила заснеженные поля, вдалеке черной стеною стоял лес.
Не выдержав напряжения, Арбузик заснул на уроке. Учитель сделал ему замечание. Бебешка заснул на перемене и его еле разбудили.
Вечером Бебешка сказал:
– Жаль, что мы не завели сторожевой собаки. Она бы лучше нас охраняла корабль. К тому же дежурные могли бы по очереди отдыхать. После бессонной ночи сидишь на уроках, ничего не соображая.
– Но собаки у нас нет.
– И потому нам придется эту ночь оставить корабль совсем без присмотра, – сказал Бебешка.– Слишком сильный мороз, а завтра контрольная, и нам нужно хотя бы немного отдохнуть. Я думаю, ничего не случится, если мы оставим корабль без присмотра на одну ночь… Конечно, можно было бы попросить о помощи дядю Ваню, но он, к сожалению, в командировке.
– Мы много дней и ночей берегли корабль! – воскликнул Арбузик.– Нельзя расслабляться! Ты сам говорил, что наши враги только того и ждут, чтобы мы, устав, дали себе передышку! Иногда одна минута невнимательности зачеркивает долгие годы труда!…
Бебешка не ответил – он уже крепко спал. Арбузик хотел растолкать его, но неодолимый сон победил и его. Ему казалось, что он превозмог себя, обтерся по пояс холодной водой, выпил крепкого чаю и вместе с Бебешкой пошел на дежурство. Они шагали через поле, и ветер свистел в ушах, и вокруг были высокие сугробы…
Мальчики пробудились лишь под утро – над городом плыли тревожные звуки колокола. В окно билось багровое зарево пожара.
– Наш корабль! – испугался Арбузик.– Они подожгли наш корабль!…
Да, это горел корабль. Какие‑то негодяи облили его бензином и подожгли.
И хотя пожар сразу заметили с городской каланчи, пока приехали пожарные, огонь уничтожил весь корабль.
Утром на пепелище собрались едва ли не все жители города. Взрослые негодовали. Дети горько плакали. Бебешка осунулся от переживаний. Черты его лица стали резче, на скулах проступили желваки. Он не уронил ни единой слезинки, но как он казнил себя за то, что понадеялся на авось и не пошел охранять корабль! Напрасно говорили ему, что это не помешало бы негодяям сделать свое черное дело, Бебешка не мог успокоиться…
После уроков в мастерской дяди Вани собрался штаб.
– Что будем делать? – спросил Бебешка ребят.
– Строить новый корабль! – предложила Кучерявочка.– Теперь мы будем строить лучше и быстрее: у нас уже есть опыт! И охранять будем гораздо надежнее!
Ребята одобрительно зашумели.
– Этого мало, – сказал Арбузик.– Мы не избежим новых бед, если не дадим врагам серьезного отпора…
В тот день была создана боевая группа из пяти смельчаков. Командиром ее стал Арбузик. Группе поставили конкретную задачу – любой ценой напасть на след противника…

НОВЫЙ КОРАБЛЬ

Дядя Ваня был опечален гибелью почти уже построенного корабля, но он знал, что Арбузик и Бебешка горюют не меньше, и потому ни единым словом не упрекнул ребят.
– Ничего, ничего, – говорил он.– Если наш корабль испугал негодяев, значит, корабль действительно очень нужен для доброго дела. Мы не отступим и не сдадимся!
На следующий день он продал свой новый костюм, зимнее пальто, велосипед и охотничье ружье и на вырученные деньги купил доски и брусья.
Работа закипела с новой силой.
Кто‑то из мальчиков привел на стройку свою собаку. Собаке понравилось носиться с веселым лаем среди ребят. Ей сделали теплую конуру, и она осталась на стройке. Собака скоро привыкла ко всем ребятам и очень злилась, когда к кораблю приближались чужие.
Через месяц был готов корпус нового корабля. Девочки предложили назвать его „Освободитель“. Предложение было принято, и Пантелеймон, который хорошо рисовал, вывел масляной краской на бортах корабля аршинные буквы.

ОПЕРАЦИЯ „Н“

Боевая группа постоянно наблюдала за дядей Гошей и его жильцом в темных очках.
Было установлено, что этот жилец ведет себя очень подозрительно. Во‑первых, он несколько раз пытался подслушивать под окнами дяди Вани. Во‑вторых, спрятавшись в кустах, неоднократно следил в бинокль за постройкой корабля. Наконец, он питался исключительно сырыми овощами. А однажды проглотил живого цыпленка, которого дядя Гоша принес ему с базара.
– Дело тут нечисто, – сказал Арбузик на совете.– На зеленохвостого этот субъект не похож, но и с нормальным человеком у него мало общего…
Было решено провести операцию „Н“ – „Неизвестный“…
Однажды тип в темных очках задержался у парикмахера Эпельсинова. Уже опустились сумерки, когда он вышел на улицу и, озираясь, направился к дому дяди Гоши.
Внезапно дорогу ему преградили какие‑то люди в масках. Один из них держал охотничье ружье.
– Эй, ты! – раздался грозный окрик.– Немедленно остановись и подними руки!
– Что за безобразие? – огрызнулся субъект в темных очках, однако остановился.– Опустите ружье! Вот вам пять рублей и поскорее убирайтесь отсюда, хулиганы, а не то позову милицию!
– Руки! Чуть только сунешься в карман, стреляю! Нам не нужны деньги, нам понравились твои очки!
– За очки я готов заплатить вам еще пять рублей, потому что их подарил мне мой любимый дядя! Берите деньги, грабители, берите, хулиганы! Все равно вы будете нищими, потому что не умеете шевелить мозгами!
Маски приблизились вплотную. В лицо наглецу ударил свет сразу трех электрических фонарей. Пользуясь внезапностью, кто‑то сорвал с его носа темные очки.
– Фабрео! – в изумлении воскликнул Арбузик.– Шпион короля Дуляриса! Держите его!…

Но Фабрео – а это был именно он! – растолкал ребят и со всех ног бросился в темный подъезд соседнего дома. Он отлично изучил все входы и выходы. Не удивительно, что он в мгновение ока скрылся из виду.
Впрочем, ошеломленные ребята и не преследовали его. Дворник Печенкин опустил метлу, которую трусливый Фабрео принял за ружье.
– Теперь даже козе понятно, что это отъявленный мерзавец, – сказал он.– Ох, ребятки, и боялся же я за вас! У негодяя могло оказаться оружие!… А теперь я побегу к Начальнику милиции, как уговорились, а вы поскорее сделайте засаду!…

ПОГОНЯ

Начальник милиции потребовал изложить все обстоятельства письменно.
– Время теряем! – умоляюще говорил Печенкин.– Потом, потом напишу, когда схватим злодея!
– Потом будет поздно, дружок, – вежливо сказал Начальник милиции.– Порядок должен быть соблюден. Чтобы принять меры, я должен получить заявление.
– Я напишу целых десять заявлений, если вы поймаете Фабрео! Скорее, скорее!
– Ну, так и быть, в порядке исключения, – подумав, согласился Начальник милиции.– Дежурный, передайте всем постам приметы гражданина в темных очках! Приказываю задержать его, не применяя оружия!…
Но драгоценное время было упущено. И хотя приказ был передан по радио, хитрый Фабрео, не заходя к дяде Гоше, где ребята устроили засаду, успел ускользнуть из города. По случайности только повстречался с ним на дороге к лесу один из постовых милиционеров. Милиционер велел незнакомцу остановиться. В ответ Фабрео выхватил шестиствольный пистолет. Если бы милиционер знал, что за птица Фабрео, он, конечно же, выстрелил бы первым, не раздумывая. Но он этого не знал и к тому же помнил о приказе.
– Сдать оружие! – крикнул он.
В ответ прогремели выстрелы. Фабрео скрылся в лесу. Раненный в грудь милиционер упал на землю. Теряя сознание, он услыхал грохот и заметил, как над чащей леса взлетел ракетный корабль.

СХВАТИЛИ ПОСОБНИКА

Когда Начальнику милиции доложили, что Фабрео тяжело ранил постового и скрылся на ракетном корабле, он сказал:
– Да, это был опасный преступник. Пожалуй, нужно было действовать порешительней. Что же, в следующий раз мы так и поступим!
Промашка, которую допустил Начальник милиции, побудила его, однако, принять кое‑какие меры: на допрос были вызваны дядя Гоша и парикмахер Эпельсинов. Дядя Ваня, который, собственно, настоял сделать это, присутствовал при допросе. От него Арбузик и Бебешка узнали, что там было.
– Теперь нам все известно, – строго сказал Начальник милиции дяде Гоше.– Вы соучастник преступления, и вам грозит тюрьма. Может статься, вы до последних дней жизни не увидите больше ни лесов, ни полей. Рассказывайте все, что знаете. Чистосердечное раскаяние несколько смягчит вашу вину!
– Я не виноват, я не виноват! – закричал дядя Гоша и упал на колени.– Я расскажу все, только, пожалуйста, не сажайте меня в тюрьму, я люблю гулять на свободе!…
Появившись в городе, человек в темных очках попросил дядю Гошу приютить его у себя. Сначала дядя Гоша не хотел сдавать комнату, но незнакомец пообещал платить золотыми монетами, и жадный дядя Гоша согласился. Отныне он выполнял все приказания незнакомца, не задумываясь о последствиях. Прежде всего, он рассказал ему про всех жителей города: тот искал себе подручных. Понятное дело, первой жертвой стал бедный Банан Бананович, человек нервный и непостоянный. Дав вначале согласие помогать незнакомцу, он в следующую минуту испугался и пригрозил рассказать обо всем Начальнику милиции. После этого Банан Бананович исчез при загадочных обстоятельствах. Незнакомец потребовал, чтобы дядя Гоша распространял слух, будто парикмахер убежал от своей злой жены. Дядя Гоша распустил слух и о том, что Арбузик и Бебешка убежали из школы и бездельничают в городе Урюпинске.
– Видите, как велика ваша вина, – сказал Начальник милиции.– Вы оказались жадным и, стало быть, бесчестным. Жадность приводит к преступлению, а преступление должно быть наказано.
– Простите меня, – вскричал дядя Гоша, – я не знал, я не представлял, что меня вовлекли в преступное дело!
– Э, не притворяйтесь, голубчик, – сказал Начальник милиции.– Вы думали, что все будет шито‑крыто, и потому помогали злодею. Но шила в мешке не утаишь. Рано или поздно каждая щука оказывается на крючке.
– Постойте, – взмолился дядя Гоша.– Я теперь действительно понял, что влип, что меня коварно использовали в чужих интересах! Однажды я узнал, что человек в темных очках хитростью заманил в шкатулку какое‑то волшебное существо…
– Так, так, так, – итожил Начальник милиции, загибая пальцы.– Поджог корабля – тоже дело рук вашего жильца?
– Его дело…
– Но вы не попытались ни предотвратить преступления, ни сообщить о нем!
Дядя Гоша скорчил жалобную физиономию:
– Что будет с моими кроликами? Что будет с моим огородом? Что будет с моей бедной семьей?…
Дядю Гошу взяли под стражу и увели, а в кабинет Начальника милиции доставили парикмахера Эпельсинова. Парикмахер держался очень нахально, насвистывал песенки, делал вид, что произошла досадная ошибка, которая исправится сама собой.
– Ну‑с, – сказал Начальник милиции, – все уже признались, давайте и вы, дружок. Только все по порядку, чтобы я успел записать.
– Я ни в чем не виноват, – сказал Эпельсинов.– Гнусный тип в темных очках, из‑за которого вы меня, вероятно, вызвали, пытался вовлечь меня в свою компанию, сначала предлагая золото, а потом угрожая пистолетом, но я решительно отказался. Я предпочитаю иметь чистые руки. Я не лезу в грязные дела. Я сказал этому типу: „Эпельсинов – благородный человек. Он скорее умрет, чем нарушит законы своей родной страны!“
– А как вы объясните странное поведение Ушастика после стрижки у вас? – спросил Начальник милиции.– Учтите, мне все известно, и отпираться нет никакого смысла.
Эпельсинов долго экал и мекал.
– Видите ли, если бы вы могли привести еще пару примеров, можно было бы спросить с парикмахера. Но других примеров нет. Неужели ваш Ушастик не мог задурить сам по себе?…
Эпельсинов так ловко защищался, что Начальник милиции, вспотев от словесной дуэли, вынужден был признать его невиновным и отпустить с миром на все четыре стороны.
– Все же вы большая шельма, Эпельсинов, – сказал Начальник милиции в заключение.– Я вас насквозь вижу, только у меня времени нет возиться с вами: сегодня день рождения моей жены, и мне еще нужно где‑то купить цветы…
– У меня как раз есть лишний букет! – вскричал парикмахер.– Прекрасные хризантемы! Великолепные тюльпаны! Я подарю вам цветы в знак нашего знакомства!
– Нет, Эпельсинов, – строго сказал Начальник милиции, – меня ничем не подкупить. Я служу людям и закону, но кому служите вы, если повсюду выискиваете лазейки и всякий раз пускаетесь на махинации?…
После суда дядю Гошу посадили в тюрьму. Известие об этом, разумеется, тотчас облетело город. Теперь, уже никто не сомневался в существовании зеленохвостых. Все осуждали дядю Гошу за жадность и говорили, что если бы он был настоящим гражданином, в тюрьме оказался бы не он, а наглый агент Дуляриса, которому он так бездумно прислуживал.
Происшествие было запечатлено в балладе „О жадности“, – ее в один присест написал Филофей Огромный. Были там, помнится, и такие строки:

Наш знакомый дядя Гоша
оказался нехорошим:
за монету золотую
продал душу он живую!
И его тюремный срок –
Убедительный урок:
Жить свободным очень просто –
Не служи зеленохвостым!

На заседании штаба ребята решили усилить бдительность. Появление Фабрео в городе свидетельствовало о том, что враги не дремлют. Пантелеймон предложил вооружить корабль пушкой. Пушку смастерил дядя Ваня из куска старой трубы. Но поскольку снарядов к ней не было, он предложил стрелять старыми ботинками. Дети наносили целый ящик рваной обуви.
– Крепость бомбардировать мы не сможем, – смеялся Арбузик, – но разбить очки Фабрео метким выстрелом вполне возможно!
Артиллеристы каждую неделю проводили учебные стрельбы…

СПУСК КОРАБЛЯ НА ВОДУ

Пришла солнечная весна. Снег быстро растаял. Половодье было таким сильным, что вода подступила к кораблю, стоявшему на катках из бревен. По команде дяди Вани ребята спустили корабль на воду.
Теперь предстояло снарядить корабль в дальний путь – отрегулировать руль, поставить мачты и паруса, проверить двигатели, компас, погрузить или, как говорят моряки, принять на борт запасы воды и продовольствия.
Отплытие было назначено на второй день после окончания школы.
Штаб утвердил окончательный список команды.
Уже после утверждения списка спохватились, что нужен радист. Конечно, сразу побежали за Саней Картошкиным: он был радиолюбителем, лучше всех разбирался в радиоприемниках и назубок знал азбуку Морзе.
Саня Картошкин тотчас с радостью принес свою любительскую радиостанцию, и дядя Ваня, опробовав ее, нашел вполне пригодной для корабля.
Мать Картошкина долго не соглашалась отпускать сына в плаванье, но другие родители уговорили ее, доказывая, что без рации дети непременно заблудятся в просторах океана.
На корабль попросился дворник Печенкин, который, как оказалось, в молодости был матросом. Он, конечно, сумел бы прекрасно исполнять обязанности боцмана, но врачи нашли, что у Печенкина больное сердце, и категорически запретили ему плыть на корабле. Более того, они предложили ему немедля уйти на пенсию.
– А я не уйду! Буду махать метлой до вашего возвращения. Вот когда вы вернетесь с победой, Печенкин поставит на прикол свою посудину, – сказал дворник Арбузику.– Ну, а если до той поры пойду ко дну, не поминайте лихом!
Ребятам было жаль храброго и душевного человека.
– Держитесь, дядя Тимофей, – сказал Арбузик.– На этот раз мы именно вам первому расскажем обо всем, что случится!
Парикмахер Эпельсинов тоже очень хотел, чтобы его взяли на корабль.
– Я ни в чем не виноват, – твердил он каждому встречному.– Это доказано. Никак не пойму, отчего меня не любят. А я ведь хочу совершить в жизни какой‑нибудь подвиг!
– Парикмахеры нам не нужны, – сказал ему Бебешка.
– Охотно допускаю. Но, имейте в виду, я отличный кок. Разве не так моряки называют повара? Лучшего повара вам не найти!
– Готовить пищу на корабле будет Кучерявочка, – сказал Бебешка, – второго повара нам не нужно!

ГРУСТЬ

Заканчивался учебный год. Шли последние уроки. Ученикам выставляли оценки. Лучших учеников награждали похвальными грамотами, тем, кто чуточку послабее, но старательный объявляли благодарность.
Распускались каштаны. Голубело небо. Люди ходили радостные и улыбались. Филофей Огромный писал поэму о весне. „Растаяло сердце мое, пустило зеленый росток“, – так она начиналась, эта поэма.
На полях за городом заканчивали сев хлебов. Кинотеатр „Носорог“ готовился отметить окончание учебного года показом серии мультфильмов.
– Купить тебе билет? – спросил Арбузика Бебешка. Все почему‑то считали, что его всегда проводит в кинотеатр мать, тетя Муза, без билета. На самом деле Бебешка ни разу не смотрел кино без билета.– Что же ты молчишь?
– Не нужно, – сказал Арбузик, – я не пойду на мультфильмы.– По его щекам покатились слезы.
– Опять вспомнил о Чихе? Этому горю ничем не поможешь.
– Мы потеряли не только преданного друга, – печально сказал Арбузик, – но и надежного защитника… Через три дня „Освободитель“ должен поднять якорь, а мы не представляем себе, куда плыть. Возможно ли достичь цели, не зная, где искать?… Чих, милый Чих, и как мы тебя не уберегли! Был бы ты сейчас с нами, мы чувствовали бы себя гораздо уверенней!
– Я бы согласился целый месяц блуждать по морю, если бы знал, что мы найдем и освободим Чиха!
– И я согласился бы! Еще бы как согласился!… Мы должны пожертвовать всем, но непременно разыскать и освободить Чиха, потому что он добрый и справедливый!
Вдруг глаза Арбузика засветились.
– Послушай, – прошептал он, – а что, если мне полететь на ракетоплане? Разведать дорогу? Ведь это же намного проще?
– Проще! Но найдешь ли ты бывшую страну зеленохвостых?
– Я помню, как мы летели туда в первый раз. Плоховато, но помню. Стоит мне попасть на островок, где мы встретили Чиха, и я уже не заблужусь…

„ОСВОБОДИТЕЛЬ“ ПОДНИМАЕТ ЯКОРЯ

Долгожданный торжественный день наступил.
Берег реки усеяли горожане. На небольшую трибуну поднялся городской голова и произнес напутственную речь – выразил твердую уверенность, что экипаж „Освободителя“ с честью выполнит свое обещание и быстро вернется на родную землю.
Плакала тетя Муза, украдкой смотрясь в небольшое зеркальце, – беспокоилась, как бы слезы не испортили румянца на щеках и зеленых теней под глазами.
Точильщик ножей Мухоморов всем рассказывал, что именно он наточил ножи и ножницы, которыми будут пользоваться ребята. Рядом с ним стоял сияющий Мухоморчик: радовался, что его зачислили в команду корабля, после того как он изложил теорию плавания кролем, брассом и старинным русским стилем – сажонками. Конечно, Арбузик хотел испытать теоретика на воде, но вскрывшуюся реку еще усеивали льдины.
Дворник Печенкин сбросил свою телогрейку и предстал перед всеми в тельняшке и бушлате, на котором сверкала медаль за безупречную службу. Многие впервые узнали о том, что Печенкин – бывший матрос.
Разумеется, у самого причала стояла Дудкина со своей собачкой и родители Витьки Ушастика. Они давали Витьке последние наставления, а он беззаботно смеялся и грыз морковку.
Позже всех появился Главный пожарник со своими людьми. Они молча встали полукругом. Заиграли трубы – пожарники запели „Вечерний звон“, только слова там были переделаны.

Пожарный звон, пожарный звон,
премного дум наводит он.
Как беззаботность нам вредит:
включив утюг, товарищ спит!…

Пожарники пели на разные голоса. „Бом‑бом‑бом!“ – басом выводил Главный пожарник. Нужно сказать, что хор наших пожарников считался лучшем не только в городе, но и во всей округе.
Слушая пение, многие прослезились. А один гражданин вспомнил, что забыл выключить электрический самовар. Он вскрикнул и стремглав бросился домой.
По сигналу Арбузика команда корабля выстроилась на палубе. Вдоль шеренги важно прохаживался знаменитый кот Кузя, определенный в корабельные коты стараниями Витьки Ушастика.
Подняли флаг. Он трепетал на ветру – звал к победам и обещал удачу.
Люди аплодировали. Фотограф Топориков щелкал фотоаппаратом.
Директор школы и все учителя были взволнованы. Каждый из них держал по букету цветов, а Нина Константиновна – целых два.
– Арбузик, не явилась Кучерявочка! – шепотом сообщил Бебешка.– Посыльный доложил, что ее только что отвезли в больницу. Предполагают сильное отравление. Какой‑то человек дал ей петушка на палочке, а она так любит леденцы, что забыла об осторожности. Жизнь Кучерявочки сейчас уже вне опасности, но врачи предписали ей строгий постельный режим.
– Что же делать? – с тревогой спросил Арбузик.
– Может, возьмем на корабль парикмахера Эпельсинова? Вот он крутится у причала в клетчатом пиджаке. Он взял отпуск и явился сюда с двумя чемоданами. Он просит довезти его хотя бы до ближайшего порта.
– И что ты предлагаешь?
– Давай рискнем. По дороге приглядимся к нему. Он заверяет, что превосходно готовит любые блюда, прекрасно ориентируется по звездам и готов стоять за штурвалом. Кроме того, говорят, он знает несколько иностранных языков…
Бебешка только рукой махнул, а парикмахер Эпельсинов уже взбежал по трапу на корабль со своими чемоданами и, сняв шляпу, поклонился провожающим.
Некоторые женщины сразу же потянулись к платкам.
– Ах, сколько храбрости, сколько благородства! – воскликнула тетя Муза.– Теперь, по крайней мере, все мы будем чувствовать себя спокойней: с нашими детьми поплывет бывалый человек! Он, конечно, будет переводчиком. Ведь на пути будет Европа или что‑нибудь в этом роде, где без знания иностранного языка никак не обойтись!

По команде Арбузика стали поднимать якоря, крутя ворот. Пожарники заиграли прощальный марш. Главный пожарник надел каску и отдал честь.
Оттесненный толпою, в сторонке стоял дядя Ваня. Он улыбался счастливо – верил, что дети делают нужное и благородное дело.
– А они недопустимо рискуют“– сказал кто‑то в толпе, когда заработали моторы и „Освободитель“ отвалил от причала.– Они здорово рискуют. Лично у меня одна шея, и я не стал бы рисковать ею.
– Зато все они счастливы, а мы с вами до сих пор не знаем, что такое счастье, – возразил другой человек.– Их провожает весь город. Нет, что там ни говорите, жизнь человеку дается один раз, и он непременно должен совершить героический подвиг! Все исчезает, подвиги остаются.
– Если бы не было героев, мы бы не знали, что такое история, – задумчиво сказал третий человек.– Да и не было бы истории, пожалуй… Вот я, знаете, взялся написать про свою жизнь. Дня два промучился, но не вспомнил ничего, кроме завтраков, обедов, ужинов и своего дня рождения. Удивительно, куда девались прожитые дни?…

ПРОИСШЕСТВИЕ

Идти на парусах по извилистой и узкой реке было невозможно. Все по достоинству оценили прозорливость дяди Вани, поставившего на корабль бензиновые моторы.
„Освободитель“ быстро продвигался вперед, нигде не задерживаясь. Плыли даже ночью: освещенные бакены, большие поплавки, указывали фарватер – путь, по которому должны двигаться суда, чтобы не наскочить на мель.
Арбузик и Бебешка почти безотлучно находились на капитанском мостике, стараясь организовать дружную работу всех ребят.
– Я полечу разведать дорогу перед выходом в открытое море, – сказал Арбузик.– Но об этом пока молчок.
Оранжевый ракетоплан был спрятан в специальном отсеке трюма. На двери отсека повесили на всякий случай замок.
.– Я очень беспокоюсь, – сказал Бебешка.– Разыскать дорогу непросто. Плохо, очень плохо, что мы не знаем толком, куда плывем!
– Не беспокойся, все будет хорошо, – заверил друга Арбузик.– Мы знаем, зачем плывем, – это гораздо важнее. На всякий случай помни: если я не вернусь через три дня, значит я попал в беду и ждать меня больше не нужно. Выходите в море без меня.
В рубку постучался Саня Картошкин. Приложил палец к губам, показывая, что у него секретное сообщение.
– Арбузик, – тихо сказал он, – каждый день я ловлю передачи какой‑то странной радиостанции. Она будто сопровождает нас. Мощность ее передач нисколько не изменяется.
– Что это за передачи?
– Не знаю. Они зашифрованы. Оставшись одни, Арбузик и Бебешка посмотрели друг на друга.
– Кажется, враги не оставили нас в покое, – сказал Арбузик.– Теперь все надежды на ракетоплан!
Он вызвал Пантелеймона, корабельного боцмана.
– Проверь, пожалуйста, надежно ли закрыт ракетоплан!
Через некоторое время в рубку вбежал растерянный Пантелеймон.
– Арбузик, вот ключ от специального отсека, который ты мне дал! Я не смог открыть замок: он поврежден! Кто‑то пытался взломать дверь, но это ему пока не удалось! Возможно, преступнику помешали…
– Немедленно приставить к отсеку двух часовых! Установить круглосуточное дежурство! Ракетоплан следует беречь как зеницу ока!
Пантелеймон ушел.
– Все ясно, – сказал Бебешка.– Враг пробрался на борт корабля, и поддерживает постоянную радиосвязь со своим центром!
– Кого ты подозреваешь?…

РЫЖИЙ КОК

Эпельсинов быстро завладел всеобщим доверием. Он постоянно шутил, не скупился на добрые советы. Каждый считал неудобным обидеть его, и потому Эпельсинов добился, что его поместили в отдельную каюту.
Как‑то Арбузик присел возле раскрытых окон камбуза – корабельной кухни. Эпельсинов готовил обед, ему помогали поваренок Витька Ушастик и два дежурных матроса. Стучали ножи, пахло борщом и кашей. Эпельсинов громко говорил:
– Все вы самые настоящие салаги! Вы думаете, что горячее желание способно заменить умение? Как бы не так! За месяц освоить профессию моряка – ха‑ха‑ха! Я не уверен даже, знают ли ваши капитаны, куда мы плывем!…
Арбузик не шевелился. Ему было стыдно, что он невольно подслушивал чужой разговор. Но ведь он отвечал за корабль и его команду, так что мнение людей было ему не безразлично.
– Мы плывем в бывшую страну зеленохвостых, – сказал один из матросов.
– Известно ли вашим капитанам, где эта страна? Извините, я сильно сомневаюсь, – засмеялся Эпельсинов.– Я всех вас люблю и ничего от вас не скрываю. Признаюсь вам, я очень любопытный человек. Таким уж сотворила меня природа. Однажды я зашел в штурманскую рубку, надеясь перекинуться словом со своими друзьями, – и что же? Я увидел карту, на которой курс корабля был проложен до выхода в океан. А дальше? Куда мы поплывем дальше? Я спрашивал многих – все пожимают плечами…
Арбузик рассказал об услышанном Бебешке.
– По‑моему, рыжий кок ищет недовольных среди команды и хочет узнать больше того, что ему положено, – заключил Арбузик.– Не лежит у Меня душа к этому человеку!
– И мне он кажется подозрительным, – согласился Бебешка.
После обеда, когда Эпельсинов, любивший поспать, заперся в своей каюте, Арбузик позвал Витьку Ушастика.
– Ушастик, с тобой можно говорить об очень серьезных вещах?
– Думаю, можно.
– Почему Эпельсинов именно тебя выбрал поваренком?
– Потому что считает меня самым глупым самым несерьезным. Конечно, он этого не говорит. Он даже расхваливает меня: хочет, чтобы я забыл о том, как я у него „стригся“… Вообще, я думаю, никакой он не повар. И днем, когда он закрывается в своей каюте, он не спит, а изучает поваренную книгу.
– А не занимается ли он чем‑либо еще?
– Не знаю. Но могу узнать, если надо. Эпельсинов нисколько не боится меня. Я запросто захожу к нему в каюту, чтобы покормить кота Кузю. Эпельсинов привязался к Кузе, но кот не терпит Эпельсинова и каждый раз сбегает от него.
– Вот что, Ушастик, – сказал Арбузик.– Ты должен узнать, что у парикмахера в чемоданах. Это очень‑очень важно. Но сделать это нужно так, чтобы ничего не заподозрила ни одна живая душа…

ЭПЕЛЬСИНОВ ХОЧЕТ ПОВИДАТЬСЯ С ДЕДУШКОЙ

Вечером в каюту, где жили Арбузик, Бебешка и еще несколько ребят, пришел Эпельсинов.
– Капитан, – обратился он к Арбузику, – завтра мы минуем последний речной порт перед выходом в открытое море. Задержимся ли мы в этом порту?
– Вряд ли, – сказал Арбузик, – у нас достаточные запасы пресной воды, продовольствия и горючего. Так что без особых причин задерживаться мы не станем.
– Жаль, – Эпельсинов шумно вздохнул, – очень жаль! Как раз в этом порту живет мой троюродный дедушка, которого я люблю и уважаю. Мне надо бы повидаться с ним хотя бы на часок. Он тяжело болен, едва ли не при смерти. Я‑то ведь и на ваш корабль сначала попросился затем, чтобы добраться до дедушки!
– Ну, если такое дело, – сказал Арбузик, – пожалуй, мы сделаем остановку. Никогда нельзя нарушать добрый обычай! А навестить человека, который в беде, – этого требует наш обычай!
Эпельсинов поблагодарил Арбузика и вышел. Через минуту в каюту заглянул Ушастик.
– Ты просил чаю? – спросил он Арбузика. Это был условный пароль.
– Да, принеси, пожалуйста, чайник в штурманскую рубку. Мы сейчас придем туда с Бебешкой.
Едва Арбузик и Бебешка вошли в рубку, Ушастик зашептал:
– Над нами нависла страшная беда! Пока Эпельсинов разговаривал с вами, я заглянул к нему в каюту и открыл его чемоданы. Вы мне не поверите, но один чемодан начинен взрывчаткой! Под замком этого чемодана – часовой механизм!
– Не может быть, – воскликнул Арбузик. Он побледнел, и голос его от волнения задрожал.– Ты мог ошибиться!
– Я не ошибся, я не мог ошибиться! Точно такой же чемодан мы с Бомбоко нашли в подвале дворца короля Дуляриса! Если бы он не забыл в панике завести часовой механизм, погибло бы много наших ребят!
– Ты сказал, Ушастик, что открыл оба чемодана. Что же было во втором чемодане? – спросил Бебешка.
– Там, кажется, портативная радиостанция!
– Спасибо тебе, Ушастик, за ценнейшие сведения. А теперь иди и делай свое дело, как будто ничего не произошло. И приглядывай за своим „коком“!
Ушастик ушел.
– Нужно немедленно изобличить негодяя! – стукнув кулаком, предложил Арбузик.
– А много ли мы выиграем? – помолчав, спросил Бебешка.– Надо подумать, как нам использовать Эпельсинова. Ведь он, безусловно, связан с Фабрео и другими нашими врагами… Давай не торопясь прикинем, что и как. А остановку в порту используем для нужного дела.
– Хорошо обдумывать положение, когда ты в безопасности! – проворчал Арбузик.– А если с минуты на минуту можешь взлететь на воздух, ничего не идет на ум!

ВЗРЫВ

Утром показался большой иностранный город. Он тянулся по обе стороны устья реки, – вдали уже синел океан.
„Освободитель“ медленно подошел к причалу.
Из каюты вышел улыбающийся Эпельсинов. В руке он держал чемодан.
– Друзья, – обратился он к столпившимся на палубе ребятам, – разрешите передать от такой замечательной команды такого замечательного корабля физкульт‑привет моему дедушке! Ваш привет плюс мои подарки очень обрадуют милого дедушку!
И послав всем воздушный поцелуй, Эпельсинов сошел с корабля на берег.
Арбузик и Бебешка, ничем не выдавая себя, махнули ему вслед рукой. Затем возвратились на капитанский мостик, где их дожидался уже Витька Ушастик.
– Забывчивый человек, – сказал Бебешка.– Забыл чемодан с динамитом. Вот было бы хорошо догнать его и отдать чемодан!
– Что ты, – засмеялся Ушастик, – он бросится прочь от своего чемодана как от чумы! Часы‑то ведь уже тикают!
– Сколько людей он хладнокровно обрек на смерть, – сказал Арбузик.– Не понимаю, как мы могли терпеть такого негодяя?… Сколько минут в нашем распоряжении?
– Восемь, – сказал Витька.– Эпельсинов попросил меня не открывать каюты. „Не открывай каюты и не убирай мусора – это плохая примета!“ – предупредил он.
– На коварство мы ответим смелостью и находчивостью, – сказал Арбузик и скомандовал: – Отдать концы!
Стуча двигателями, „Освободитель“ отвалил от причала.
На берегу, смешавшись с толпой, ожидал Эпельсинов. Он то и дело взглядывал на часы: до взрыва оставалось совсем немного, преступнику не терпелось самому убедиться в гибели корабля и экипажа, чтобы сообщить об этом тем, кому он служил.
Между тем „Освободитель“ отошел от берега и остановился. С борта спустили шлюпку. Вслед за тем в шлюпку с чемоданом‑бомбой незаметно спустился Ушастик. Потом поднялся быстро на палубу, оттолкнув шлюпку от корабля.
Раздался оглушительный взрыв. Но он, понятное дело, не причинил кораблю никакого вреда. Воздушной волной выбило только стекла в каюте, где жил Эпельсинов.
Корабль развернулся и вновь подошел к причалу. Как и предполагал Бебешка, тут уже нервно топтался рыжий кок.
– Эй, что случилось? – закричал он, размахивая руками.– Что там взорвалось?
– То, что взрывается, – ответил Бебешка.– Витька Ушастик чуть было не погубил корабль. Когда вы сошли на берег, он вспомнил, что в вашей каюте остался кот Кузя. Ушастик открыл каюту и обнаружил, что вы забыли чемодан. Мы спустили на воду шлюпку, перенесли туда чемодан, но пока Ушастик дожидался гребцов, шлюпка, видимо, наскочила на мину.
– Да‑да, за границей это часто бывает, – печально покачал головой Эпельсинов.– Как жаль, как жаль, что пропал мой чемодан!… Но я рад, что вам повезло и не пострадал корабль. Поздравляю, капитан!… Впрочем, глупого Ушастика, который без спроса входит в чужие каюты, нужно хорошенько наказать!
– Мы непременно накажем Ушастика, кок, а вы не теряйте времени, спешите к своему дедушке, ведь он тяжело болен! – сказал Бебешка.
– Ах, да, я так расстроился, что совсем забыл о дедушке. Бедный дедушка!
Раздосадованный Эпельсинов ушел. Несомненно, чтобы где‑либо в укромном месте сообщить по рации, что диверсия сорвалась.
А ребята в это время подняли на палубу, а потом перетащили на причал оранжевый ракетоплан.
Не теряя времени, Арбузик сел за руль и включил двигатели.
Толпа зевак с удивлением наблюдала, как с крохотной площадки стартовал в небо необыкновенный летательный аппарат…

СОМНЕНИЯ

Когда ракетоплан исчез в облаках, кто‑то из ребят спросил:
– Куда полетел Арбузик?
Все уставились на Бебешку, ожидая ответа.
Нет, Бебешка не боялся сказать ребятам правду, что они, капитаны, не знают, куда плыть. Но пока это было преждевременным. Все шло по намеченному плану, и огорчать ребят не стоило: они старались изо всех сил и работали, как бывалые матросы.
– Арбузик выполняет ответственное задание. Вот пока все, что могу сообщить.
Ребята больше на расспрашивали Бебешку, тем более что Мухоморчик вдруг выразил желание поплавать. Его спустили в воду, он замахал руками по теории, освоенной с помощью гипнотизера, но, конечно, тотчас же пошел ко дну. Бедного теоретика под общий смех вытащили наверх, а затем стали учить плавать практически…
К вечеру на корабль возвратился рыжий кок со своим чемоданом.
– Местное радио сообщило, что с вашего корабля взлетел ракетоплан! Что тут случилось, друзья? Стоит мне отлучиться, у вас что‑нибудь да происходит!
Эпельсинов засмеялся, но глаза его оставались настороженными и злыми.
– Расскажите‑ка нам, кок, лучше о том, как встретил вас троюродный дедушка? – попросил Бебешка.
– Отлично встретил! Мы поговорили о том, о сем! Отлично поговорили!… Так что здесь случилось?
– Кое‑что потребовалось уточнить Арбузику, – сказал Бебешка.
– Что именно?
– Об этом мы скоро узнаем… А в порту корабль задержится еще пару дней. Можете погостить у своего дедушки!
– Нет‑нет, мы уже распрощались, – быстро сказал Эпельсинов.– К тому же у дедушки чертовски тесная квартира, так что даже и отдохнуть негде. Не говоря о том, что старик питается одними сушками: у него в доме, знаете, нет ничего, кроме сушек. А мне это не подходит, – рыжий кок погладил себя по животу.– Я как‑то привык к флотским борщам и кашам!
Бебешке хотелось немедля разоблачить и прогнать прочь негодяя. Он понимал, что врагу не место на корабле. Рано или поздно враг вновь попытается уничтожить корабль и его команду. Но Бебешка понимал и то, что задерживать Эпельсинова пока преждевременно…

В ИНОСТРАННОМ ПОРТУ

Прошло два дня. Арбузик не возвращался. Бебешка не находил себе места. Время тянулось томительно долго. Чтобы отвлечься от тяжелых предчувствий, Бебешка вызвал к себе Эпельсинова.
– Все говорят, что вы знаете несколько иностранных языков. Мне нужно выбраться в город. Я очень прошу, чтобы вы сопровождали меня.
Эпельсинов смешался, он не ожидал такого оборота.
– Капитан, я уже давно не пользуюсь ни белибердянским, ни абракадабрским! Слухи обо мне несколько преувеличены!…
Но Бебешка все же вытащил Эпельсинова в город.
Они прошли по узеньким портовым улочкам и остановились у киоска, где продавались разные напитки. Было жарко, и Бебешке захотелось пить.
– Спросите, есть ли у них вода? Эпельсинов почесал в затылке и, ничуть не смущаясь, обратился к продавцу:
– Водйси продасйси?
Продавец пожал плечами.
– Этот по‑белибердянски не понимает, – сказал Эпельсинов.
Бебешка про себя усмехнулся. Ему захотелось проучить наглого лжеца.
У цветочного лотка он сказал Эпельсинову:
– Спросите у них цветы.
– Цветандо продавандо? – важно спросил Эпельсинов.– Сколькандо платиндо? Продавец пожал плечами.
– И этот не понимает ни бельмеса, – Эпельсинов сердито развел руками.– Но зачем нам цветы, капитан?
– Мы навестим сейчас вашего троюродного дедушку.
– И вовсе нет никакой необходимости! – забеспокоился Эпельсинов.– К тому же мой дедушка… Э‑э… умер… Да, умер, бедняга. Умер в тот день, когда я приходил к нему.
– Но вы же говорили, что отлично провели с ним время!
– Разве? – поднял рыжие брови Эпельсинов.– Да, конечно, мы отлично провели время. Сыграли в шахматы, выпили по чашечке кофе. А потом он… умер. Взял и умер. Я даже принимал участие в похоронах, поэтому так долго задержался. У них тут, в этой паршивой стране, где не понимают хорошего абракадабрского произношения, все чертовски дорого и сложно. Мы стояли на кладбище в очереди, прежде чем получили приличную могилу!

Бебешка протянул продавцу монету и взял букет цветов.
– Тогда мы возложим цветы на могилу вашего дедушки!
Делать нечего, негодяй повел Бебешку на кладбище и там долго блуждал, отыскивая свежую могилу. Наконец нашел у самого забора.
– Вот здесь, – ткнул Эпельсинов пальцем.– Я постою немного и горько поплачу, а ты, капитан, пожалуйста, не обращай на меня внимания!
Бебешка положил цветы и отошел в сторону, а гнусный притворщик принялся громко всхлипывать и рыдать.
Откуда ни возьмись появились люди с палками. Они окружили Эпельсинова, о чем‑то возбужденно переговариваясь, а потом накинулись на него и принялись колотить палками. Вырвавшись, Эпельсинов дал такого стрекача, что Бебешка не успел даже окликнуть его.
– Что случилось? – спросил Бебешка людей с палками.
– Видите ли, уважаемый, здесь вчера похоронили злого разбойника! Тот, кто плачет у этой могилы, такой же разбойник!
– Пожалуй, так оно и есть, – согласился Бебешка. Он прекрасно понял этих людей и без переводчика, потому что повсюду на земле честные люди говорят по сути на одном языке – на языке правды.

ОПРАВДАННЫЙ РИСК

Бебешка не спал ночь напролет. Со времени отлета Арбузика прошло три дня. Ждать его более не имело смысла: видимо, случилась беда.
Следовало поскорее связаться по радио с дядей Ваней, спросить об Арбузике, но, увы, оказалось, что радиостанция кем‑то испорчена.
– Кто, кто решился на такую подлость? – повторял Саня Картошкин, заикаясь от обиды и гнева.– Без связи мы пропали!…
– Вот что, – строго сказал ему Бебешка, – жалобами и возмущением беды не поправишь! Никому ничего не говори и постарайся поскорее исправить радиостанцию!…
Наедине Бебешка глубоко задумался. Да, он сейчас, немедленно, соберет команду корабля и скажет, что Арбузик, вероятно, попал в беду и что он, Бебешка, не знает нужной дороги и предлагает возвратиться домой…
Прошел час и другой, а Бебешка все медлил. „Проклятые враги, – шептал он, – вы думаете, что победили? Как бы не так, мы и теперь не поддадимся!…“
Послышались шаги. В рубку просунулся всклокоченный чуб Картошкина, потом его очки, а потом и он сам.
– Бебешка, – сказал он, – принимать передачи я кое‑как могу, но передатчик безнадежно испорчен, его не восстановить. Что делать?
Неожиданно Бебешку осенила превосходная мысль. Он не знает, куда плыть, но Эпельсинов, который, конечно, поддерживает постоянную радиосвязь с Фабрео или Болдуином, без труда найдет дорогу. И поскольку враги хотят погубить корабль, они постараются заманить „Освободитель“ именно туда, где они свили свое разбойничье гнездо. Это гнездо не должно быть далеко от бывшей страны Дуляриса, потому что враги, вне всякого сомнения, не оставили надежды вернуться в эту страну и вновь захватить власть. Вероятно, и Чих попал к ним в лапы, а может, уже и Арбузик.
„Главное, добраться поближе к острову, а там посмотрим, кто кого, – с надеждою заключил Бебешка.– Риск немалый, но ведь это и единственный выход!“
– Друг мой Санечка, – сказал Бебешка ожидавшему ответа радисту, – ты спрашиваешь: что делать? Приложи все свое старание, чтобы все‑таки починить рацию, но если это невозможно, следи, чтобы не уничтожили приемник!…
На рассвете Бебешка вызвал к себе Эпельсинова.
– Как вам известно, обязанности штурмана исполнял на корабле Арбузик. Арбузик не вернулся, и я поручаю вам вести корабль. Вы когда‑то говорили, что хорошо ориентируетесь по звездам.
Лицо Эпельсинова исказила злорадная усмешка. Он, конечно, тотчас принял предложение, которое полностью вверяло судьбу корабля в его руки.
– Так и быть, – сказал Эпельсинов, – с твоей помощью, капитан, может, мне и удастся привести корабль к нужной цели!
– Что ж, занимайте место у руля, мы отплываем. Вашим помощником будет Мухоморчик!
Едва ушел Эпельсинов, Бебешка позвал Мухоморчика и Витьку Ушастика. Сообщив им по секрету о своем решении, он добавил:
– Если мы не сумеем держать Эпельсинова под постоянным наблюдением, корабль либо налетит на скалы, либо на нем случится пожар или взрыв!
– Вряд ли негодяй решится подвергнуть себя опасности, – сказал Мухоморчик.– Но ты прав, капитан: только постоянно наблюдая за Эпельсиновым, мы определим момент, когда нам будет угрожать погибель…

ШИФР РАЗГАДАН

Возле Эпельсинова у штурвала неотлучно дежурил Мухоморчик. Но Эпельсинова это не заботило. Он нагло делал свое черное дело и нисколько не сомневался в успехе.
Каждую ночь он связывался по рации с теми, кому служил, и они, вероятно, подсказывали ему, куда направлять корабль. Во всяком случае он не просил уточнить курс корабля, с тех пор как Бебешка сказал ему, едва „Освободитель“ вышел в открытое море: „Держите строго на юго‑запад!“
Бебешка сказал это наобум, зная, что Эпельсинов все равно поведет корабль в том направлении, которое ему нужно.
Шифровки, отправляемые и получаемые Эпельсиновым, старательный Картошкин записывал и передавал Бебешке. Но Бебешка не мог разгадать хитрого шифра, пока на глаза ему не стало попадаться в длинной цепочке цифр устойчивое сочетание ‑20.60.20.60.24.100.10. Ясно, что это было основное слово всех сообщений.
А не мог ли негодяй сообщать врагам о действиях Бебешки, капитана „Освободителя“? Сочетание цифр будто бы подтверждало это: повторявшаяся первая и третья цифра 20 могла означать букву „б“, повторявшаяся вторая и четвертая 60 – соответственно „еж Тогда последняя цифра 10 должна была означать „а“. Но если „а“ обозначалось как 10, а „б“ как 20, тогда „в“ должно было обозначаться цифрою 30, „г“ – 40 и так далее.
Десятая буква алфавита „к“ („ё“ и „и“, вероятно, выпадали из счета), чтобы отличаться от первой – „а“, – вполне могла получить дополнительный ноль – 100… Тогда, следуя логике, двадцатая буква – „ф“ – должна была обозначаться цифрой 200. Все остальные буквы обозначались двузначными цифрами по порядку, то есть „л“ – 11, „м“ – 12…
Ура, шифр был разгадан. Но требовались терпение и сноровка, чтобы прочитывать радиограммы, хотя радист переводил точки и тире в цифры.
Враги не болтали лишнего. Они постоянно уточняли курс корабля, потом потребовали сообщить численность экипажа и имеющееся на корабле оружие.
На этот вопрос Эпельсинов ответил: „Пушка среднего калибра – одна. Предположительно два охотничьих ружья“.
Бебешка печально улыбнулся: на корабле не было ни одного ружья. Что же касается пушки, то снарядами ей служили… старые ботинки. Шутка, а не пушка…
Впрочем, артиллеристы не разглашали своего секрета, и это в дальнейшем сослужило экипажу корабля добрую службу…

ШТОРМ

Ребята почти безупречно владели парусами. Как обезьяны, они быстро взбирались по вантам на мачты и при любой погоде ставили или убирали паруса.
Корабль шел ходко, и Бебешка, прикинув пройденное расстояние, определил, что до бывшей страны Дуляриса остается не больше двух‑трех дней пути.
Итак, нужно было быть особенно внимательным, особенно осторожным.
И тут совсем некстати поднялся шторм. Сначала подул сильный ветер, потом разгулялись огромные, как горы, волны. Любая волна, обрушившись на корабль, без сомнения, поломала и потопила бы его. Но корабль легко вскакивал с волны на волну – до тех пор, пока они были пологими. Когда же волны разрослись и вспучились, опасность гибели корабля возросла во много раз.
Одни в безбрежном океане – это было страшно. Но ребята не думали о коварстве стихии.
Как бывалые моряки, они не поддавались страху и на совесть делали свое дело.
На обеих мачтах были „взяты рифы“, то есть уменьшена площадь парусов. Сам Бебешка крутил штурвал, стараясь держать корабль так, чтобы волна не перевернула его, ударив о борт.
Проходил час за часом, а ветер не ослабевал, и грохот волн, и вой ураганного ветра слились в оглушительную канонаду. Когда над разбушевавшимся океаном опустилась ночь, положение стало совсем плачевным. Почти треть экипажа испытывала от беспрерывной качки приступ морской болезни.
В непроглядной темноте казалось, что погибели уже не избежать.
Чтобы ребят не сдуло или не смыло за борт, Бебешка приказал всем, кто работал на палубе, привязаться веревками к мачте. Приказ был отдан вовремя: только веревка спасла вахтенного, сброшенного волной в море. С большим трудом мальчика подняли на палубу – лицо рассечено, рука поломана, он нахлебался соленой воды и едва дышал. Его отнесли в лазарет, где уже было много больных. Возле них хлопотали бесстрашная Наташа и веселая Лялька Дудкина. Они подбадривали ребят, хотя сами еле держались на ногах.
Хуже всех выглядел Эпельсинов. Бебешка не предполагал, что шпион так перетрусит. Эпельсинов решил, что настал конец света. Он отвратительно ругался, проклиная себя за то, что согласился плыть на корабле.
Каждый раз, когда корабль поднимался на волну и вслед за тем стремительно падал вниз и вся обшивка корабля трещала, готовая развалиться на части, Эпельсинов блеял от страха, как коза.
– За‑за‑за‑чем я связался с молокососами! – причитал он.– О, я несчастный! За‑за‑за‑чем я дал впутать себя в эту историю! Все, все теперь по‑по‑по‑гибло!…
Мощной волной смыло обе спасательные шлюпки и снесло штурманскую рубку. Только по счастливой случайности Мухоморчик избежал гибели.
Вскоре тяжелая волна проломила палубу – в трюм хлынула вода.
– К помпе! – скомандовал Бебешка.
Все поняли, что наступила роковая минута.
Несколько ребят принялись в темноте откачивать воду. Отяжелевшее судно уже не могло легко подниматься на волну, и вот‑вот должно было стать добычей ураганного ветра и гигантских волн.
Положение спас Пантелеймон. Включив электрический фонарь, он достал припасенные дядей Ваней доски и кое‑как забил образовавшийся пролом, а сверху закрыл его куском брезента.
Команда совершенно выбилась из сил, и даже Бебешка с тоской подумал, что не может больше управлять кораблем. „Не сдаваться, не сдаваться! – подбадривал он себя.– Самый большой позор – если смерть приходит к человеку, которому уже все безразлично!“
Нужно было поскорее облегчить корабль. „Мачту, срубить мачту!“ – догадался Бебешка. Он знал, что так поступали в крайних случаях капитаны и некоторые при этом спасали корабль. Рискуя упасть за борт, Бебешка добрался до фок‑мачты – передней мачты корабля – и позвал ребят на помощь. К нему подбежал Пантелеймон.
– Тащи топор, будем рубить мачту!
– Топором не выйдет, капитан!
– Топор!
Было очень трудно обрубить ванты – канаты, которые удерживают мачту. Но Бебешке это удалось, хотя его несколько раз накрывало волной.
За мачту взялся Пантелеймон. Но при ужасной качке срубить ее было явно не под силу.
Вдруг Пантелеймон бросился прочь и скрылся в трюме. „Куда же он? – разозлился Бебешка.– Неужели и Пантелеймон испугался?“ Но Пантелеймон вскоре возвратился, неся бензопилу.
„Молодец! Как же я забыл о том, что у нас есть бензопила? Арбузик не хотел ее брать, но дядя Ваня настоял…“
Взревел мотор. Стоя на коленях, Пантелеймон принялся пилить мачту. Пила дошла едва до середины, когда мачта треснула, сломанная ветром, и свалилась в воду…
Шторм ослабел лишь к утру.

ЭКЗАМЕН ВЫДЕРЖАЛИ

Шторм был суровым экзаменом, но экипаж „Освободителя“ выдержал его с честью. И хотя не у всех хватало сил, все держались молодцами.
За дни плавания ребята привыкли к своему кораблю. Корабль стал для них частицей родины. Они знали, что делают справедливое и нужное дело, и потому не струсили, даже когда были на волосок от гибели.
Едва прекратилась буря, экипаж принялся поправлять такелаж и ремонтировать палубные надстройки.
С утра до вечера велись восстановительные работы. Конечно, нечего было и думать о том, чтобы поставить новую мачту, но можно было плыть и с одной мачтой. Осмотрев корабль, Бебешка остался доволен. „Случись новый шторм, мы перенесли бы теперь и его!“ – сказал он.
Эпельсинов вел себя так, будто шторм был обычным случаем в его жизни. Он ходил по палубе, посмеиваясь и насвистывая песенки.
– Не правда ли, нас немного покачало? – спросил его Бебешка.
– Пустяки, капитан, – ответил Эпельсинов.– Вот однажды я проходил Гибралтар, – там нас действительно покачало. А это были качели для первоклашек!
Бебешка не ответил бахвалу. Известно ведь: чем трусливей человек, тем больше хочет он показать свою смелость.
Просторы моря были совершенно пустынны. Но по стаям пролетевших птиц Бебешка определил, что земля уже недалеко…

ЗАПАДНЯ

Глядя на Эпельсинова, который все чаще ухмылялся и потирал руки, Бебешка догадывался, что коварные враги давно придумали, как погубить корабль и его команду.
Он вчитывался в расшифрованные радиограммы, которые посылал и получал Эпельсинов, но не понимал замысла врагов. Беспокойство росло: чтобы сохранить в секрете свои планы, враги могли в решающий момент вообще сменить шифр…
Однажды утром впередсмотрящий, сидевший на верхушке мачты, закричал: „Земля! Земля!“ Все выбежали на палубу, глядя в ту сторону, куда показывал впередсмотрящий, но, понятное дело, ничего не заметили, потому что Земля круглая и дальше видит тот, кто смотрит с высоты.
И хотя ребята не увидели берега, по которому истосковались за долгие дни плавания, все же они обрадовались и, взявшись за руки, пустились в пляс вокруг единственной мачты.
Видя такую радость своих друзей, Бебешка распорядился приготовить праздничный обед с компотом и мороженым.
В полдень, когда на горизонте чуть проступила темная полоска земли, Картошкин принес Бебешке ленту с цифрами – перехваченную радиограмму.
Вот что было написано в ней:
80.10.30.18.16.10.14.100.16.19.70.90.12.30.15.16.14.11.90.30.60.18.16.60.12.28.100.14.16.10.20.11.28.12.90.
Едва пробежав глазами цифры, Бебешка побледнел и стал лихорадочно соображать, каким образом избежать приготовленной западни.
Между тем берег приближался с каждой минутой.
Вот уже стали хорошо видны высокие горы и довольно узкий пролив между ними – лучшего места для окружения и уничтожения беззащитного корабля было не придумать.
– Что‑то я не припомню таких гор на бывшем острове Дуляриса, – удивленно сказал Мухоморчик.
– Где тебе, глупому, припомнить? – усмехнулся Эпельсинов, покручивая штурвал.
– И я не узнаю берега, – сказал Пантелеймон.
– Я держал все время строго по курсу, указанному капитаном, – ответил Эпельсинов.– Но какая бы это земля ни была, все‑таки это земля, а не море. Бросим якорь, осмотримся, отдохнем, а потом решим, что нам делать дальше… Все нужно делать разумно, не правда ли, боцман?
– Правда, – согласился Пантелеймон.
Бебешка слышал все эти разговоры. Голова его разрывалась на части: что делать? Что делать? Он твердо знал одно: в пролив входить нельзя ни при каких обстоятельствах.
– Внимание, штурман! Приставать здесь к берегу не будем, обогнем остров справа! Измените курс корабля!
– Капитан! – воскликнул Эпельсинов, покраснев от злости.– Неужели ты не видишь, какой прекрасный залив перед нами? Команда устала, ребята хотят сойти на берег и размять ноги! Уж сколько дней под нами качается палуба! Неужели ты, капитан, так безжалостно отнесешься к экипажу корабля?
– Повторяю приказ: немедленно измените курс! Возьмите вправо!
– Если хочешь, бери вправо сам, – нагло ответил Эпельсинов.– У меня уши болят от твоих дурацких приказов. Пойду прилягу. Если не на земле, то хоть на своей койке!… В доброе старое время самоуверенных капитанов связывали по рукам и ногам и бросали на корм рыбам, – добавил он сквозь зубы, но так, чтобы его слышали ребята.
И Эпельсинов направился в свою каюту. Шпион не собирался, конечно, отдыхать, он хотел поскорее известить своих хозяев о том, что „Освободитель“ изменил курс…

КОНЕЦ ЭПЕЛЬСИНОВА

– Стойте, Эпельсинов! – крикнул Бебешка. Эпельсинов с усмешкой обернулся:
– Чего желает капитан?
– Эпельсинов, вы арестованы! Боцман, задержите шпиона, который задумал сдать корабль и команду врагам!
Пантелеймон подошел к Эпельсинову и взял его за руку.
Эпельсинов расхохотался.
– Ты с ума сошел, капитан! Видно, шторм совершенно расшатал твои и без того слабые нервы! Представляю, какую ужасную судьбу ты уготовил всем этим – несчастным детям, поверившим в твои сказки!… Ты можешь предъявить мне доказательства своего возмутительного обвинения?
– Да, могу, – сказал Бебешка.– Вы пытались взорвать корабль перед выходом в океан, а когда это не получилось, вы привели его в пролив, где поджидают ваши хозяева, такие же бесчестные и коварные существа, как вы!… Я могу ознакомить вас с копиями всех шифрованных радиограмм, которые вы отправляли и получали. Надеюсь, вы понимаете, что мы разгадали шифр?…
Неожиданно Эпельсинов вырвался из рук Пантелеймона и пустился наутёк. Сначала ребята растерялись, а затем с криками бросились ловить шпиона, игравшего роль то парикмахера, то кока, то штурмана и рулевого. Окруженный со всех сторон, Эпельсинов стал быстро взбираться на мачту. Он был ловок и силен. И все‑таки Пантелеймон не отставал от шпиона.
Эпельсинов взобрался на рею и выхватил из кармана нож.
– Пантелеймон, берегись! – закричали ребята.
Но храбрый Пантелеймон, не раздумывая, кинулся на Эпельсинова и сумел выбить нож из его рук.
Эпельсинов был, конечно, гораздо сильнее. Изловчившись, он ударил Пантелеймона головой в живот, и мальчишка, не ожидавший предательского удара, сорвался и полетел вниз.
Все ахнули, уверенные, что Пантелеймон упадет на палубу и разобьется. Но он ударился о канат, и канат отбросил его, как пружина, в сторону, – Пантелеймон упал в воду у самого борта корабля.
Увидев это, Мухоморчик тотчас прыгнул вслед за Пантелеймоном. И пусть Мухоморчик был посредственным пловцом, он был надежным другом: обхватив под водой Пантелеймона за плечи, Мухоморчик стал выгребать на поверхность.
Корабль как раз в этот момент менял курс, и его движение несколько замедлилось. И все равно Мухоморчик и раненый Пантелеймон остались бы далеко за кормой, если бы не находчивость Бебешки.
Он первым понял, что грозит ребятам: на корабле ведь не было ни одной шлюпки. Не теряя ни секунды, он бросил Мухоморчику конец – на языке моряков так называется причальный канат или веревка. Барахтавшийся на поверхности Мухоморчик немедленно ухватился за него.
Теперь спасти Мухоморчика и Пантелеймона было уже проще. Их подтянули к борту, спустили канат с петлей. Мухоморчик закрепил петлю на поясе бесчувственного Пантелеймона, и того втащили на палубу, где уже стояла Наташа с нашатырным спиртом.
Потом под аплодисменты подняли и самого Мухоморчика. Оказавшись на палубе, он потерял сознание. Вероятно, представил себе опасность, которая ему грозила, если бы судно ушло вперед: ведь он едва‑едва научился плавать…

Между тем Эпельсинов добрался до конца реи, примериваясь прыгнуть в море. Он рассчитывал добраться до берега вплавь. До ближайшего мыса оставалось не более километра, между тем как изменение курса корабля сразу удлиняло этот путь.
– Эпельсинов, немедленно сдавайтесь, я гарантирую вам жизнь и позднее свободу! – прокричал Бебешка.– При условии, что вы честно раскаетесь в совершенных преступлениях и поможете нам одолеть врагов!
Но это предложение, очевидно, не устраивало Эпельсинова. Оттолкнувшись, он прыгнул с большой высоты в море и, вынырнув, быстро поплыл к берегу. По всему было видно, что это отличный пловец.
Корабль не мог преследовать беглеца, – то тут, то там из воды торчали острые скалы.
– Акулы! – раздался вдруг голос впередсмотрящего, который сидел в своей бочке на верхушке мачты.– Акулы!
Ребята не видели акул, но тотчас стали звать Эпельсинова:
– Вернитесь, там акулы! Вернитесь, там акулы!…
Но Эпельсинов либо посчитал, что его обманывают, либо слишком понадеялся на себя – он даже не обернулся.
Не прошло и минуты, как оранжевая шевелюра шпиона в последний раз мелькнула в волнах и навсегда исчезла…

ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

Бебешка собрал ребят на палубе и подробно рассказал им о проделках коварного Эпельсинова. Все были потрясены и говорили, что судьба наказала злодея по заслугам.
– Я не знаю, друзья, что за земля перед нами. И хотя вы очень устали после трудного плавания, нельзя пока и думать об отдыхе. Где‑то здесь, у этих берегов, затаились вражеские корабли. Наша задача – хорошо разведать обстановку и ускользнуть от них.
Сказать об этом было проще, чем сделать. Но Бебешка не унывал. Опыт научил его, что уныние не помогает делу, а только вредит ему. Как бы туго ни приходилось, следует до конца бороться за успех дела не вешая носа.
Едва Бебешка вошел в штурманскую рубку, постучался радист.
– Капитан, только что получена радиограмма: „Срочно сообщите свое местонахождение!“ Как ты понимаешь, Эпельсинов уже не сможет этого сделать.
– Что же, мы ответим вместо Эпельсинова… Ты освоил шпионскую радиостанцию?
– Да, я хорошо знаю, как пользоваться ею и шифром, – сказал Саня Картошкин.
– В таком случае передай: „Завтра в полдень будем в проливе“.
„Освободитель“ еще раз изменил курс. Теперь корабль подошел близко к берегу, выискивая удобную закрытую бухту.
Плыть дальше вдоль берега было опасно – можно было встретиться с кораблями противника. Они, конечно же, подстерегали „Освободитель“ где‑то неподалеку.
Наконец отыскали небольшую бухту среди пустынных скал. Со стороны моря заметить ее было почти невозможно. Правда, и попасть в нее оказалось очень трудно, потому что вход преграждали рифы. Паруса были убраны, и корабль, искусно маневрируя с помощью гребных винтов, все же пробрался в желанное убежище.
Все это время на палубе свободные от вахты ребята строили шлюпку. Ради нее пришлось разобрать на доски пару кают. Зато материала хватило, и шлюпка удалась на славу.
Когда бросили якорь, Бебешка распорядился выставить на берегу наблюдательные посты, и сам, прячась в скалах, долго наблюдал за морем.
Вечером, когда стало темнеть, он различил в бинокль два больших парусных корабля, которые двигались в направлении пролива.
– Враги напрасно будут искать нас в проливе. Мы обманули их. Но надолго ли?…

НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ

Тебе, конечно, уже давно не терпится узнать, что произошло с Арбузиком? Поверь, и я давно хочу рассказать об этом.
Взлетев на ракетоплане, Арбузик возвратился к родному городу, покружил над ним, припоминая, как летел прежде вместе с Бебешкой на поиски похищенных детей. Вот уже внизу потянулись болота и озера. Однако они были похожи друг на друга – Арбузику не удалось приметить островок, где мальчики когда‑то встретили Чиха.
Обеспокоившись, Арбузик стал напряженно высматривать гору. Именно по ней Чих указал дорогу в страну зеленохвостых. Повезло – вот она, гора, правда, далеко в стороне! Теперь определить правильное направление полета не составляло труда. Медленно проплыла внизу земля и открылся океанский простор…
Глядя на серые волны, Арбузик думал о своих товарищах, вспоминал отца. „Милый отец, ты не знаешь, как я люблю тебя! Как не любить того, кто всегда желал добра и кто учил добру?…“
По времени Арбузик пролетел столько же, сколько и в первый раз, но под ракетопланом расстилался все тот же безбрежный океан. „Неужели я заблудился?“ И хотя горючего хватало, чтобы возвратиться назад, все же стоило наугад рыскать над океаном.
И вдруг Арбузик увидел землю. Радость сменилась разочарованием, когда он убедился, что это не бывшая страна зеленохвостых, а сравнительно небольшой гористый остров, покрытый лесом и как бы разделенный посередине узким проливом.
Арбузик никогда прежде не видел этого острова. „Я, конечно, сбился с курса, – заключил он. – И если отклонился, так, скорее всего, к югу, возьму‑ка севернее!“
Не прошло и часа, как на горизонте вновь появилась земля. Теперь Арбузик узнал очертания берегов.
Сердце его забилось от волнения: там внизу люди с нетерпением ожидают своих спасителей, считая дни! Там его друзья и товарищи, те, вместе с которыми он сражался, не страшась смерти!
Так хотелось приземлиться, так хотелось повидаться с Бомбоко, его дочерью и вызволенными из плена детьми!
Если бы Арбузик приземлился, может, вся история приняла бы совсем другой оборот, но Арбузик повернул назад, сделав на карте необходимые отметки: нужно было поскорее возвращаться на „Освободитель“.
Теперь он опять летел над гористым островом, покрытым густыми лесами. Интересно, обитаем ли остров? Арбузик сбавил скорость и стал снижаться…
И вот Арбузик с удивлением разглядел возделанные поля и виноградники, а потом увидел большой город и причал, где стояли парусные корабли…
Это было последнее, что запомнил Арбузик. Он даже не догадывался о том, что за ним тщательно следят враги, извещенные о полете Эпельсиновым. Враги выпустили в ракетоплан самонаводящийся снаряд, и снаряд взорвался близко от ракетоплана. Воздушная волна поломала оба крыла, и ракетоплан стал падать в море.
Перед глазами Арбузика вспыхнуло пламя, – он потерял сознание…

СТАРЫЙ РЫБАК КАРУОКА

Каруока редко выходил в море. Он был болен и стар. Давно пора было ловить рыбу его сыновьям, но сыновья неволею покинули родной дом. Старшего забрали в армию короля Болдуина, иноземца, поработившего страну с помощью зеленохвостых чудовищ, средний сидел в тюрьме за то, что непочтительно отозвался о сборщиках налогов, а младший скрывался где‑то в горах. Он и его товарищи не пожелали признать королем Болдуина. За это им грозила смертная казнь, вот они и прятались в горах.
Болело сердце старого рыбака о своих детях.
Будь он один на свете, он, пожалуй, лег бы где‑нибудь и умер. Но в доме оставались маленькие дети старшего сына, и старику приходилось кормить и поить их.
В тот вечер Каруока взял свою лодку и решил попытать счастья у прибрежных скал. Море было спокойным, и старик, не торопясь, наживил и поставил снасть на двадцать крючков – двадцать больших поплавков легли за кормой. Теперь можно было передохнуть.
Внезапно старик увидел, как с крыши королевского дворца, оставляя за собой белый след, в небо взлетел снаряд и взорвался. Прежде чем звук коснулся уха старика, с неба стало падать что‑то темное. Вот это темное разделилось на две части, и обе устремились прямо на него. Старик сидел в лодке, не шевелясь. „Что будет, то будет“, – спокойно сказал он самому себе. Друг за другом оба предмета шлепнулись в воду – как раз туда, где стояла снасть. Желая проверить, цела ли она, старый Каруока стал наматывать бечевку на барабан. Ему показалось, что взяла большая рыба, – бечевка поддавалась с трудом. Но то ли увиденное подействовало на старика, то ли ему очень захотелось поймать рыбу, которую можно было обменять на хлеб, – хлеба он не брал в рот уже целую неделю, – только он взялся за барабан с тою же сноровкой и силой, как в молодые годы. Одна за одной в лодку легли небольшие ставриды и следом за ними показалось тело мальчика‑утопленника. Крючок поймал его за полу куртки.
Каруока был не робкого десятка. Потому не испугался и втащил необычный улов в лодку. Он тотчас же понял, что слуги короля охотились за мальчиком. Всмотревшись в его лицо, старик понял и другое: что мальчик еще жив.
Не теряя времени, старик положил мальчика животом на свое колено – головой вниз, – чтобы удалить воду изо рта, желудка и дыхательных путей. Затем, очистив рот мальчика от водорослей, перевернул беднягу на спину и начал делать ему искусственное дыхание, упруго вдувая то в рот, то в нос свежие порции воздуха и одновременно опытной рукою растирая бок в области сердца. Шли долгие минуты. Но вот чуткие руки старика уловили первый слабый толчок пробудившегося сердца. Обрадованный старик, несмотря на усталость, продолжал ритмичный массаж и вдувание свежего воздуха в рот до тех пор, пока у мальчика не восстановилось дыхание…
Выбрав снасть, старик тотчас же погреб к берегу. Близилась ночь, и потому никто из рыбацкого поселка, вероятно, не приметил, как старик пронес на плечах спасенного мальчика.
Понимая, какая опасность ему грозит, старик спрятал „Упавшего с неба“ в соседней полуразрушенной хижине. Хозяин хижины вместе с сыновьями совсем недавно погиб во время шторма. Жену и дочерей утонувшего рыбака слуги короля Болдуина забрали за неуплату налогов в рабство. Они же разрушили хижину, не желая, чтобы в ней поселился кто‑либо из бедняков. Но селиться в доме, который постигло несчастье, и без того запрещал обычай. Так и стоял он – пустой и страшный. И все обходили его стороной, за исключением дождей и ветра.
Каруока ненавидел короля Болдуина. Правда, и прежний король не отличался добротой, и прежде людям жилось трудно, но все же законы не были такими свирепыми – рабство запрещалось, и налоги люди платили по числу взрослых мужчин в доме. Болдуин восстановил рабство и завел огромную армию и полицию. Ему нужны были деньги, много денег, и он ввел налоги на всех мужчин и женщин. Бедные подданные вынуждены были платить налоги даже за тех членов семьи, которые пропали без вести. Этот жестокий закон разорял пастушеские племена, терявшие людей в обрывистых горах, и рыбаков, плативших постоянную дань штормовому морю. Кто не мог показать сборщикам налогов тело погибшего, вынужден был пять лет платить за него. Если же выяснялось, что человек не погиб, а бежал, всю семью ожидало рабство.
Спрятав в разрушенной хижине „Упавшего с неба“, Каруока отправился домой. Внуки уже спали, накрывшись рваным одеялом. Старик развел в очаге огонь, чтобы приготовить ужин. Он хотел покормить внуков рыбой, поесть сам и подкрепить силы „Упавшего с неба“.
Старик торопился, предчувствуя беду. И в самом деле, едва он положил рыбу в котел, в поселок нагрянули солдаты короля с факелами в руках.
– Эй, вы, чумазые, – кричали они, выгоняя людей из домов, – кто из вас видел, куда упал с неба сбитый самолет?
Перепуганные люди молчали. Никто не хотел помогать королевским солдатам.
– Тогда отвечайте, негодники, кто из вас выходил сегодня вечером в залив? – закричал офицер, размахивая плетью.
Зная, что король повсюду держит шпионов, Каруока побоялся навлекать на себя лишний гнев.
– Я рыбачил в заливе, – сказал он.
– И ты, горелая головешка, не видел, как с неба упал самолет?
– Я неграмотный, господин офицер, и не знаю, что такое самолет. Что‑то упало недалеко от меня, когда я вытаскивал свою снасть, но что это было, мне не известно.
– Негодяй! Ты немедля покажешь, куда упал самолет!
И солдаты потащили старика к берегу. Он едва успел крикнуть одному из своих друзей, чтобы тот присмотрел за голодными внуками.
В заливе уже было тесно от лодок, наполненных солдатами. Тут же были и ловцы жемчуга, знаменитые ныряльщики.
Каруока указал место. Солдаты опустили под воду сильный электрический фонарь, и ныряльщики принялись за дело. Офицеры торопили их, они боялись шторма, который далеко уносит или засыпает песком все, что попадает в море.
Глубина в заливе была небольшой, и вскоре ныряльщики подняли на веревках оранжевый ракетоплан без крыльев.
– А где человек? – рассвирепел старший офицер.– Кабина пуста! Куда девался человек?
– Человек – не камень, – сказал Каруока.– Тело могло унести подводным течением. Осьминоги могли утащить его в какую‑либо расселину да и крабы, как вы знаете…
– Молчать! – заорал офицер. По всему было видно, что король приказал ему доставить мальчика живым или мертвым.– Оцепить поселок, обыскать все дома!…
До утра в поселке лютовали солдаты короля. Они обшарили все дома, только „Упавшего с неба“ не нашли.
Каруока, мысленно уже приготовившийся к смерти, недоумевал: куда мог подеваться найденный им мальчишка? Не взлетел же он на крыльях в ночное небо…
Когда солдаты ушли, Каруока проник в разрушенную хижину. На полу сидел „Упавший с неба“. Он был черен как сажа. Очнувшись, он вышел из хижины, увидел разъяренных солдат и спрятался в трубу дымохода.
– Молодец, – сказал ему Каруока.– А я‑то уж думал, что злодеи схватят тебя.
Накормив Арбузика рыбой, старик рассказал, как он спас его.
– Видно, ты, „Упавший с неба“, и впрямь очень опасный враг нашего короля, если солдаты искали тебя всю ночь. Говорят, офицера, который командовал поисками, уже повесили за ноги, а всех солдат подвергли жестокой порке.
– Спасибо вам за приют и помощь, дедушка, – сказал Арбузик.– Никогда не забуду, что вы спасли мне жизнь… Расскажите теперь о короле и его слугах. Как я понял, это не только мои, но и ваши враги, дедушка. Мы победим их, если вы поможете мне!
– Конечно, – сказал старик, – если ты хочешь прогнать Болдуина с нашего острова, мы все поможем тебе… От старшего сына, который служит во дворце, я узнал, что король Болдуин собирается захватить соседний остров, якобы принадлежавший его отцу… Все уже готово, они ожидают только корабль, который ведет сюда их человек по прозвищу „Рыжая обезьяна“.
Арбузик, понятно, сразу обо всем догадался. „Рыжая обезьяна“ – это Эпельсинов. „Как жаль, что мы вовремя не разоблачили его!“ – подумал Арбузик. И еще подумал о том, как трудно, должно быть, приходится команде „Освободителя“…
– Послушайте, Каруока, – волнуясь, сказал Арбузик, – мне необходимо поскорее повидать вашего сына, того, что служит во дворце! Как думаете, он не выдаст меня королю?
– Мой сын? Разумеется, не выдаст, – с гордостью ответил старик.– Он ненавидит проходимцев, навязавших свою власть нашему народу! На всякий случай даю тебе пуговицу от моей единственной куртки. По этой пуговице сын узнает, что ты послан мною!…

КАК ПРИНЦ БОЛДУИН СТАЛ КОРОЛЕМ ОСТРОВА ГОЛУБЫХ ТУМАНОВ

– Прошлой осенью, – начал старик свой рассказ, – прилетел к нам на остров невиданный Воздушный корабль. Из него вышли четверо: толстый пузатый принц Болдуин и три свирепых чудовища, похожие на крокодилов… Ты называешь их „зеленохвостые“? Что ж, пусть будет так.
Наш король испугался могущественного Болдуина. Он прямо‑таки затрясся от страха, когда зеленохвостые на его глазах разорвали и съели здоровенного быка. Он тут же отдал Болдуину и его слугам роскошный дворец и велел доставлять туда ежедневно уток, гусей, лягушек, короче, все, что ни попросит прожорливый Болдуин.
Так бы и прожил Болдуин во дворце до конца своих дней, если бы не появился вскоре на небольшой тарахтелке негодяй по имени… О, ты знаком с ним? Да, да, его зовут Фабрео! Этот подлец и перевернул все вверх тормашками!
„Дайте нам войска, чтобы мы могли поскорее очистить от врагов свое королевство!“ – потребовал он у нашего короля.
„Если я отдам свои войска, меня побьют палками приближенные и прогонит народ“, – ответил наш король.
Тогда Фабрео явился к королю с тремя зеленохвостыми, говоря, что принес подарок от Болдуина. В присутствии королевской свиты зеленохвостые подняли свирепый вой, схватили нашего короля, бросили его в мешок и куда‑то утащили. Страх у продажных королевских слуг был так велик, что они тотчас согласились присягнуть Болдуину.
С тех пор как королем острова провозглашен Болдуин, всеми делами в королевстве заправляет Фабрео. Говорят, он летал в какую‑то страну, чтобы привезти сюда сотню зеленохвостых, но, к счастью, там уже повымерли эти хвостатые твари. Зато он привез бомбу чудовищной силы, – если ее взорвать, наш остров опустится в море и перестанет существовать. И зачем, скажи на милость, такая сила попала в руки злодею? – покачал головой старый Каруока.– Жестокий и подлый Фабрео способен не моргнув глазом погубить весь народ!…

„УПАВШИЙ С НЕБА“ ПРИЗЫВАЕТ К БОРЬБЕ

Все, что услышал Арбузик от Каруоки, было очень важно. Но многое оставалось неясным. Необходимо было подробно разузнать об „Освободителе“, о судьбе Чиха, о проделках Эпельсинова и дальнейших планах Фабрео, – в том, что король Болдуин лишь пешка в его руках, Арбузик не сомневался.

– Медлить больше нельзя, – сказал он на следующий день старику. – Под лежачий камень вода не течет. Нужно действовать. Сведите меня со своим младшим сыном!
Едва стемнело, старик повел Арбузика в горы. Как он находил тропинку в темноте, было загадкой. Но Арбузик уже хорошо знал, что каждый человек способен делать непостижимое, если очень хочет…
Шли долго. Наконец, перейдя вброд широкий ручей, остановились у леса. Старик стукнул посохом три раза по стволу дерева. И тотчас что‑то зашуршало в его ветвях, а потом с дерева спустился человек.
– Это ты, мой сын? – спросил старик.
– Это я, отец, – ответил человек.
– Я привел к тебе друга, – сказал старик.– Зовут его „Упавший с неба“. Помоги ему, насколько это в твоих силах!
И старик, распрощавшись, отправился в обратный путь.
– Меня тоже зовут Каруока, – сказал человек, – Каруока‑младший. Мы все, беглецы, живем на деревьях, потому что местность часто прочесывают полицейские с собаками…
Утром Арбузик попросил Каруоку‑младшего:
– Собери всех беглецов, я хочу поговорить с ними.
В лесу собрались десятка три молодых людей.
– Вы прячетесь, как совы или как черви. А ведь земля принадлежит вам. Вы по рождению имеете право на свободу, правду и достоинство. Поднимайтесь на борьбу против короля Болдуина и его прихвостней!
– Мы не станем бороться, – ответил Арбузику один из беглецов, – хотя и ненавидим угнетателей. У короля многочисленная армия и повсюду сыщики. Они мучают и убивают всех, кто не желает им подчиниться.
– И так будет до тех пор, пока не найдутся храбрые и благородные люди, для которых судьба народа и справедливость дороже своей собственной судьбы!
– Храбрые и благородные люди если и появятся, то через сотню лет, – отвечали Арбузику, – так что уходи прочь, „Упавший с неба“, и не искушай нас!…
– Что же все‑таки делать? – спросил Арбузик Каруоку‑младшего, когда они остались вдвоем.– Смелыми не рождаются, смелыми становятся обычные люди, которые не позволяют топтать свою честь и совесть!
– У нас нет надежды, – грустно сказал Каруока‑младший.– Жестокость врагов вселила в сердца страх, а страх подавил волю… Я советую тебе уйти отсюда: и тут есть осведомители, они донесут на тебя…

ПОД НОСОМ У ПОЛИЦЕЙСКИХ

Обменявшись одеждой с Каруокой‑младшим, иначе говоря, напялив на себя его тряпье, Арбузик отправился в столицу короля Болдуина. В городе было полно нищих, и Арбузик легко затерялся среди них. Как существовали эти несчастные? Милостыня была запрещена, а на работу нищих не брали, потому что в стране было достаточно рабов.
Ноги привели голодного Арбузика на базар. Он долго ходил по рядам, любуясь лепешками, пирожками с луком и с мясом, душистыми дынями и нежными персиками, но, понятное дело, голод его только обострился и сделался совсем невыносимым.
– Послушай, любезный, – обратился он к оборванцу, который рылся в куче мусора, – не подскажешь ли ты мне, как утолить голод? Вот уже два дня у меня во рту не было даже маковой росинки.
– Ха‑ха‑ха, – засмеялся оборванец, – ты, видно, совсем недавно стал „богачом“, если не знаешь, как нужно промышлять, чтобы не помереть с голоду! Так и быть, открою секрет, только обещай мне за это лепешку!
– Обещаю.
– Смотри же, если не принесешь, я тебя так отделаю, что понадобятся костыли!… Итак, слушай меня: ты никогда не набьешь себе брюха, если не научишься обманывать людей!
– Но я привык к правде! Всякий обманщик обманывает прежде всего самого себя!
– Э, какой ты глупый! Правдой тут ничего не добьешься. И что будет со всеми, никого не интересует!… Думаешь, наш король прожил бы, если бы не обманывал народ?… Ты что‑нибудь умеешь?… Ну, петь, плясать, показывать фокусы?
– Нет, не умею.
– Жаль. Тогда промышляй как знаешь, только чтоб сегодня была мне лепешка. А не будет, я вздую тебя ради науки!…
„Бедные люди, – в отчаянии думал Арбузик.– В стране, где царит произвол и несправедливость, все привыкают к обману и насилию, потому что иначе человек погибает. Честному человеку нет места в такой стране. И если он сохраняет все же, вопреки всему, честность, жизнь его горька… И как трудно доказать, что общее спасение только в том, чтобы положить конец произволу!…“
Однако хотелось есть и очень не хотелось получать тумаки от уличного оборванца.
И тут Арбузик услыхал громкий спор. У лавки, где продавались ковры, спорили два человека – их плотной стеной обступали зеваки.
– Ты высокий, а я низкий, – наскакивал один спорщик на другого, держа под мышкой петуха, – стало быть, петух принадлежит мне!
– Сегодня пятница, а завтра суббота, – наступал на него другой, – стало быть, петух мой!
Зеваки весело хохотали, перемигиваясь и подталкивая друг друга локтями.
– Ты умный или дурак? – кричал первый.– Если умный, так уступи мне, а если дурак, то съешь ты петуха или не съешь, все равно не поумнеешь! Стало быть, петух должен быть отдан мне!
„Я буду действительно глуп, если не сорву чего‑нибудь с этих проходимцев!“ – подумал Арбузик.
– Эй вы, – закричал он, протискиваясь сквозь толпу.– Вы будете спорить, пока петух не снесет яйцо! Не пора ли рассудить вас третьему человеку?
– Послушайте, послушайте его! – закричали зеваки.
– Представьте себе, что каждый из вас съел по половине петуха, – сказал Арбузик спорщикам.– Ты половину и ты половину… Представили? Вот и прекрасно! Тогда остаток я забираю себе!
С этими словами Арбузик выхватил петуха и под ликующие крики толпы пошел прочь.
Самое удивительное – его никто не догонял и никто не отнимал у него петуха. „Что ж, полакомлюсь петушатинкой, – решил Арбузик, направляясь к свалке, – и петушатинкой рассчитаюсь с оборванцем, который научил меня уму‑разуму“.
Каково же было удивление Арбузика, когда он увидел возле свалки обоих спорщиков в окружении бродяг с какими‑то сонными лицами.
– Ты прекрасно завершил дело, – похвалил Арбузика один из спорщиков.– Так возбудить глупых зевак способен только настоящий вор! Отдавай петуха и получай свои денежки!
И он насыпал оторопевшему Арбузику целую горсть серебряных монет.
– Эти мастера, – указал другой спорщик на бродяг с сонными лицами, – сумели очистить карманы у зевак именно тогда, когда ты взялся рассудить нас!…
Что было делать? Поблагодарив мошенников, смущенный Арбузик удалился. А затем накупил всякой еды и хорошенько поел. Не забыл и о лепешке для знакомого оборванца.
– Молодец, – сказал оборванец, – сразу видно, из тебя выйдет толк, если с первого раза зарабатываешь не синяки и шишки, а вкусные лепешки!
– Пожалуй, я дам тебе серебряную монету, если ты продолжишь свою науку, – сказал Арбузик.
Они зашли в харчевню, взяли чаю и сушеного винограда, и оборванец сказал:
– Главное, не доводить дело до суда. Самые большие жулики – судьи. Тот, кто попадает к ним в лапы, выбирается на свободу только голым… Сторонись полицейских и осведомителей. Не доверяйся случайным знакомым. Не соблазняйся легким заработком… По базару ходят слухи, что человек со сбитого самолета не погиб, он объявился в нашем городе, и зовут его „Упавший с неба“. Власти обещают за его голову тысячу баранов, но я думаю, такая голова, как у него, должна стоить намного дороже. Нам в это дело встревать не следует.
– Пожалуй, – кивнул Арбузик.– Но чего хочет „Упавший с неба“, как ты считаешь?
– Наверное, добра людям, если королевские прихвостни так встревожились!
– Ты знаешь много интересного, – сказал Арбузик оборванцу.– Откуда?
– Базар знает обо всем на свете. Даже о тайнах короля Болдуина. Если о тайне известно одному вельможе, он, конечно, держит язык за зубами, боясь, как бы его не вырвали. Но если в тайну посвящают двух вельмож, никто уже не боится, что его изобличат. Вельможа шепнет на ушко другу, тот – жене, жена – молочнице или зеленщику, и вот уже обглоданная тайна попадает на стол бродягам… Знаешь ли ты, например, чем занимаются вельможи во дворце?… Так вот: кто считает на стенах мух, кто по виду облаков определяет будущее, кто языком пытается лизнуть нос, а иные целыми днями пишут указы. Спросят такого: „О чем ты пишешь?“ – „Не знаю, – отвечает, – я только пишу и еще сам не читал!…“
Арбузик от души посмеялся, и это раззадорило оборванца.
– Я знаю секреты и почище. Первый министр двора Фабрео ездил недавно за море. И привез оттуда бочонок со страшным ядом. Говорят, капля этого яда может убить всех жителей нашей страны!
Арбузик насторожился: „Что еще за бочонок с ядом?“
– Я слышал, – сказал он, – что Фабрео привез также бомбу, которая способна уничтожить остров.
– Это старая новость, – скривился оборванец, – и бомбу, и бочонок с ядом Фабрео спрятал в королевской сокровищнице. Все это видел Али, когда забрался туда через подземный ход. Если бы он не пожадничал, стража ни за что не схватила бы его. Но он нагреб в мешок слишком много золота, и мешок застрял в узком проходе. Пока Али догадался отсыпать часть золота, солдаты оцепили дворец и взяли Али тепленького.
Сердце Арбузика забилось. Кажется, сам собою складывался план действий…
– А кто такой этот Али?
– Ты, верно, с луны свалился! – удивился оборванец.– Да самый знаменитый вор на острове! В ловкости и находчивости он не знает себе равных. Теперь доброго и смелого человека ожидает смертная казнь. Весь народ в печали, потому что Али похищал золото у богачей и раздавал его беднякам.
– Ловкость и находчивость – прекрасные качества, – сказал Арбузик.– Признаюсь тебе, однако, я больше ценю самостоятельность и упорство.
– Ну, этого Али тоже не занимать! Хотя он вырос без отца и матери, он все же научился читать и писать. Это немалая заслуга. Наш народ почти весь безграмотный, и даже вельможи не всегда умеют расписаться.
– И что же, в городе не найдется никого, кто попытался бы сласти Али от смерти?
– А как его спасешь?
– Вот и давай подумаем об этом вместе.
– О, это было бы здорово – спасти Али! Но это пустое желание. Завтра на площади ему отрубят голову. Вся площадь будет усеяна стражей и переодетыми полицейскими, так что и пальцем нельзя будет пошевелить.
– Где держат Али?
– В камере смертников. Это возле тюрьмы, только там и стены потолще, и стражников побольше.
– Ты знаешь кого‑либо из стражников?
– Кто же их не знает? Каждый, кто побывал в тюрьме, знает их. Бессердечные псы! – И оборванец стал перечислять стражников по именам. Когда он назвал Каруоку, Арбузик переспросил:
– Это тот Каруока, брат которого сидит в тюрьме за неуплату налогов?
– Именно тот. Он хочет выслужиться перед начальниками и потому очень строг.
„Иногда люди плохи не потому, что плохи сами по себе, а потому, что не знают, как защитить добро. И еще потому, что боятся“, – подумал Арбузик.
– А скажи, среди тех, кто сидит в тюрьме, есть полицейские осведомители?
– Еще сколько!
– Не боятся ли стражники осведомителей?
– Еще как боятся!
Это было давним изобретением господ – натравливать одних людей на других, чтобы держать всех их в повиновении. Осведомители доносили не только на заключенных, но и на стражников, и стражники, чтобы не попасть в тюрьму, вынуждены были постоянно доказывать свою верность королю тем, что жестоко обращались с заключенными. Круг подлости замыкался. Но он не был вечным, этот круг подлости.
Арбузик сунул руку в карман – нащупал заветную пуговицу, подаренную ему на прощанье стариком Каруокой. По этой пуговице стражник должен был догадаться, что перед ним друг его отца.
– Как мне увидеть стражника Каруоку? Мне нужно сказать ему одно слово, всего только одно слово!
Оборванец задумался.
– Это очень сложно, – наконец сказал он.– Чтобы стражники были свирепее, их, как цепных собак, держат в казарме… Впрочем, можно попытаться… Каждое утро и каждый вечер стражники проходят по мосту. Мы можем затеять драку как раз тогда, когда Каруока поравняется с нами. Если он задержится, чтобы разогнать нас плеткой, ты успеешь сказать ему свое слово. Завтра утром казнь. Единственная возможность увидеть стражника – только теперь!…
Арбузик и оборванец побежали на мост. Этот длинный каменный мост связывал королевский дворец и тюрьму с главной городской площадью и казармами, где размещались солдаты, полицейские и стража.
Едва они подбежали к мосту, показались стражники со щитами и копьями. Они шли строем, тяжело ступая, и люди разбегались перед ними в стороны.
Когда стражник Каруока был уже совсем рядом, оборванец с громкими криками набросился на Арбузика. Арбузик, как было условлено, стал призывать на помощь.
Рослый Каруока, нахмурившись, шагнул к ним и ударил плеткой оборванца.
– В тюрьму захотелось? Знай, хотя она и переполнена, для тебя всегда найдется местечко!
В эту секунду Арбузик показал стражнику заветную пуговицу. Стражник тотчас узнал ее и приостановился.
– В чем дело? – спросил он тихо.– Ты от моего отца?
– Мне нужно увидеть тебя сегодня, – прошептал Арбузик.
– У харчевни „Рыбий пузырь“, когда взойдет луна!
И стражник занял свое место в строю и пошел дальше…

ВАЖНЫЙ РАЗГОВОР

Едва взошла луна, из харчевни „Рыбий пузырь“ вышел стражник Каруока. Неподалеку его поджидал Арбузик.
Оба отошли подальше, чтобы никто не услыхал их разговора.
– Я „Упавший с неба“, – сказал Арбузик.– Меня спас твой отец. Враги твоего народа – король Болдуин, зеленохвостые и Фабрео – мои враги. Мы можем вместе выступить против негодяев, чтобы свергнуть ненавистное иго!
– Что я должен сделать? – взволнованно спросил Каруока.
– Прежде всего разузнать, что замышляет Фабрео.
– Мне мало что известно, – сказал стражник.– Но Фабрео задумал потопить какой‑то корабль, который приближается к нашему острову.
– На этом корабле есть агент Фабрео?
– На него вся надежда. Кличка агента „Рыжая обезьяна“… После того как будет потоплен корабль, Фабрео намерен силой захватить соседний остров. Больше всего его беспокоит сейчас, что на свободе „Упавший с неба“. Полицейские и шпики с ног сбились, чтобы напасть на его след, но пока все безрезультатно.
– И самое главное, – сказал Арбузик, – нужно любой ценой спасти Али.
– Это невозможно, – покачал головою Каруока.– Завтра утром его казнят.
– Его поведут из тюрьмы к площади через мост?
– Да, под охраной целой сотни стражников. На всем пути будут стоять королевские солдаты. Через каждый шаг – солдат. Али будет закован.
– Можешь ли ты увидеть Али с глазу на глаз?
– Да, в шесть утра я должен быть на посту. В десять его поведут на площадь.
– Хорошо, – сказал Арбузик, – в таком случае в шесть утра передай Али эту пилочку и записку, которая объяснит ему, что делать. Постарайся, чтобы, кроме тебя, никто не проверял кандалы и цепи на смертнике.
– Это я обещаю. Что еще?
– Еще мне потребуется одежда стражника. И его обычное оружие.
– И это я обещаю…

ДЕРЗКИЙ ПОБЕГ

К десяти утра главная площадь столицы была запружена народом. Люди пришли в последний раз взглянуть на человека, бросившего дерзкий вызов королю и его приспешникам.
Али хотел накормить голодных. Увы, Али не знал, что народ не накормить с помощью только одного доброго сердца, – накормить его может лишь собственная мудрость, а она является к свободным.
В толпе возле моста стоял, вытягивая шею, оборванец, приятель Арбузика. Поодаль ожидали сотни других бродяг, и каждый из них прятал за пазухой голубя. Временами они переглядывались и усмехались, но даже доносчики, шнырявшие повсюду, не обращали на них внимания.
Вот пропели трубы, и показались палачи. Одетые в черные плащи, они ехали на черных конях, и черные колпаки с прорезями для глаз закрывали их лица. За палачами плотным строем двигались стражники с обнаженными мечами. За стражниками шел знаменитый Али. Звенели цепи на его руках и кандалы на ногах.
Али медленно шагал по мосту, гордо глядя на людей, и люди со слезами на глазах прощались со своим заступником, наводившим ужас на всех богатеев острова.
В тишине, когда слышались только тяжелая поступь стражников да звон кандалов, Али дошел до середины моста. В этот момент, как по сигналу, все бродяги выпустили своих голубей – тысяча птиц, хлопая крыльями, взлетела в небо.
Это было так неожиданно, что каждый, кто пришел на площадь, невольно поднял голову.
Мгновения было достаточно Али, чтобы сбросить перепиленные кандалы, свалить ударом цепи стражника и прыгнуть с моста в реку.
– Держи его! Держи!…
Все совершилось так неожиданно, что многие не сразу поняли, что произошло. Наконец стражники спохватились. Прыгать с моста, однако, никто из них не отважился: в тяжелых кольчугах и с оружием они бы тотчас потонули. Они кинулись к реке в обход. Но пробиться через толпы народа было нелегко даже с помощью кулаков, тем более что бродяги бросались бегущим под ноги и громко кричали, усиливая общий переполох.

Стражники, первыми прибежавшие к реке, не увидели ни бегущего, ни плывущего, только вдали какой‑то их сотоварищ тащил по берегу бродягу, избивая его плеткой. Сцена была обычной и потому не вызвала любопытства…
Тут на берег хлынул народ, и началась давка. В общем шуме нельзя было расслышать даже голоса начальника стражи, перепуганного насмерть.
До конца дня солдаты и стражники шарили баграми в реке, вылавливая тело Али, – никто не сомневался, что он утонул…

АЛИ ТРЕБУЕТ НЕ МЕДЛИТЬ

Когда Али прыгнул с моста, внизу его уже дожидалась лодка. На веслах сидел Арбузик. Он подхватил вынырнувшего Али, втащил его в лодку и, пока Али напяливал на себя одежду и доспехи стражника, причалил к берегу. Вот там и устроил Али сцену избиения „бродяги“, а потом Арбузик и Али смешались с толпой и разошлись, чтобы встретиться в укромном месте возле причала.
– Спасибо, друг, – сказал Али.– Вот уж не думал, что моим спасителем будет „Упавший с неба“!
– Твой спаситель – твой народ, – сказал Арбузик.– Кому помогают люди, тому помогает судьба. Мы вместе боремся против угнетателей… Ты, я слышал, недавно побывал в королевской сокровищнице? Послушай, не можем ли мы с тобой проникнуть туда еще раз?
– Можем, если нужно, – сказал Али.– Есть даже более простой и надежный способ, чем тот, которым пользовался я, копая подземный ход. Но если ты действительно хочешь пошарить по королевским кладовым, делать это необходимо сейчас, пока во дворце суматоха.
Арбузик был в восхищении от предложения.
– Что для этого нужно?
– Только одно: чтобы ты не отставал от меня!
Подкрепившись в первой попавшейся харчевне, Арбузик и Али поспешили на берег моря. Пустынным берегом добрались до неприступных скал.
– Тут, в скалах, есть тайный лаз в королевский сад. О нем не знают даже полицейские. Он пробит на тот случай, если королю придется поспешно сматывать удочки…
Али был неутомим. Арбузик едва поспевал за ним, карабкаясь на скалы.
– Через сад мы проберемся к стенам дворца. Тут у меня спрятана веревка с кошкой, то есть с крючьями. Мы поднимемся на стену, а там уже рукой подать до главных покоев дворца. Они усиленно охраняются, но мы проникнем туда через крышу.
Подойдя к стене, Али достал из‑под камня свернутую в кольцо веревку, ловко бросил ее, крючья зацепились за гребень стены, и Али быстро взобрался на стену. Затем на стену поднялся Арбузик. Вот где пригодились крепкие мускулы! Не зря Арбузик каждое утро по пять раз подтягивался на турнике, а вечером по десять раз отжимался от пола!
Крепостная стена, сложенная из камня, была такой широкой, что по ней свободно могла проехать коляска, запряженная четверкой лошадей. Коляски тут не ездили, но стража ходила очень часто.
Арбузик и Али еще тяжело дышали, когда показались два стражника.
– Не повезло этим бедным служакам, – вздохнул Али.
Когда стражники были уже рядом, Али и Арбузик внезапно выскочили им навстречу. Стражники побросали оружие, дрожа от страха.
– Кто перед вами? – грозно спросил Али.
– Это ты, всемогущий Али, – ответил один.– Я так и знал, что ты не утонул!
– Мне ничего не стоит отнять у вас жизнь, но я пощажу вас, потому что песенка короля Болдуина и его банды скоро будет спета. Вы меня не видели, я вас не видел, согласны?
– Согласны, – пролепетали стражники.
Стражники ушли. Али и Арбузик вскарабкались на крышу королевских покоев и продолбили небольшую дыру. Али заглянул в покой и весело рассмеялся:
– Посмотри и послушай, „Упавший с неба“, тебе это полезно!…

ТАЙНОЕ СТАЛО ЯВНЫМ

Посреди большого зала, освещенного высокими узкими окнами, сквозь которые было не пролезть даже ребенку, стояла огромная кровать. На ней похрапывал в ночном колпаке король Болдуин.
Видимо, пришло время его будить, потому что справа и слева от кровати выстроились придворные в париках и защекотали короля страусовыми перьями.
– Ах, это невозможно! – проговорил Болдуин, открывая глаза.– Я видел замечательный сон!
– Какой же, ваше величество? – хором спросили придворные.
– Мне подали на завтрак жареного Али и моченого Арбузика.
– Гениальный сон, ваше величество! Сон в руку!
Болдуин сел на кровати и поковырял в носу.
– Ваше величество, – сказал главный придворный, державший под мышкой папку.– Накопились важные государственные дела. Вы все спали и спали, а дела все копились и копились, – пошутил он с угодливой улыбкой.
– Никаких дел, – сказал Болдуин, – вы слышали: никаких дел! Я рожден не для того, чтобы обременять себя делами! Я жив и здоров – это первое и последнее дело всего королевства!… Песню, любимую – живо!
Придворные затянули:
Хорошо поесть, поспав, хорошо поспать, поев! Хорошо, когда во сне тоже ешь и тоже спишь!…
Болдуин дирижировал, фальшиво подпевая.
В этот момент в королевскую спальню вошел Фабрео. Негодяй был одет в парчовый камзол. На его груди сверкали ордена.
– Скорее уберите этот придворный сброд, – потребовал Фабрео.– Есть важные дела!
– Кыш, – король брезгливо замахал пальцами на придворных.– Кыш, кыш отсюда! Фабрео пришел с делами. С делищами, с делишками! Это его делишки и делища, а не мои!…
Придворные вышли, прикрыв за собой двери. Фабрео заходил по залу, заложив руки за спину. Громоздкий Болдуин поворачивался за ним всем своим телом.
– Я знаю, ваше величество сегодня вечером устраивает танцы! Но это безобразие!… Королевство переживает тяжелые времена, и король должен вникать во все дела!
– Не кричите на меня, – капризно сказал Болдуин.– Я позволил вам отнять у себя все права. Действуйте, как вам заблагорассудится! Только не действуйте мне на нервы!
– Силы наши будут подорваны, если вы не станете мне помогать! Положим, я завтра буду участвовать в сражении! Допустим, меня ранят! Вы не знаете, что нужно делать!
– Ну, да. Не знаю и не хочу знать.
– Ваше величество, – зловеще воскликнул Фабрео, – ваши высказывания в последнее время вызывают подозрения в верности королю Болдуину!
– Но я и есть, кажется, Болдуин, – нетвердо сказал Болдуин.
– Очень сомневаюсь, – сказал Фабрео.– Если так будет продолжаться, то я, председатель следственной комиссии по соблюдению верности королю Болдуину, вынужден буду арестовать вас!
– Чего вы от меня хотите? – плаксиво сказал Болдуин и попытался было снова залезть под одеяло, но Фабрео вырвал одеяло из его рук.– Вы управляете, я только ем и сплю. Иногда танцую… Ах, полонез! Ах, нежнейшее танго!…
И он сделал несколько неуклюжих движений, напевая себе под нос.
– Слон на клумбе, – презрительно сказал Фабрео, будто бы рассуждая сам с собой.– Короля может и не быть вовсе, но образ мудрого короля должен оставаться! Подданные должны во что‑то верить! Пока мы не победили своих врагов, вы должны вникать в каждое дело, чтобы в любую минуту прийти мне на помощь!… И главное – не делать глупых заявлений!
– Я делаю заявления по бумажкам, которые вы мне подсовываете, – сказал Болдуин.– И потом, мне кажется, я только тем и занимаюсь, что помогаю вам обтяпывать непонятно какие дела… То есть, я хотел сказать…
– Вы должны хотеть слушать! – оборвал его Фабрео, садясь на королевскую кровать.– Итак, корабль Бебешки почти уже в наших руках. Завтра он будет окружен моими кораблями и потоплен неожиданным огнем артиллерии.
– А как же агент?
– Он сделал свое дело. Теперь он запросит за свои услуги много золота. Я полагаю, дешевле совсем освободиться от агента… Если бы каждому агенту мы платили столько, сколько обещаем, мы бы уже давно разорились… Агенты для того и существуют, ваше величество, чтобы в подходящий момент менять их на других агентов! Фабрео расхохотался.
– Дешевле купить, дороже продать – это я уже усвоил, – кивнул Болдуин.– Полицейские поймали Арбузика?
– Нет, пока еще нет. Но мною разработан блестящий план захвата. Как установлено, Арбузик пытается поднять восстание простого народа. Он ищет недовольных. Мы дадим ему этих недовольных. Из моих людей уже создана подпольная группа… Для того чтобы привлечь в нее побольше дурачков, они завтра же взорвут ваш старый дворец, и я во всеуслышание объявлю, что король ранен…
– Зачем же ранен? – прервал Фабрео король, взволнованно дыша.– Я жив и здоров и не хочу быть раненым!… Пустите меня на мою кровать! Я устал!
– Вы не понимаете, какую шикарную игру мы затеяли, – сказал Фабрео, вновь прохаживаясь по залу.– Когда действия моих людей получат огласку, Арбузик постарается связаться с ними. Тут мы его и сцапаем! А заодно и тех, кто вступится за него?
– Вы полагаете, Арбузик такой дурак?
– По крайней мере, я не глупее Арбузика! Не забывайте, как блестяще я выполнил свою миссию у него на родине! И все эти побрякушки, – он тронул рукою ордена, – вы повесили мне за то, что я завербовал рыжего парикмахера, заставил работать на нас обывателя Гошу и захватил Чиха!…
При упоминании о Чихе Болдуин передернулся и замахал руками:
– Ах, помолчите, голубчик, об этом ужасном существе! Если бы не он, мой отец, славный Дулярис, сидел бы на троне и сегодня, и мне жилось бы намного веселее!… Кстати, надежно ли спрятан этот Чих?
– Вы же знаете, ваше величество. Это такой секрет, который требует постоянного молчания, – Фабрео понизил голос и осмотрелся по сторонам.
– Но в городе ходят слухи…
– Безмозглые простолюдины ни о чем никогда не догадаются! Главное – чтобы молчали мы!
– А бомба? Где бомба, за которую вы, Фабрео, вынудили меня отдать почти все мое золото?
– Бомбу я велел перенести сюда, в спальню.
– Как? В мою спальню? Вы с ума сошли! Бомба в спальне! – визгливо выкрикнул король, пытаясь заглянуть под кровать.– Что вы наделали?
– Ваша спальня – самое безопасное место. К тому же взрывной механизм хранится отдельно, а без него бомба, что мешок с песком…
Не успел Фабрео договорить, как в зал вбежал начальник стражи.
– Ваше величество, беда! Болдуин закрыл лицо руками.
– Говорите! Но не мне, а Фабрео! Я не выношу тревожных известий! Они портят кровь!
– Что случилось? – сердито спросил Фабрео.– Где отрубленная голова Али? Я дожидаюсь ее уже второй час!
– Н‑не будет головы, – пролепетал начальник стражи.– Али б‑б‑бежал!
– Как „бежал“? – опешил Фабрео.– Как „бежал“? Вы что, с ума сошли? Или вы согласны отдать нам свою плешивую голову? Так это совсем не равноценная замена! Нет, не равноценная!
– Увы, ваша светлость, Али бежал.
– Я же предупреждал, как опасен преступник! Зачем было устраивать весь этот спектакль? Я же предлагал обезглавить Али в камере! – бесновался Фабрео.– Теперь пеняйте на себя!
– Он, кажется, утонул, – сказал начальник стражи.
– Утонул или кажется? – закричал Фабрео, топая ногами.– Я велю вас повесить на городской площади!
Начальник стражи упал на колени перед Болдуином.
– Ваше величество помилуйте, я не виноват! Тут, по‑видимому, целый заговор! У меня есть сведения, что тут замешан „Упавший с неба“!
– Кыш, кыш, – брезгливо сказал Болдуин.– Кто‑то должен отвечать! Вот и ответьте, пожалуйста, не беспокоя по мелочам короля!
Фабрео хлопнул в ладоши. Вбежали телохранители короля, которые почэму‑то подчинялись Фабрео.

– Этого на площадь немедленно. Повесить, – приказал Фабрео, указывая на начальника стражи.
Телохранители тут же уволокли его прочь.
– Нет, я не переживу этого, – сказал Болдуин.– Вы как хотите, а мне нужно срочно перекусить. Пойду‑ка я на кухню!
И он ушел, а вслед за ним из спальни выбежал Фабрео…

В КОРОЛЕВСКОЙ СОКРОВИЩНИЦЕ

– Вот удача так удача, – сказал Арбузик, отрываясь от щели в потолке.– Али, позволь пожать тебе руку. Благодаря твоей отваге и находчивости мы узнали такое, чего не узнали бы, даже допросив начальника стражи! – Он пожал протянутую руку и добавил:– Только времени у нас остается в обрез. Запомни, эти полтора‑два дня все должны решить! Ты, конечно, измучен тюрьмой и пытками, но вся надежда сейчас на тебя!
Али смущенно улыбнулся в ответ и стал кинжалом расширять щель в потолке, стараясь производить поменьше шума.
Наконец лаз был готов. Али по веревке стал спускаться в королевскую спальню. И тут с поврежденного потолка отвалился большой кусок штукатурки. Услыхав шум, в спальню вбежали два телохранителя.
– Ты слышал, здесь кто‑то есть? – сказал один.
– Тебе показалось, – сказал второй.– Король ушел, а в отсутствие короля никому не позволено оставаться в спальне.
– И все же мне не показалось. Давай осмотрим спальню… Гляди, откуда здесь мусор?…
В этот момент Али спрыгнул на них и повалил обоих. Пока спустился Арбузик, оба телохранителя были уже связаны. Оставалось только сунуть им в рот кляп, чтобы они не подняли крика.
Али рывком отодвинул кровать короля. Под кроватью стоял большой сундук на колесиках.
Али и его отодвинул, – показалась крышка люка.
– Вот спуск в сокровищницу! – прошептал Али, подняв крышку.– Король задержится на кухне не менее часа!
Но Арбузика интересовала прежде всего бомба и взрывное устройство. Он открыл сундук – вот она, бомба!
Зловеще светилось продолговатое металлическое тело. Сверху в нем было круглое отверстие. „Гнездо для взрывателя, – догадался Арбузик.– А где же взрыватель?…“
– Скорее! – Али не понимал, отчего медлит Арбузик. Объяснять было слишком долго – Арбузик только рукой махнул: действуй самостоятельно!
Выхватив свечу из подсвечника, Али полез в сокровищницу.
Арбузик осматривался по сторонам: где искать взрыватель? Пошарил под матрацем – ничего, кроме нескольких недоеденных плиток шоколада…
Между тем связанные телохранители опомнились и стали кататься по полу, силясь освободиться. Они отвлекали внимание.
„Спокойно, – приказал себе Арбузик.– Ты знаешь, что взрыватель здесь, в этой комнате. Куда бы ты его спрятал, но спрятал так, чтобы он не попался на глаза Болдуину?“
Походив по спальне, он вновь взялся за сундук. „Негодяи тоже не собираются терять времени даром. И если они сделали сундук для бомбы, стало быть…“ Осматривая сундук, Арбузик машинально повернул одну из его ручек, как поворачивают ключ в замочной скважине, – из толстой стенки сундука тотчас со скрипом выдвинулся потайной ящичек… со взрывателем!
Ура! Арбузик схватил взрыватель и быстро спустился в сокровищницу, где Али, сидя на корточках, торопливо набивал мешок золотыми монетами.
Королевская сокровищница состояла из нескольких каменных кладовых. В одной хранились золотые монеты и золотые сосуды, в другой – серебро, в третьей – драгоценные камни и изящно выделанное оружие…
– Али, высыпай монеты, клади в мешок взрыватель! Если тебе удастся выбросить его далеко в море, негодяи никогда не взорвут свою страшную бомбу! Обещай, что ты любой ценой вынесешь отсюда взрыватель и утопишь его в море!
– Клянусь, я сделаю это!
– А теперь покажи мне, где спрятан бочонок с ядом. Я слышал от бродяг, будто ты видел здесь бочонок с ядом?
– Видел. Но знай, если яд растечется, он убьет все живое на земле, – предупредил Али.– Я не трогал бочонка. Может быть, его уже убрали с прежнего места. Давай посмотрим!
О радость! Засмоленный со всех сторон бочонок оказался на прежнем месте! Али поднес свечу, и Арбузик прочел надпись крупными буквами: „Яд, поражающий все живое на земле!“
– Хорошо, что я умею читать, не то я наверняка в прошлый раз раскупорил бы бочонок, – сказал Али.– Но признаюсь тебе, вовсе не я распустил слух об этом бочонке. Поверь, я о нем никому прежде не говорил…
– Скорее назад! – крикнул Арбузик, подхватив под мышку бочонок, который оказался довольно легким.
– Как? А золото? – удивился Али.– Зачем же мы забирались сюда? Здесь столько золота, что его хватит на всех бедняков острова!
– Если люди перестанут возделывать поля, за это золото ты не съешь и корки хлеба, – сказал Арбузик.– Все золото мира ценится только потому, что трудятся простые люди. Говоря по справедливости, золото принадлежит только им. Бездельники и подлецы, объединившись, силою отняли его у тружеников, чтобы пользоваться плодами их труда.
– А ведь это действительно так, – согласился Али.– Значит, труженики должны объединиться, чтобы защитить свои интересы!… Ты мудрый, „Упавший с неба“!
– Это ты хватил через край, – усмехнулся Арбузик.– Все люди должны видеть связи между событиями жизни. Иначе дулярисы и болдуины никогда не слезут с их спин!
Они побежали назад, но Али все‑таки не выдержал: хватал по дороге горстями золотые монеты и бросал их в мешок. Кинул туда он и пару старинных пистолетов, рукояти которых были выложены драгоценными камнями…
Вот уже они выбрались в спальню Болдуина. Тут все было, как прежде: с потолка свисала длинная веревка, а возле кровати извивались связанные телохранители. Одному из них удалось освободиться от кляпа, и он перегрызал веревку на руках другого.
– Самое достойное занятие для жалких прислужников! – воскликнул Али.– Они не понимают, что на них другие путы, которых не перегрызть!
Он схватился за веревку, чтобы, как прежде, ловко взобраться наверх, но… сказалось, очевидно, и тюремное заточение, и голод, и издевательства стражников, и все волнения, связанные с побегом… Али подтянулся раз и другой и – сорвался вниз.
– Совсем нет сил, – сказал он виновато.– Нужно немного передохнуть.
Но для передышки не оставалось времени: чуткий Арбузик услыхал уже голос Болдуина в тишине дворцовых покоев. Король приближался к спальне, браня за что‑то своих поваров…
– Ну, Али! Пожалуйста, Али!
– Нет, – сказал Али, – мне это уже не по силам. Оставь меня здесь, я прикрою твой отход.– И он достал пистолеты.
Арбузик растерялся. Погубить дело, когда, казалось, успех был так близко? Нет, не для того шла долгая борьба не на жизнь, а на смерть!
Арбузик стал быстро взбираться по веревке. Это было совсем непросто – до дыры в потолке было метров семь, не меньше. Но в школе Арбузик хорошо научился подниматься по канату с помощью ног. Тут был, правда, не толстый и шершавый канат, а довольно тонкая веревка.
Помог опыт, выручил навык.
Выбравшись на крышу, Арбузик подал знак Али и стал втаскивать его наверх. Это было еще труднее, но все же Арбузик справился и с этой задачей.
– Век не забуду, – сказал Али, оказавшись на крыше, – ты вновь спас меня. И вдруг Арбузик похолодел.
– Али, а где бочонок с ядом и взрыватель?…
Арбузик стал снова спускаться в королевскую спальню. Чего это ему стоило! Руки и плечи ныли, нестерпимо горела кожа пальцев и ладоней. Впору было отчаяться. Но Арбузик не поддавался своей слабости. И не боялся врагов. „Что моя жизнь, – думал он, – если могут погибнуть жители острова, а может, и всей земли?…“
Спустившись, он попытался обвязать бочонок веревкой, но круглый бочонок то и дело выскальзывал из петли.
Положение было отчаянным. Голос Болдуина слышался уже у самой двери:
– Куда подевались телохранители? Бездельники, всыпать каждому по дюжине палочных ударов! Отправить в горы рубить лес! Обленились, сытые коты!…
Поздно, поздно сообразил Арбузик, как поднять бочонок! Вытряхнув золото из мешка, он сунул в него бочонок, обвязал узел веревкой“ и Али стал поднимать мешок наверх. Впопыхах Арбузик вытряхнул из мешка и взрыватель, но не заметил этого.
И тут отворилась дверь в спальню – показался Болдуин. Он тотчас увидел Арбузика, глаза его округлились от страха, жирный живот затрясся:
– Ка‑ра‑ул, разбой‑ники! Стра‑жа, на помощь! На по‑мощь!…
В спальню ринулись телохранители. Они повалили Арбузика на пол и принялись избивать его дубинками, а другие пытались, подпрыгнув, срезать саблей мешок, который уползал к потолку.

Шум и крик стоял невообразимый. Поднялась паника. Многие думали, что на дворец напали мятежники, кто‑то дал знак – выпалила крепостная пушка, требуя подмоги. Король Болдуин упал в кресло и закрыл лицо пухлыми руками.
Услыхав переполох, в королевскую спальню прибежал Фабрео.
– Прекратить шум! – пискляво кричал он, расталкивая телохранителей.– Где злодеи? Где злодеи?…
Ему указали на Арбузика.
– Прекратить шум!
Наконец установилась тишина, которую нарушал только спокойный храп короля Болдуина: нервы его не выдержали напряжения, и он уснул.
– Старым знакомым я займусь сам, – сладко сказал Фабрео, глядя на Арбузика.– Свяжите его!… Знаете ли вы, кто это? Это тот, кого не смогли поймать все королевские болваны, – это „Упавший с неба“!
Крик изумления пронесся под сводами спальни.
– А теперь убирайтесь все! – приказал Фабрео.– Растолкайте короля и уведите его на кухню: пары жареных гусаков будет ему вполне достаточно, чтобы пережить это маленькое происшествие!… Старшему из охраны приказываю обыскать всех, кто был в спальне, и отсчитать каждому столько палочных ударов по пяткам, сколько краденых золотых монет окажется в его карманах!…

ДОПРОС

Фабрео и связанный Арбузик остались одни. У Арбузика изо рта текла кровь – телохранители выбили ему зуб.
Фабрео наступил ногой на кучу золотых монет.
– Золото, золото! – заорал он, брызгая слюною.– Тебе понадобилось мое золото! Вот тебе, вот тебе!…
И он пригоршнями швырял в Арбузика тяжелые, как камни, золотые монеты.
Наконец он выдохся.
– Это не твое золото, Фабрео, – спокойно и твердо сказал Арбузик.– Это золото принадлежит людям, которых ты ограбил, и они вернут его себе. Придет час, и вернут!
– Никогда! – вне себя заорал Фабрео.– Видел эту бомбу? Ты пытался утащить взрыватель, ничего у тебя не вышло! И если мне станут наступать на мозоли, я взорву весь мир! Отныне я его властелин! Я! Я! Я!
– Подавишься, Фабрео, – сказал Арбузик.– Мир не принадлежит кому‑либо из смертных, он принадлежит всем сразу – тем, кто жил на земле, кто живет и кто еще народится! Забывший об этом будет сметен самой жизнью!… Теперь я понял, почему ты ненавидишь зеленохвостых. Тебе не удалось ни запугать, ни купить их, как ты купил парикмахера Эпельсинова. Зеленохвостые никогда не станут служить тебе!
– Я уничтожу зеленохвостых! – затопал ногами Фабрео.– Я уничтожу всех, кто встанет на моем пути! – От злости он едва владел собой.– Знай, на меня согласился работать самый великий ученый мира! Из клеток моего тела, – хотя бы из клеток моего мизинца! – он вырастит тысячи, Десятки, сотни тысяч Фабрео! Теперь я никогда не умру! Я бессмертен! И весь мир будет принадлежать новому племени, где каждый будет полностью походить на меня!
– Это не ученый, это преступник, – сказал Арбузик.– Это самоубийство – служить тебе и твоим сумасбродным планам. Это предательство людей земли, нет ничего ужасней такого предательства!… Кстати, ты подумал, Фабрео, какой это будет страшный мир, где все будут подобны тебе? Если все будут такими же негодяями, как ты, им будет тошно жить бок о бок. Они перережут, перегрызут друг друга!
– О нет, нет, они не будут жить бок о бок! Им хватит рабов, – рабами станут все люди земли! Каждый Фабрео будет владеть тысячей рабов, и каждый будет счастлив! И все Фабрео вместе будут беспощадно уничтожать рабов, которые лишь подумают о свободе! Никакой свободы больше не будет! Наша воля повсюду заменит свободу!
– Лопнет рот, пожелавший проглотить тело, – сказал Арбузик.– Как нельзя затмить солнце, так нельзя спрятать правду. Тот, кто испытал свободу, никогда не примет нового рабства!… Я, связанный сегодня по рукам и ногам, предрекаю, что завтра ты будешь убит теми, кто ныне служит тебе, потому что они уже знают или догадываются, что ты их заклятый враг!…
Фабрео спохватился, что в припадке ярости выболтал много лишнего.
– Старший из охраны! – позвал он.
– Я здесь, господин! – бородатый телохранитель приоткрыл дверь в спальню.
– Ты подслушивал, ничтожный раб?
– Я маленький человек, господин. Я слушаю только приказы. Все остальное – не мое дело.
– Назначаю тебя новым начальником стражи!… Весь дворец оцеплен солдатами. Мне известно, что вместе с „Упавшим с неба“ здесь был Али, приговоренный к смертной казни! Он в одежде стражника. Приказываю задержать всех стражников во дворце и в городе! Я лично хочу удостовериться, нет ли среди них Али!…

ГОРОДСКАЯ БЕДНОТА БЕРЕТСЯ ЗА ОРУЖИЕ

Поймать Али не сумели. Прежде чем солдаты оцепили дворец, Али пересек королевский сад и спустился к морю, пользуясь тайной тропинкой в скалах.
Оттуда он направился к оборванцу, с которым его познакомил Арбузик. Тот ютился в пещере, выкопанной на склоне оврага у городской свалки. Али добрался до пещеры, упал на подстилку из веток и травы и заснул мертвым сном.
Но вскоре его растолкал оборванец. Он принес с базара последние новости.
– Королевские стражники схватили „Упавшего с неба“! Что делать?
В бессилии Али заплакал. Это были первые слезы в его жизни.
– Послушай, Али, – сказал оборванец.– В городе смятенье: хватают всех стражников и тащат во дворец. Тебе бы не мешало сменить одежду.
Али, думая о своем спасителе, швырнул на землю кафтан стражника – в карманах звякнуло золото.
– Золото? Откуда золото? – удивился Али. Оказалось, золотыми монетами доверху набиты карманы кафтана и шаровар. Али хлопнул себя по лбу.
– Куриная голова! Вот отчего я не мог взобраться по веревке!… Ты говоришь, хватают стражников?… Значит, узнали, что я переоделся в их одежду?… Или собираются наказать стражников за то, что снова упустили Али?
Находчивый ум Али требовал действия.
– Если мы хотим спасти „Упавшего с неба“, нужно выступить немедля!… Бери это золото! Раздобудь на него побольше оружия! Собери бедняков, всех отверженных, кого сумеешь! Мы вооружим их и все пойдем на приступ дворца!
– Неужели я дожил до этого счастливого часа! – воскликнул оборванец.– Али, ты не успеешь передумать всех своих дум, как получишь целую армию! Не смущайся, что в ней будут косые и хромые! Все они будут биться за свои права насмерть! Довольно обмана и страха!…

АРБУЗИК В ТЕМНИЦЕ

Связанного Арбузика швырнули в темную тюремную яму. Ему не давали ни воды, ни пищи.
„Что ж, – подумал Арбузик, – все, что имеет начало, должно иметь конец…“
Больше всего он сожалел о том, что не удалось уничтожить взрыватель от страшной бомбы.
Из головы не выходил бочонок с ядом. Откуда яд у Фабрео? Вспомнилось, что не Али распускал слухи об этом бочонке, а кто‑то другой. Кто именно? С какой целью?
„А не спрятал ли коварный Фабрео в бочонке Чиха?“ – мелькнула мысль. Но мысль показалась слишком неправдоподобной и угасла.
Как там Бебешка? Что с кораблем? Что со спасенными детьми в бывшей стране Дуляриса? Знает ли Бомбоко, что им угрожает нападение? Готовы ли они отразить его?…
Арбузик боялся ослабеть и потерять контроль над собою. „Пока я жив, совесть командует мною, а не страх“, – упрямо повторял он, изнемогая от голода и жажды. Болело после побоев тело, ныли зубы…
В кромешной темноте пробегали крысы. Они злобно попискивали, поджидая, когда мальчик станет совсем беспомощным.
Но Арбузик не собирался помирать. Наоборот, именно сейчас он строил разные планы, вспоминал, чему его учил отец.
Однажды он спросил отца, что важнее всего для человека.
„Уметь построить дом – важно. Уметь вырастить хлеб – очень важно. Уметь постоять за свою честь – тоже очень важно… Но мне кажется, сынок, самое важное – уметь просыпаться радостно – с благодарностью земле, на которой живешь, с чувством, что вот пришел новый день, и ты будешь жить, будешь трудиться, и труд будет продвигать тебя к цели!“
„Понятно, – ответил отцу Арбузик.– А что важнее и этого?“
„Умение засыпать радостно – славя землю и людей, которые дают нам смысл жизни. Кто поработал от души и сделал много добра, тот дорожит каждым прожитым днем!“
„Ясно, – сказал Арбузик.– А что самое‑самое важное?“
„Умение жить радостно с утра до вечера. Рано или поздно человек умирает, стало быть, каждый день жизни дается ему для того, чтобы сохранить вечное – совесть, правду, справедливость, свободу… Вопреки всем трудностям и бедам… В этом и есть самое‑самое человеческое, потому что твоему примеру непременно последуют другие…“
„Научился ли я отцовской науке? – думал Арбузик, чувствуя, как немеют руки и ноги от веревок.– Радость – не пощадить себя ради победы над врагом!…“

СТРАЖНИКИ ВЗБУНТОВАЛИСЬ

Всех стражников, которых нашли во дворце или в городе, задержали и без дальних разговоров отвели в тюрьму. Туда же посадили и нового начальника стражи.
Фабрео хотел нагнать страху на нерадивых служак, а потом лично проверить, не прячется ли среди них Али.
Но ему пришлось отложить задуманное, – он получил сообщение, что корабль Бебешки в ожидаемом месте не обнаружен, а найден после долгих поисков в одной из бухт неподалеку от столицы.
Таким образом, сразу менялся план действий, и Фабрео не был уверен, что зеленохвостые, назначенные капитанами боевых кораблей, без всякой подсказки добьются победы. Как всякий самовлюбленный наглец, он не доверял тому, кто не падал перед ним на колени. Да и непросто это было – потопить „Освободитель“: бухта, где он бросил якорь, была настолько мала, что в ней с трудом мог поместиться атакующий корабль. К тому же тяжелые королевские корабли имели низкую осадку, и бухта была для них слишком мелкой.
– Пусть подождут стражники! – махнул рукой Фабрео.– Может, и им тюрьма прочистит мозги!
И отправился в карете к стоянке боевых кораблей.
А стражники заволновались. Прошел слух, что всех их повесят, как повесили прежнего начальника стражи.
„Теперь мне уже нипочем не отговориться, – подумал новый начальник стражи – Меня обвинят в том, что стражники вышли из повиновения. Сдерут с живого кожу. Уж лучше я погибну в битве, как полагается солдату“. И он закричал:
– Разбивай, братва, ворота! Фабрео задумал нас погубить! Он иноземец, нас ему не жалко! Не сложим оружия, пока король не прогонит Фабрео!
Стражники так – и поступили. Они взломали двери тюрьмы и заняли часть дворца.
Когда королю Болдуину доложили об этом, он немедля послал за зеленохвостыми, собираясь вместе с ними бежать с острова на своем ракетном корабле.
В ожидании зеленохвостых Болдуин велел своим слугам паковать чемоданы и готовить провизию на дорогу. Куда бежать, он еще не решил, но понял, что бежать уже пора.
Едва город облетела весть о мятеже стражников, выступил со своими сторонниками Али.
Верные королю генералы окружили квартал, где засела беднота, не решаясь, однако, на штурм, поскольку в тылу у них оказались мятежные стражники.
Все злое поначалу кажется могущественным и вечным. Но его могущество основано только на безропотном повиновении. Довольно кому‑то выступить против, а другим дружно поддержать храбреца, и все начинает трещать по швам и разваливаться, потому что несправедливое готовы защищать только глупцы или негодяи…

ФАБРЕО В РОЛИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Фабрео, давно присвоивший себе звание главнокомандующего, прибыл на стоянку королевского флота, когда зеленохвостым уже сообщили, что король немедленно требует их к себе.
– Как и где вы собираетесь разгромить противника? – высокомерно спросил Фабрео зеленохвостых капитанов.– Покажите на карте!
Те прекрасно помнили времена, когда Фабрео боялся заговорить с зеленохвостым, не то что повысить голос, и потому не приняли всерьез важный тон главнокомандующего. Они переглянулись, подмигнули друг другу и промолчали.
Фабрео разозлился.
– Я прикажу покрасить вас в малиновый цвет, если вы сейчас же не изложите мне толковый план военных действий! Я не намерен больше терпеть вашу тупоголовость!
– Послушай, жалкий шпик Дуляриса, если ты еще раз посмеешь разговаривать в таком тоне, я разорву тебя на части и переварю в своем Желудке, как жабу! – сказал один из зеленохвостых.
– Арестовать ослушников! – закричал Фабрео, выхватывая шестиствольный пистолет. После разговора с Арбузиком ему не терпелось поскорее стать полновластным хозяином королевства. Он был уверен, что теперь уже ничто не помешает его желанию.– Арестовать за невыполнение приказа! Немедленно арестовать!…
Но все боялись даже приблизиться к зеленохвостым. Беспрепятственно и вполне спокойно зеленохвостые сели на коней и ускакали в столицу. Скрежеща зубами, Фабрео придумывал, как бы расправиться с ними. И тут появился гонец от генералов. „Начался мятеж стражников, – доложил он.– В городе восстала чернь. Король Болдуин готовится покинуть дворец“.
– Что? Что такое ты говоришь?…
Фабрео ничего не понимал. Он был ошеломлен так, будто его ударили палкой по голове. „Не может быть, – повторял он, – не может быть…“
Однако сколько ни повторяй „не может быть“, того, что случилось, не отменишь. В конце концов Фабрео сообразил, что его судьба решается в столице. Если улизнут из страны король и зеленохвостые, он, Фабрео, останется один на один с жителями покоренной страны, в которой начались волнения. Он заторопился. А тот, кто торопится, всегда делает ошибки.
– Что сообщает по рации наш агент на корабле Бебешки?
– Он сообщил, что команда частично высадилась на берег и приготовилась к отражению атаки. Они вооружены до зубов, так что прямую атаку агент считает бесперспективной, – сказал гонец.
– А если обстрелять их из корабельных пушек?
– Вы же знаете, они закрыты скалой. Прямая наводка исключена. А в бухту входить нельзя – мы рискуем посадить корабли на мель. Выяснилось также, что противник располагает тремя управляемыми торпедами.

– Какая‑то глупость! – занервничал Фабрео;– Раньше агент не сообщал о торпедах! Откуда они взялись?! Тут что‑то не так! Дайте подзорную трубу! Я хочу сам осмотреть позиции!
В сопровождении генералов и новых, только что назначенных капитанов кораблей Фабрео поднялся на вершину горы, откуда бухта была как на ладони.
Вероятно, их заметили. На борту „Освободителя“ сверкнуло пламя, заклубился дым, и вдруг Фабрео получил сильный удар в ухо. Главнокомандующий рухнул без чувств, а когда пришел в себя, старший генерал, отдав честь, сообщил:
– Вы убедились, господин главнокомандующий, как метко стреляет наш противник. Уверенные в своих силах, они выстрелили не снарядом, а, извините, рваным ботинком. Вы ранены, извините, обыкновенным рваным ботинком!
Это было хуже всякой насмешки.
– Как „рваным ботинком“? Старший генерал повертел перед Фабрео стоптанным ботинком.
– Тем более приказываю немедленно наступать! – заорал Фабрео.– Ударить со всех сторон!
– Невозможно, господин главнокомандующий. Солдаты, узнав, что вас побили, извините, ботинком, укрылись за гребнем горы и не желают занимать исходные позиции… К тому же от противника поступил ультиматум: „Готовы вести переговоры о мире, если вы арестуете преступника и нашего общего врага Фабрео!“
– Это мятеж, это неповиновение! Вы лично ответите мне и за свои слова и за все, что тут случилось! Я расстреляю всех, кто не выполнит моих приказов!
И Фабрео, забинтованный от уха до уха, вскочил в карету и велел что есть мочи гнать в столицу. „Как жаль, что поломан мой вертолет, – думал он.– Не то я опередил бы зеленохвостых болванов!…“

БОЛДУИН ПРОЩАЕТСЯ

Болдуин сидел как на иголках. Он то и дело спрашивал своих слуг, не появились ли „хвостатики“ (так он называл зеленохвостых), достаточно ли солдат охраняет его особу, заряжены ли у них ружья, крепки ли запоры на дверях… В конце концов, он объявил, что у него разболелась от мыслей голова, и потребовал себе ведро супа с куриными потрохами.
Повара принесли суп и дали королю черпак. Тот начал было есть, но опять забеспокоился и выслал роту солдат охранять свой ракетный корабль.
Вскоре появились зеленохвостые. Король Болдуин со слезами радости обнял каждого из них.
– Клянусь цыплятами с редькой, – сказал он, – мы немедленно уезжаем из этой нелюбезной страны!… Негодные люди не хотят спокойно и честно работать на благородных господ, они повсюду предпочитают устраивать отвратительные беспорядки и волнения!… Прошу вас, немедленно загрузите транспортные отсеки достаточным количеством золота. Оно обеспечит нам в будущем приют и пищу. Оставлять его здесь не имеет никакого смысла. Оно попадет в руки восставших или достанется мошеннику Фабрео, который давно обобрал всех, кого мог. Даже у моего бедного отца, короля Дуляриса, он стибрил корону в день, когда мятежники захватили дворец!…
Зеленохвостые принялись за дело. Сначала они вынесли золото из сокровищницы. Потом взломали сейф в кабинете Фабрео, – оттуда золото тоже перекочевало в ракетный корабль.
В сейфе нашли „Большой паучий крест“, которым когда‑то король Болдуин наградил Фабрео.
– Крест из чистого золота и изумрудов или из латуни и стекла? – спросил король.
– Нет, ваше величество. Это не фальшивый, а настоящий крест!
– В таком случае заберите и его. Интриган и проходимец Фабрео недостоин моих наград. Я даю – я забираю обратно. По правде говоря, ложь должна оплачиваться ложью!
Зеленохвостые заняли свои места. Король Болдуин кивком головы поблагодарил столпившихся приближенных за верную службу, послал им воздушный поцелуй, поднялся по лестнице и протиснулся в люк ракетного корабля.
– Прощай, остров Голубых Туманов! Кыш, кыш!…
Люк задраили, и зеленохвостые включили двигатели. Двигатели, однако, фыркнули и замолкли.
Обеспокоенные зеленохвостые принялись искать причину неполадок, а король Болдуин, думая, что он уже летит, обмотал голову мохнатым полотенцем и преспокойно уснул…

ФАБРЕО ПУСКАЕТ В ХОД ТАЙНУЮ АРМИЮ

По дороге к столице Фабрео придумал подробный план использования смуты для полного захвата власти на острове.
Добравшись до первой заставы, он объявил „час икс“ – немедленный сбор всех членов тайной полиции, своих осведомителей и шпионов. Все они подчинялись только Фабрео, даже король Болдуин не знал, кто состоит в тайной полиции и, понятно, не имел права командовать ими. Все как один они были преданы Фабрео, потому что каждый из них совершил много преступлений против своего народа. Фабрео нарочно толкал их на преступления, чтобы народ ненавидел и презирал полицейских.
Окруженный толпой приспешников, Фабрео ворвался в королевский дворец, намереваясь арестовать короля Болдуина и зеленохвостых. Какова же была его ярость, когда он узнал, что в ракетном корабле уже задраили люки и вот‑вот запустят двигатели.
Но Фабрео не растерялся. По его приказу полицейские взорвали под ракетным кораблем мощную мину. Корабль опрокинулся. Толкая корабль, как огромное бревно, орава полицейских сбросила его со скалы в море.
Тут подоспело известие, что зеленохвостые обчистили сокровищницу и прихватили драгоценности из сейфа Фабрео.
– Ничего‑ничего, – вскричал Фабрео, в разгоряченном воображении которого рисовались самые радужные картины.– Как только мы подавим мятеж босяков и нищих, мы достанем из моря ракетный корабль! Теперь мои богатства спрятаны там, как в самом надежном банке, только процентов не выплачивают!
И Фабрео тотчас побежал к мятежным стражникам. Чтобы привлечь их на свою сторону, он решил не скупиться на обещания, тем более что не думал всерьез выполнять их.
– Король погиб в результате заговора! Вместе с ним погибли зеленохвостые чудовища! Отныне наступают новые времена! С прежними беспорядками покончено! Власть в королевстве перешла в мудрые и чистые руки!… Как только мы утихомирим сброд, я выплачу всем вам по три годовых жалованья за верность и подпишу указ об освобождении стражи от телесных наказаний! Все вы очень скоро убедитесь, как добр и щедр Фабрео! Если он и причинял прежде кое‑кому неприятности, то лишь потому, что зависел от самодура Болдуина!…
Соблазнившись посулами, стражники присягнули Фабрео. Их начальник был произведен в фельдмаршалы и сразу же забыл о своих обидах.
Оставив часть стражников охранять дворец и Арбузика, остальных вместе с королевской гвардией Фабрео погнал против вооруженного отряда Али, к тому времени довольно многочисленного, так как он непрерывно пополнялся за счет бедных рыбаков и пастухов.
– Вперед на голодранцев!
– У меня чешется левое ухо, – ответил генерал, получивший приказ, – наступать нельзя.
– Это почему же? – опешил Фабрео.
– Примета: дадут в ухо.
– Ах ты мерзавец! – закричал Фабрео.– Как разговариваешь с главнокомандующим, суеверный болван! Берегись, если не исполнишь моего приказа!
Затрубили трубы, солдаты пошли в атаку, но с двух сторон ударили повстанцы, смешали солдатские цепи и многих взяли в плен.
– Вот и дали нам в ухо, – отдав честь, доложил генерал главнокомандующему.– Чтобы разгромить восставших, нужна совершенно иная тактика.
– Тогда сожгите эту часть города! – приказал Фабрео.
Началась беспорядочная пальба из пушек. Горели дома, но горожане, возмущенные жестокостью Фабрео, наотрез отказались признать его королем.
Чтобы лишить боеспособности отряд Али, Фабрео подсылал к повстанцам своих тайных агентов. Но повстанцы быстро их разоблачали: агенты были, как правило, толстомордые и боялись ходить в контратаки…

НЕ СДАВАТЬСЯ!

„Не сдаваться! Пока жив, как бы то ни было трудно – не сдаваться! – упорно повторял Арбузик.– Многого ли стоят умные слова, когда свободен, здоров и сыт? И даже подтвердить их делом вовсе не трудно, пока ты волен поступать так, как считаешь нужным. Пока ты на свободе и полон сил, ты должен считать легким любое дело! Пока ты можешь, все легко. Вот если уже никак не можешь, тогда трудно, но и тогда – не сдаваться!…“
Связанный, истерзанный голодом и жаждой, Арбузик вспоминал древнюю притчу об упорной лягушке. Она попала в кувшин со сливками и была обречена на гибель. Но лягушка не прекращала попыток выпрыгнуть и так долго била лапками, что сбила сливки в масло, после чего уже легко выбралась на волю…
Нащупав острый камень в стене, Арбузик поднял связанные ноги и стал перетирать веревки. Несколько раз он терял сознание, но, приходя в себя, снова и снова тер веревки о камень, слыша, как рядом попискивают отвратительные крысы.
Рано или поздно мужественные и упорные берут верх. Долго не поддавалась веревка, но в конце концов лопнула. Освободив ноги, Арбузик передохнул и принялся перетирать веревки на руках…
Пожалуй, другой мальчишка мог бы поддаться отчаянию. Было ведь ясно, что Арбузика решили уморить до смерти: стражники ни разу не заглянули, чтобы узнать, жив ли узник. Впрочем, загляни они в темницу, они снова связали бы бедного Арбузика…
Вскоре лопнула и веревка, стягивавшая онемевшие, затекшие руки. Их и разогнуть поначалу было невозможно.
Теперь Арбузик знал: пока он не умрет, к нему не притронутся тюремные крысы. Это была уже важная победа.
Чтобы не заснуть надолго, Арбузик делал зарядку. В полной темноте шагал по камере, – четыре шага в одну сторону, четыре в другую. В эти минуты он думал о своих друзьях и желал им победы.
„Ах, какое это счастье – сражаться за справедливость под солнцем и небом!…“
И сам он продолжал сражаться в затхлом, сыром и темном погребе, думая о победе над Болдуином, Фабрео и теми, кто бездумно и подло прислуживал им в тщетной надежде спасти собственную шкуру…

ФАБРЕО И БОМБА

Восстание ширилось. Из города оно перекинулось на окрестности, а потом, как пламя по сухой траве, побежало в горы.
Фабрео понял, что наступили решающие минуты: или он сокрушит восставших, или они сокрушат его. И поскольку из королевской армии началось повальное бегство, он решил воспользоваться бомбой.
– Погибать, так с музыкой! – сказал он и велел немедленно доставить на позицию бомбу и взрыватель.
Но люди не хотели погибать из‑за гнусной натуры Фабрео. С музыкой или без музыки смерть все равно была смертью. Люди знали, что от взрыва бомбы погибнет все живое на острове, и сам остров навсегда погрузится в океанскую пучину.
– Господин главнокомандующий, – сказал генерал, – давайте оставим бомбу в покое и атакуем противника еще раз!
– Ах ты паршивый трус! – закричал Фабрео.– Ты не хочешь умирать за меня? Не хочешь умирать за королевство?
– Но ведь королевство погибнет, – отвечал генерал.– И победы все равно не будет, потому что ни вы, ни я не будем победителями.
– Зато будет по‑моему!
– Никто не узнает, господин главнокомандующий, что вышло по‑вашему, если не станет острова!
– Ты тоже мятежник! – взвизгнул Фабрео.– На тебя тоже нельзя положиться!
Выхватив шестиствольный пистолет, он застрелил генерала.
Фабрео думал, что запугает людей крутой расправой. Но в предвидении общей погибели даже самые трусливые перестали бояться смерти.
Фабрео заметил это по злым, вызывающим взглядам.
– Бомбу! Скорее!
Его приказ бросились выполнять тайные агенты, которых он осыпал золотом в надежде, что они будут верны ему до конца. Но приближение общей гибели превращало в бессмысленный хлам все накопленные богатства. „С какой стати я должен умирать вместе с этим Фабрео? – думал про себя каждый.– Кто он, в конце концов, такой? Он негодяй, как и все другие негодяи, только награбил самые большие богатства и присвоил себе разные звания… С какой стати должны умирать мои дети? Почему эта прекрасная жизнь под небом и солнцем не может продолжаться вечно?…“
Теперь уже не золото, а небо, солнце, люди стали самыми дорогими и желанными для каждого человека.
Небо, которое не уставало дарить свежесть. Солнце, которое не жалело тепла и света. Люди, без которых лишалась смысла сама жизнь…
И все же тайные агенты еще очень боялись правды: трусость въелась в их души. Да и глупыми они были: надеялись, что Фабрео только пугает бомбой, а сам побоится взорвать ее. Они о других судили по себе, и так как были невеждами, ничего не понимали в других.
Когда прикатили на колесиках сундук с бомбой и взрывателем, Фабрео сам вставил взрыватель и запустил часовой механизм. Взяв в руки громкоговоритель, он закричал – так, чтобы его слышали бойцы из отряда Али:
– Эй вы, оборванцы! Немедленно арестуйте своих предводителей и сдавайтесь! Я обещаю каждому жизнь и полное прощение! Каждый получит по тридцать золотых из королевской сокровищницы, новый халат и сапоги! Если не сдадитесь, я взорву страшную бомбу! Она погубит всех нас! Остров опустится под воду, и тут, где стоят ваши дома и сады, будут катить океанские волны!… На раздумье дается пять минут! Повторяю, пять минут! Отсчет времени уже начался!
Али, слышавший угрозы, обвел взглядом своих бойцов:
– Ну, что, может, сдадимся? Может, и вправду каждый получит новый халат, сапоги и тридцать золотых?
Люди молчали.
– Подумайте, ведь через пять минут исчезнет все, что составляет нашу жизнь и нашу судьбу!
Люди молчали. Прошла целая минута. Наконец кто‑то сказал:
– Али, неужели мы допустим, чтоб негодяй из негодяев погубил все живое? Если он не взорвет бомбу сегодня, он непременно сделает это завтра, потому что он уже взорвал бомбу в своей бессовестной башке!… Пусть мы погибнем, но останется этот прекрасный остров, эти поля и эти леса!… Может быть, кто‑либо уцелеет, и тогда снова пробудится жизнь, но уже без бомб и негодяев!
Все люди заволновались и заговорили:
– Он прав, этот человек!
– Что ж, мы сами сделали выбор, – грустно, но твердо сказал Али.– Где мешок, врученный мне „Упавшим с неба“?
Он достал из мешка бочонок, на котором были нарисованы череп и скрещенные кости. Секунду помедлил и ударил его мечом.
Люди вскрикнули, ожидая своей погибели.
– Эй вы, оборванцы! – вновь послышался истеричный голос Фабрео. Трус по натуре, он не мог не дрожать при мысли о собственной гибели. Но он был не только трусом, но и подлецом, которому безразлично было все живое.– Эй вы! Прошло уже четыре минуты! Если не хотите сдаваться, то прощайтесь со своей жалкой жизнью и со своей обреченной землей!
Многие заплакали – и в отряде Али, и в королевских войсках. Солдаты и офицеры не скрывали слез – они оплакивали свою несчастную судьбу, которую, как им казалось, они не могли изменить.
Между тем Али разбил бочонок и достал из него небольшую медную шкатулку. Не медля, он тотчас раскрыл и ее…
– Уф! – послышалось над его ухом.– Долго же меня мучили в темнице!
Али показалось, что он умирает и ему мерещится голос „Упавшего с неба“, которого он так и не сумел спасти…
– Прошло четыре с половиной минуты! – как безумный вопил Фабрео. Да он и был уже безумным, вне всякого сомнения.– Четыре с половиной!…
И вдруг несколько молодых офицеров и солдат, подчиняясь самому благородному порыву и ничего уже не страшась, расшвыряли телохранителей и набросились на Фабрео. В одно мгновение они повалили и связали негодяя. Часовой механизм взрывателя был остановлен, взрыватель вытащен из бомбы, – ее зловещее, черное тело было уже не страшно – дракон без зубов…
Никто из генералов и старших офицеров не шевельнул и пальцем, чтобы защитить презренного Фабрео. Все, как завороженные, смотрели на храбрецов, решившихся спасти людей от верной погибели.
И тут все услыхали:
– Вот он, мерзавец из мерзавцев, преступник из преступников, вот он, Фабрео! Теперь мы посчитаемся с тобой!
Все королевские солдаты и генералы, все тайные агенты упали на колени, полагая, что слышат голос с неба и голос принадлежит Правде, явившейся с мечом, чтобы покарать обманщиков и негодяев.
Фабрео вдруг надулся, как пузырь. Веревки, которыми его скрутили, лопнули. Фабрео позеленел, посинел, побелел и – оглушительно чихнул…
Все стояли пораженные – нигде не было видно даже и следа негодяя, будто его и вовсе не существовало. Только валялась в пыли фуражка главнокомандующего, на которой королевские портные вышили серебряными нитями череп и скрещенные кости.
– Предупреждаю, – грозно сказал тот же голос, – пусть никто не трогается со своего места, пока я не увижу Арбузика или Бебешку!
Все замерли, и только храбрый Каруока, – это он первым бросился на Фабрео, – вышел вперед:
– „Упавший с неба“ доверил мне свое имя, – его действительно зовут Арбузиком. Он брошен в подземелье. Что с ним сейчас, я не знаю.
– В таком случае ты, храбрый воин, покажешь мне дорогу к подземелью и откроешь его!

Каруока‑старший бросился во дворец. Стражники пытались преградить ему путь, но тотчас попадали, корчась от приступов чихания. Вот наконец и страшная подземная тюрьма. Каруока распахнул дверь…
– Арбузик, ты жив?
– Неужели это ты, Чих? – тихо послышалось в ответ…

КОРОЛЕВСКАЯ АРМИЯ СДАЕТСЯ НА МИЛОСТЬ ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Каруока вынес Арбузика из темницы на руках.
– Пить, – слабо попросил Арбузик, – я умираю от жажды!
– Нет, „Упавший с неба“, теперь мы ни за что не дадим тебе умереть!
Каруока помчался во дворец. Не прошло и минуты, как из дворца показалась вереница королевских поваров в белых колпаках.
Они несли самые изысканные блюда и тащили самые лучшие напитки, которые сыскались в королевской кладовой.
– Кто долго голодал, тому нельзя злоупотреблять пищей, это крайне опасно, – предупредил Каруока.
– Спасибо за совет, – сказал Арбузик.– Я и не собираюсь наедаться до отвала. Мне бы только чуть‑чуть подкрепить свои силы…
Пока Арбузик ел и пил, Каруока рассказал ему про то, что знал, – про гибель Болдуина и зеленохвостых, про восстание в городе, про то, как Фабрео хотел взорвать бомбу и как появился кто‑то невидимый…
– Это Чих, мои старый славный друг, – улыбнулся Арбузик.– Он тоже настрадался в неволе. Побольше моего. Зато, как всегда, явился в самый нужный момент!
– Да что там, – сказал Чих, – тут и без меня почти уже управились с Фабрео. Правда, как ее ни скрывай, все же находит путь к людским сердцам!
– Каруока, ты настоящий герой, – сказал Арбузик, – ты спас свой народ от гибели. Ты не ожидал спасения от других, ты сам вступил в борьбу! Мы всегда будем благодарны тебе!
Все стражники дрожали от страха. Когда Каруока рассказал им, какое преступление пытался совершить Фабрео, они пришли в негодование и поклялись, что будут сражаться на стороне восставшего народа.
Построив стражников, Каруока отправился с ними в расположение армии. Едва солдаты и генералы увидели Каруоку рядом с „Упавшим с неба“, который ехал на коне, они стали кричать, что не будут сражаться против восставших и готовы сдаться на милость победителей.
Арбузик поручил Каруоке‑старшему командовать армией и распорядился, чтобы открыли все тюрьмы и выпустили на свободу всех невиновных.
– Пошли за своим отцом, который спас меня, и за младшим братом. Они долго ждали освобождения от тиранов, – сказал Арбузик Каруоке.
Когда Арбузик приехал к восставшим, Али со слезами радости на глазах выбежал ему навстречу. Они дружески обнялись.
– В самый последний момент я подумал, что в бочонке спрятан не смертельный яд, а нечто смертельное для короля и его прислужников! – сказал Али.
– Я тоже догадался об этом. Только слишком поздно, когда сидел уже в тюрьме! – отвечал Арбузик.
Народ ликовал. Все праздновали победу.
Люди сломали и сожгли виселицу на главной площади, где прежде казнили противников Болдуина и Фабрео.
Было объявлено об отмене всех прежних законов и об упразднении власти короля и тайной полиции. Временным президентом провозглашенной республики стал Али. Военным министром назначили Каруоку‑старшего. Свободный народ назвал его своим героем. Героями были названы все солдаты и офицеры, которые вместе с Каруокой бросились на Фабрео, чтобы предотвратить чудовищный взрыв и гибель острова.
В следственную комиссию по изобличению и наказанию тайных агентов Фабрео и полицейских, которые не перешли добровольно на сторону народа, были включены Каруока‑средний и оборванец, некогда учивший Арбузика добывать пищу. Арбузик только теперь узнал его имя – Тахир.
Но борьба была еще, конечно, не окончена. У бухты, скрывшей „Освободитель“ от пушечных ядер, стояли три военных корабля. В горах занимал позиции отборный полк.
Прежде всего, нужно было позаботиться о том, чтобы не ускользнули вражеские корабли. Арбузик получил уже известие, что они срочно пополняют запасы продовольствия и воды.
Наверняка на кораблях еще не знали о всех бурных событиях, происшедших в столице. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Арбузик. Правда, можно было попросить о помощи Чиха, но Арбузик приберегал его для более важного дела.
Лучшие воины Али переоделись в форму королевских солдат и отправились к бухте. Однако едва они перевалили через гору, их встретил беглый пушечный огонь с „Освободителя“. Там и сям падали рваные ботинки.
Арбузик хохотал.
– Если бы у них были настоящие снаряды, нам пришлось бы сейчас довольно туго! На корабле замечательные артиллеристы!
Он взял в руки белый флаг и пошел к кораблю. Бебешка велел тотчас прекратить огонь, чтобы выслушать парламентера. Каково же было удивление, когда он узнал в приближающемся генерале королевских войск своего друга Арбузика!
Они бросились друг другу в объятия. Вдруг Бебешка сморщился и громко чихнул. Вслед за ним стали чихать и другие ребята.
– Чих на свободе! – закричал Бебешка.– Салют в его честь!…
– А теперь, друзья, – сказал Арбузик, когда пушечные залпы в честь Чиха умолкли, – разрешите моему отряду подняться на борт „Освободителя“! Я хочу отправить к капитанам вражеских кораблей посыльных с известием, что „Освободитель“ захвачен и они приглашаются сюда, чтобы отметить победу. Их нужно взять в плен без кровопролития…
– Мы сделаем это иначе, если ты не против, – сказал Бебешка Арбузику.– Ты уже знаешь, что парикмахер Эпельсинов был агентом Фабрео?… Но ты не знаешь, что именно он привел сюда наш корабль, рассчитывая погубить всех нас. Он связывался тайно по рации с врагами… Теперь по этой рации мы вызовем к себе последних капитанов последних королевских кораблей!
Саня Картошкин тотчас исполнил приказание Бебешки.
На борту „Освободителя“ выстроились повстанцы, одетые в форму королевских солдат.
С вражеских кораблей спустили шлюпки, и вскоре королевские капитаны один за другим важно поднялись на борт „Освободителя“.
Тут им, конечно, был устроен самый „горячий прием“. Ошеломленные, они попадали в обморок. Пришлось побрызгать их соленой водичкой, чтобы они пришли в себя.
– Господа капитаны, – сказал им Арбузик, – бежать вам теперь все равно некуда. На свете нет больше ни короля Болдуина, ни зеленохвостых, ни Фабрео с его зловещей тайной полицией. В стране устанавливается новая власть, власть народа, которая от каждого потребует совсем немногого: честной работы и уважения к честному труду других. Это справедливое требование. Почти вся армия перешла на сторону народа. Выбирайте, с кем вы!
Капитаны посовещались между собой.
– Придется и нам принять новый порядок. Все равно у нас нет сил опрокинуть его.
– И не будет сил, потому что народ не станет отныне терпеть угнетателей! Привыкайте к справедливости, это – общее будущее всех людей земли!
И Арбузик отпустил капитанов, взяв с них слово, что они поведут свои корабли в столичный порт следом за „Освободителем“.
Бебешка вывел „Освободитель“ в море и велел поднять паруса. Следом за ним развернулись один, два… корабля. Третий пустился наутек…
– Чих, теперь и тебе нашлась работка. Образумь‑ка капитана, не сдержавшего свое слово! – попросил Арбузик.
– С удовольствием, – сказал Чих.– Мне очень надоело сидеть без дела! Я чуть было не помер от скуки!…
Через пять минут и третий корабль занял свое место в кильватерном строю.
После этого Арбузик послал записку командиру отборного королевского полка, засевшего в горах: „Все уже сдались народной власти. На завтра в столице объявлен праздник освобождения. Боюсь, если вы не будете участвовать в этом празднике, вы уже никогда не увидите столицы!“
Генерал, получивший записку, подробно расспросил обо всем человека, принесшего ее, и немедленно сдался. Полк был разоружен и распущен.
– Вот что значит народ и вот что значит мужество, – сказал Арбузик своим новым друзьям.– Когда я попал в вашу страну, мне показалось, что несправедливость здесь неодолима. И однако же теперь все свободны!… Нет, что ни говорите, дальше всех зрит мудрость и мужество! Не случайно эти качества превыше всего ценятся народом!…

СНОВА В ПУТЬ

Праздник освобождения удался на славу! В бывшем королевском дворце были накрыты столы. На пир были приглашены все желающие. Повара жарили и пекли, не переставая. Люди пели и танцевали и впервые открыто говорили обо всем, что они думают и чего они хотят.
За столом, где пировали Арбузик и Бебешка, сидел старый рыбак Каруока со своими сыновьями, а также Али и Тахир.
– Не знаю, друзья, какой из меня получится президент, – говорил, смеясь, Али, – но обещаю, что мы никому не позволим притеснять и грабить людей, мы никому не позволим забыть о мечтах народа!
– Молодец, Али, – сказал Арбузик.– Но нам пора в путь. Мы должны отвезти домой детей, освобожденных из темниц короля Дуляриса. Они давно уже ждут нас…
Али попросил рассказать об этой истории, и Арбузик рассказал, скромно умалчивая о себе, но нисколько не умаляя подвигов своих друзей.
– Скажите, как отблагодарить вас? – вскричал восхищенный Али.– Мы готовы сделать для вас все, что вы пожелаете!
– Ну, капитан Бебешка, в чем ты испытываешь нужду? – спросил с улыбкой Арбузик.
– Я думаю, не попросить ли нам все три корабля, – сказал Бебешка.– Детей много, и развезти их по разным странам на нашем „Освободителе“ мы за каникулы не успеем.
– Правильная мысль, – сказал Арбузик.– Что ты скажешь на это, Али?
– Берите их вместе с матросами! Для доброго дела ничего не жалко!
– Прекрасно, – сказал Арбузик.– Тогда давайте готовить корабли. Отплываем завтра утром… Чих, ты здесь?
– Здесь, здесь, Арбузик! Я наслаждаюсь свободой. Свободы недостойны те, которые лишают ее других. И как не понимают этого люди?
– Нет, Чих, с твоей помощью это уже поняли многие. Спасибо тебе… Можешь ли сослужить нам еще одну службу? Лети‑ка, дружище, к Бомбоко и передай ему, что мы отплываем завтра на четырех кораблях. Пусть хорошенько чихнет да и готовит нам отличную встречу!…
Рано утром весь город провожал Арбузика, Бебешку и его друзей. Наконец все корабли подняли паруса.
– Счастливого плавания! – кричали свободные граждане свободной республики Голубых Туманов…

***